1. Christine

Внезапное возвращение к жизни стало потрясением — и это ещё мягко сказано. Месяц назад Кристин вновь очутилась в своей спальне, словно перенеслась в то время, когда о цирке не было и речи. Комнату она узнала с трудом: знакомые дверь и окно контрастировали с новыми, тёмно-бордовыми стенами, а вместо кровати стоял один лишь матрас под белоснежной простынёй. