Ледяная тюрьма. Доума

      Известие о своем скоро браке с Доумой ты воспринимаешь спокойно. Да, болтают, что он садист и извращенец, сгубивший немало юных девушек. И, вероятно, так оно и есть, если судить по тем трем встречам, что у вас случились. Доума вел себя вполне вежливо и даже шутил к месту, однако взгляд его радужных глаз отливал безумием и плотоядностью.       Тем не менее, когда твоя старшая сестра, твоя королева объясняет причины, по которым этот брак необходим, ты лишь коротко киваешь. Смерть Музана, мага, убившего тысячи людей и не планирующего на этом останавливаться, и его приспешников, несомненно, стоят твоей свободы и жизни.       На собрании твоя мать ссорится с королевой, выступая против союза с Доумой. Ты считаешь это бессмысленной затеей — старшая сестра никогда не отступает от задуманного. В этот раз тоже.       Торжество щедро оплачивает Доума, не скупясь на все самое дорогое. Ты стоишь перед огромным зеркалом, в голове не укладывается, что девушка в роскошном белом платье — ты.       — Еще не поздно все отменить, — нарушает тишину твоя мама.       — Поздно, — возражаешь ты.       — Ты еще так невинна. Он не пощадит тебя! Сломает! — взывает к голосу разума она. — Твоя сестра продала тебя этому чудовищу! Он…       — Достаточно, — холодно обрываешь ты ее. — Я знаю свой долг. И я его исполню.       — Но не ценой собственной жизни! — в отчаянии восклицает мама.       — Оставь нас, — присоединяется к вам королева.       Ваша мать сверлит ее злобным взглядом, но покорно покидает вас.       — Насчет Доумы… — начинает королева.       — Все нормально, — твердо произносишь ты. — Многие считают тебя излишне жестокой, но я не согласна. Ты всегда была умнее и хитрее всех нас, даже папы, нашего короля. Если ты посчитала союз с Доумой выгодным, значит, он действительно выгодный. Я выполню любой твой приказ, ибо верю в тебя, сестра.       Она ласково улыбается, а в глазах, кажется, блестят слезы.       — Спасибо, твоя поддержка мне очень важна, — она аккуратно, чтобы не помять твой наряд, обнимает тебя и тихонько шепчет на ухо. — Прошу тебя, продержись немного. Когда мы расправимся с Музаном, Кокушибо убьет Доуму, и ты вновь будешь свободна. Потом сама сможешь выбрать себе любого мужа или же остаться одной.       Она отстраняется, и ты шокированно смотришь на нее.       — Слово королевы, — добавляет она, приложив ладонь к сердцу. — А теперь идем. Свадьба должна пройти идеально.       Ты безотчетно киваешь, берешь сестру за руку. Сама королева ведет тебя к твоему жениху. Нельзя отрицать, Доума греховно красив: высокий, широкоплечий, правильные черты лица, густые светлые, слегка отливающие золотом волосы и, конечно, удивительные глаза, сочетающие в себе целый спектр цветов.       Всю церемонию он смотрит только на тебя, будто действительно испытывает любовь. Когда вас объявляют мужем и женой, Доума осторожно поднимает фату и, благоговейно дотронувшись до твоих плеч, нежно касается твоих губ своими. Поцелуй мимолетный, не нарушающий приличий, и за это ты благодарна Доуме.       Банкет пролетает, как один миг. По дороге в поместье Доумы ты рассеянно смотришь на пейзаж за окном кареты. Твой супруг молча сидит рядом. По прибытии он галантно подает тебе руку, после подхватывает и переносит через порог.       — Добро пожаловать в твой новый дом, — весело произносит Доума.       — Спасибо, — вежливо отвечаешь ты.       — А это наша спальня, — продолжает он.       В ней нет ничего необычного, разве что очень и очень огромная кровать. Пока ты пялишься на нее, Доума подходит к тебе со спины, снимает с тебя фату, избавляет твои волосы от драгоценных шпилек, утыкается носом в локоны и вдыхает их аромат.       — Потрясающе, — шепчет он.       Ты стоишь, не шелохнувшись. Может, если вести себя послушно, он не сотворит с тобой ничего ужасного. Тем временем Доума расшнуровывает твой корсет, стягивает с тебя платье, кончиком указательного пальца касается твоих позвонков, оставляет поцелуй на лопатке.       Муж укладывает тебя на постель, невесомо оглаживает контур твоего лица. Ты не делаешь ни единой попытки прикрыться, чтобы супруг и дальше пребывал в добром настроении.       — Божественно, — тихо говорит он, слабо улыбаясь, — ты божественно прекрасна.       Доума начинает целовать твои щеки, затем шею, ключицы, грудь. Он долго облизывает соски, пока они не затвердеют, спускается к животу. Мягкие губы касаются твоей кожи со странной нежностью. Доума избавляет тебя от белья, не снимая лишь ажурные чулки.       — Твои ножки смотрятся в них чудесно, — говорит он, проводя по ним руками вверх и вниз. — Я уже приобрел для тебя целую коллекцию разных штучек. Не терпится увидеть тебя в каждой, — болтает он, устраиваясь между твоих бедер.       От ледяного дыхания на твоих чувствительных нижних губах ты дрожишь.       — Замерзла? Извини, это все из-за моей магии. Сейчас я тебя согрею, — обещает Доума.       Чуть шершавый язык скользит по твоим складкам, проникает внутрь. Твое тело реагирует против воли разума. Доума очерчивает пальцами клитор, ласкает так бережно, будто ты его любимая жена. Тебе хочется оставаться невозмутимой, не участвовать в этом акте, но это выше твоих сил. Бедра сами выгибаются навстречу движениям твоего супруга. Удовольствие, которое ты прежде не ведала, течет по твоим венам, дышать становится тяжелее, Доума обхватывает губами клитор и мягко посасывает, входя двумя пальцами в твое лоно. Все внутри сжимается, ты дрожишь несколько секунд, прежде чем обмякнуть на простынях.       — Что это было? — сбивчиво спрашиваешь ты.       — Оргазм, моя прелестная жена, — Доума прерывается, только чтобы ответить.       Его пальцы продолжают поглаживать твои чувствительные стенки до тех пор, пока ты не кончишь вновь. На этот раз он, отпрянув, садится перед тобой, смакуя твою влагу.       — Ты такая сладкая, что я готов есть только твою смазку, — ты глядишь в потолок, чтобы не выдать свое смущение.       Бесстыдные и в то же время хвалебные заявления мужа выбивают тебя из колеи. К подобному ты не готова.       Посторонний шорох привлекает твое внимание. Ты замечаешь, как Доума избавляется от своих одежд. Обнаженный, он нависает над тобой, раздвигая твои ноги пошире. Ты не рискуешь опустить взгляд вниз, туда, где его член.       — Моя прекрасная жена, моя драгоценная, — Доума поглаживает твою щеку тыльной стороной ладони, — я никогда не причиню тебе боль, не бойся.       Ты считаешь, что он лжет — первый раз всегда отвратителен. Так тебе рассказывали. С чего бы у тебя будет иначе?       Долго рассуждать на эту тему тебе не дают. Доума увлекает тебя в поцелуй, неспешный, почти невинный, обнимает, но совсем не властно, а нежно. Соски трутся о холодную мужскую грудь, тебе хочется более ощутимых ласк. Словно читая твои мысли, супруг по очереди расцеловывает твои груди. Ты чувствуешь, как твоей промежности касается член, и застываешь.       — Шшш, — Доума смотрит в твои глаза, — никакой боли, я обещаю, — он не отрывает взгляд от твоего лица, скользит головкой по клитору, вновь входя в тебя пальцами. Ты понимаешь, что скоро взорвешься от перевозбуждения. — Слышишь? — разве можно пропустить мимо ушей хлюпанье твоей смазки. — Ты такая влажная. Тебе нравится, когда я трогаю тебя так? — супруг сгибает пальцы, и ты непроизвольно извиваешься. — Да, вижу, что нравится, очень-очень нравится, — похотливо улыбается он, не переставая ласкать тебя. — Добрый муж должен холить и лелеять свою жену. Спой для меня, моя прелесть, — ледяное дыхание опаляет твою щеку, когда Доума наклоняется к тебе, — покажи своему супругу, какое наслаждение он дарит.       Ты зажмуриваешься, громко стонешь, подрагивая от оргазма. Не чувствуешь собственное тело, оно будто парит в небесах, невесомое. Ты смутно замечаешь, что внутри твоего влагалища двигается член, а не пальцы. Трепет охватывает все твое существо, пока ты кончаешь вновь, сильнее, чем три предыдущих раза.       Доума держит тебя за бедра, поднимает на себя, проникая еще глубже в твое лоно. Ты запрокидывашь голову, неосознанно кусаешь губы, теряя связь с реальностью от удовольствия, которое не прекращается ни на секунду.       Лишь когда занимается заря, ты приходишь в себя. Доума бережно берет тебя на руки, чтобы отнести в ванну. От мимолетного взгляда на измятые простыни тебя накрывает паника.       — Я была девственницей, клянусь, — если Доума не поверит, то разорвет договоренность с королевой. Плевать, если он убьет тебя, но подвести сестру ты не имеешь права.       — Мммм? — переспрашивает супруг, пропустив твои слова мимо ушей.       — Я была девственницей, — повторяешь ты, — но крови нет, — произносишь с трудом.       Доуму это вовсе не волнует.       — Да, и мне, как мужчине, это льстит, — улыбается он.       — Что? — недоумеваешь ты.       — Я возбудил тебя так сильно, что ты не испытала боли, поэтому и крови не было, — поясняет Доума, ты хмуришься. — А, понял, ты боишься, что я обвиню тебя в том, что ты досталась мне не невинной, — хмыкает он. — Не о чем переживать, я знаю, что ты была девственницей. Но, — супруг легонько чмокает тебя в лоб, — даже если бы не была, это ничего не изменило бы.              Ты в смятении. Заботливый супруг никак не вяжется с образом жестокого развратника, порожденным сплетнями. Можно было бы махнуть на них рукой, однако некоторые источники ты считаешь надежными, поскольку их использовала твоя сестра.       Тебе начинает казаться, что Доума играет роль примерного мужа, чтобы усыпить твою бдительность, а после раздавить тебя, наивную дурочку. Днями напролет ты слоняешься по дому, чувствуя себя в ловушке. Стены поместья, украшенные ледяными узорами, будто замораживают твою душу.       Лишь спустя две недели ты решаешься задать волнующие вопросы. Неважно, чем это для тебя обернется. Ты сойдешь с ума, если не выяснишь все.       — Это правда, что ты замучил до смерти десятки девушек? — выпаливаешь ты, когда Доума раздевается перед тем, как исполнить супружеский долг.       Он прекращает возиться с ремнем.       — А, ты хочешь проверить, правдиво ли то, что про меня болтают, — беспечно произносит Доума. — Нет.       — Что нет? — переспрашиваешь ты. — Нет, не замучил? Или нет — в смысле ты не будешь говорить?       — До смерти ни одну не замучил, — отзывается он. — По крайней мере, в тех ситуациях, которые ты подразумеваешь. — Доума присаживается на кровать и, удерживая тебя за подбородок, смотрит в твое лицо. — Я признаю, что был с ними груб, но ни одну из них я не принуждал. Они приходили ко мне добровольно и за существенную плату соглашались на разного рода… ммм… непотребства, — ты вздрагиваешь от его слов. Воображение невольно рисует кошмарные картины. — Нет-нет, ничего запредельного, — качает головой Доума, замечая панику в твоих глазах, — никаких травм и уж тем более смертей не было. Только жесткий трах, иногда оргии, — как ему удается говорить такие пошлости и при этом невинно улыбаться.       — Тогда почему со мной ты другой? — нервно облизнув губы, спрашиваешь ты.       — Потому что я тебя люблю, — просто произносит он.       — Это невозможно, — вырывается у тебя.       — Объяснить природу любви — вот что невозможно, — парирует Доума. — Ты наверняка гадаешь, почему именно ты, — твой кивок подтверждает его гипотезу. — Я не знаю. У меня нет ответа на твой вопрос, — вздыхает Доума. — С детства я не испытывал эмоций, — начинает он издалека. — В стремлении почувствовать хоть что-то я перепробовал многое. Отсюда и куча слухов. Но, увы, все попытки провалились. А потом я встретил тебя, — его губы непроизвольно растягиваются в мечтательной улыбке. — Невозмутимую на людях, но добросердечную без посторонних. Тогда, на коронации королевы, я и внимания не обратил на ее младшую сестру, пока случайно не наткнулся на тебя в саду. Ты была совсем другой, от тебя веяло теплом и уютом, впервые в моей груди что-то шевельнулось. Вижу, ты хочешь возразить мне, — усмехается Доума. — Ты не считаешь себя уникальной, в этом ты отчасти права. Девушек, подобных тебе, великое множество, но для меня ты особенная безо всякой причины. Любовь не поддается логическому объяснению, она просто есть.       — Я тебе не верю, — честно говоришь ты.       — Я тебя и не убеждаю, — пожимает плечами Доума. — Я счастлив уже от того, что, оказывается, способен любить, — он мягко целует твой лоб. — Спи, моя прелестная жена. Сегодня я тебя не трону.       — Почему? — ты упорно отрицаешь, что тебя задел его отказ.       — Твое сердце неспокойно. Тебе нужно переварить наш разговор, поэтому ты не сможешь насладиться близостью в полной мере, — объясняет Доума. — Я буду в соседней комнате, если вдруг понадоблюсь тебе.       Но ночь сменяется утром, а ты так и не приходишь к нему.              Доума дает тебе время и пространство, не навязывая свою компанию. Ты знаешь, он и его люди готовятся к, возможно, самому важному бою в жизни. Только бы у них все получилось.       Супруг исчезает внезапно, не попрощавшись. На прикроватной тумбочке ты обнаруживаешь бумаги. Во время чтения у тебя бешено колотится сердце. Доума все предусмотрел — в случае его смерти все владения наследуешь ты.       Ты помнишь обещание королевы — Доума не вернется. Если накануне свадьбы это радовало тебя, то теперь ты печалишься. Ты признаешься себе, что привязалась к мужу. Сложно оставаться равнодушной, когда он столь открыто тебя обожает.       К обеду приезжает сестра.       — Все идет по плану, — сообщает она. — Кокушибо убьет Музана, а потом и Доуму. Ты вернешься во дворец, будешь свободной.       Ты молча протягиваешь ей документы, оставленные твоим мужем.       — Завтра ты уже будешь богатой вдовой, — хмыкает королева, изучив их содержание. — Не ожидала, что его чувства к тебе настолько глубокие.       — Ты знала? Про то, что Доума любит меня? — взволнованно шепчешь ты.       — Я знала, что он что-то испытывает к тебе, — признается сестра. — Хотя я не назвала бы это любовью в привычном понимании.       — Что это значит? — хмуришься ты.       — Как эмпат, я знаю, как обычно выглядит любовь, — поясняет она. — Чувства, которые я видела в Доуме, были гораздо сильнее и с примесью одержимости, что ли. Как будто он помешан на тебе.       — Вот как, — растерянно произносишь ты.       — Скоро это будет неважно, — замечает королева, ты вздрагиваешь от ее категоричного тона. — Страшно представить, что он с тобой творил.       — Не убивай его, — несмело бормочешь ты.       — Что? — переспрашивает она, подумав, что ослышалась.       — Не убивай его, — твой голос обретает решимость.       — Но почему? — сестра подозрительно косится на тебя. — Ты беременна? — ты качаешь головой. Доума еще после первой брачной ночи сказал, что ребенок появится, только когда ты этого захочешь, а до тех пор он будет принимать противозачаточное зелье. — Неужели ты его любишь? — пораженно охает сестра.       — Нет, — пока еще нет, — но он добр ко мне. Он ни разу не причинил мне боли, всегда был ласков, — отвечаешь ты, в памяти невольно всплывают моменты близости. Твои щеки розовеют.       — Хочешь сказать, слухи врут? — уточняет она.       — Ну, не совсем, но он не убивал своих любовниц, — говоришь ты.       — И ты веришь ему? — сестра скептически смотрит на тебя. — Он же профессиональный лжец.       — Зачем ему врать, а потом писать эти бумаги? — возражаешь ты.       — Он мог таким способом манипулировать тобой, — стоит на своем сестра. — Заметив, что ты начала к нему что-то испытывать, он решил рискнуть.       — Риск неоправдан, — качаешь головой ты, пересказывая события, произошедшие за дни вашего брака.       После того, как ты замолкаешь, сестра напряженно что-то обдумывает. Наконец она нарушает тишину:       — Уточню еще раз. Ты абсолютно уверена, что хочешь оставить Доуму в живых? Сейчас идеальный шанс от него избавиться, другого может и не подвернуться.       — Да, я уверена, — в подтверждение своих слов ты киваешь.       — Смотри, не пожалей, — предупреждает она.       — Не пожалею, — ты готова попробовать, только бы Аказа его раньше не убил.              Тем временем объект твоих дум вместе с верным рыцарем королевы расправляется с охраной.       — Хорошенько повеселитесь, господин Кокушибо, — усмехается Доума и виляет в павильон, где предположительно находится Аказа.       Тот уже нетерпеливо притопывает ногой.       — Ты долго, — сварливо замечает он.       — Так это же хорошо, поживешь на несколько минут побольше, — Доума неисправим.       — Я убью тебя, мразь! — рычит Аказа.       — Какой вы злой, господин Аказа, — делает грустное лицо твой супруг.       — Хватит болтать! — рявкает противник.       — А ты заставь меня замолчать, — хихикает Доума.       — Я с радостью вмажу по твоей челюсти так, что ты навеки замолкнешь, — обещает Аказа, замахиваясь кулаком.       Доума без проблем уворачивается.       — Какой же ты грубиян, — грозит пальцем он.       — Зато ты разливаешься соловьем, — Аказа продолжает атаковать, увеличивая скорость и силу ударов.       — А то, — хвастливо произносит Доума, отмахиваясь от него веером и посылая во врага десятки ледяных игл. — Язык — одно из моих главных достоинств.       — Его отрежу первым, — злится Аказа.       — Ой, нет-нет, ни в коем случае, — Доума изображает панику. — Моя драгоценная жена обожает мой длинный язык.       — Кобель похотливый! — кричит Аказа.       — Вы так реагируете, будто сами хотите его попробовать, господин Аказа, — смеется Доума. — Спешу разочаровать, я верен только своей прекрасной супруге.       — Да заткнись ты! — взрывается его противник.       Бой становится ожесточенным. Аказа сражается, точно демон. Доуме приходится прекратить паясничать. Магия льда встречает грубую животную силу. Твой супруг не всегда успевает отреагировать, в результате порой пропускает удары. Благо, они несмертельные, плюс, обороняться помогают веера. Каким бы выносливым ни был Аказа, холод, пронизывающий воздух, затрудняет дыхание. Замечая, что соперник сдает, Доума направляет всю свою энергию в руку и одним касанием превращает Аказу в ледяную статую. Дальше — проще, Доума с удовольствием колошматит причудливо застывшую фигуру веерами. Пол усыпают тысячи крошечных осколков, которые тут же тают. Доума отрывает свой рукав и вытирает лужицы.       — Вот и помер господин Аказа, — хмыкает он, покидая место боя.       Доума бредет на выход, мысленно надеясь, что Кокушибо уже разделался с Музаном и ему не придется участвовать в еще одном изнурительном сражении, ибо его покалеченное тело умоляет об отдыхе.       — А, королева, господин Кокушибо, — встречая странную парочку, Доума улыбается окровавленными губами. — Похоже, мы победили. — ему в грудь упирается острие меча. — Ах да, последний пунктик плана нашей легендарной королевы, — догадывается Доума. Ну конечно, она не допустит, чтобы младшая сестренка продолжала жить с чудовищем, месяц их брака — всего лишь вынужденная мера. Доумой попользовались, больше он не нужен. Впрочем, он все равно благодарен судьбе за счастливые мгновения с тобой. — Что ж, мне ведь положено предсмертное желание? Передайте моей жене, что я ее безумно люблю.       — Она просила тебя не убивать, — признается королева, хватая руку Кокушибо, чтобы он не нанес смертельный удар.       Эта новость окрыляет Доуму. Ты не отказываешься от него.       — Тогда не смею задерживаться, моя любимая ждет меня, — Доума убегает так резво, будто вовсе не ранен.              Ты нервно меряешь шагами площадку у ворот. На улице темно и холодно, но ты ждешь мужа, переживая из-за его задержки. Наконец ты слышишь топот копыт, скрип дверей.       — А вот и я, милая! — хрипит твой супруг, сползая с лошади и, оказавшись в твоих объятиях, теряет сознание.       Ну что за мужчина.              Доума восстанавливается довольно быстро.       — Не волнуйся, моя прелесть, на мне все заживает, как на собаке, — беспечно болтает он, сидя в постели, пока ты кормишь его с ложечки, ведь он раненый герой, а, следовательно, заслужил заботу.       — Почему ты решил оставить все мне на случай, если умрешь? — серьезнеешь ты.       — А кому я должен все оставить, если не любимой супруге? — бубнит Доума с набитым ртом. — Я шел на верную смерть и подготовил документы, чтобы ты потом ни в чем не нуждалась. Богатая вдова вправе распоряжаться своей жизнью. Я лишь желал вернуть тебе ту свободу, которую сам же и отнял.       — Но ты вернулся, — замечаешь ты.       — Смерти моей хочешь? — хихикает Доума. — Тогда не надо было останавливать королеву.       — Ты знаешь? — охаешь ты.       — Еще бы не знать, — фыркает он, — она не преминула мне это сообщить.       — Ты… не злишься на меня? — робко спрашиваешь ты.       — Я не злюсь, — мягко улыбается Доума, дотрагиваясь перебинтованными пальцами до твоей щеки.              Когда твой супруг полностью здоров, ты сама тащишь его в спальню, едва солнце скрывается за горизонтом.       — Моя прелесть соскучилась по постельным утехам, — подкалывает тебя Доума, расцеловывая твою шею. — Не смущайся, я тоже страсть как истосковался по тебе.       Ты упираешься руками ему в грудь.       — Я хочу… хочу, — запинаешься ты.       Он заинтересованно смотрит на твое пунцовое лицо, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Доума не сжалится, он очень хочет услышать это от тебя.       — Ты… ммм… говорил, что с другими женщинами у тебя было… жестко, — от неловкости ты готова провалиться сквозь землю. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — выпаливаешь ты, собрав всю свою смелость.       Доума пораженно вскидывает брови.       — Я думал, ты просто попросишь меня о близости, а оно вон как оказалось, — он быстро приходит в себя и похотливо улыбается, — для моей прелести — все что угодно. Если будет неприятно или больно, скажи, — предупреждает он напоследок.       Доума срывает одежду и с тебя, и с себя. Жадно целует тебя, выбивая воздух из легких. Когда твоя голова начинает кружиться, он, отпрянув, грубо толкает тебя животом на кровать. Твоя кожа покрывается мурашками, пока Доума оставляет засосы на твоей спине. Ты ойкаешь от неожиданности — он звонко шлепает тебя по ягодице.       — Больно? — беспокоится он.       — Нет, — отвечаешь ты.       — Я продолжу, — предупреждает Доума.       — Ага, — соглашаешься ты.       Там, где он дотрагивался до тебя, горит огнем. Доума проникает в твое лоно двумя пальцами.       — Как хорошо, — стонет он. — Так влажно.       Он призывает свою магию. Ты чувствуешь ледяные прикосновения к нежным стенкам. Не успеваешь ты замерзнуть, как пальцы внутри вновь становятся теплыми. До оргазма не хватает пары секунд, когда они опять холодеют. Контраст температур вкупе с тем, как муж ласкает твой клитор, лишает тебя рассудка. Вцепившись в простыни, ты выгибаешься, жаждая ощутить более глубокое проникновение.       — Доума! — кричишь ты имя супруга, кончая так сильно, как никогда прежде.       Не давая тебе прийти в себя, он заменяет пальцы членом, поднимая тебя на колени и раздвигая твои ноги еще шире.       — Ох, моя драгоценная жена, — Доуме нравится болтать при любых обстоятельствах. — Ты так прекрасна.       Сегодняшняя близость отличается от тех, что вы разделяли в прошлом. Доума не сдерживается, трахает тебя с такой силой, что ты едва не падаешь обратно на постель. Ты опираешься на руки, но они трясутся от перенапряжения. Доума замечает твою проблему, обхватывает тебя поперек живота, насаживает на член, до синяков сдавливает бедра. По щекам текут слезы, когда твое тело дрожит в оргазме. Толкнувшись несколько раз, супруг изливается внутрь, но продолжает грубо вбиваться, отказываясь покидать твое лоно.       — Я люблю тебя, — хрипит он, теряя контроль над магией, и на твоей коже расцветают снежинки, — я так тебя люблю.       Запрокинув голову супругу на плечо, ты громко стонешь, кончая вновь.       Ты пока его не любишь, но это лишь дело времени. Вы оба знаете, день, когда ты сможешь ответить на его чувства, не за горами.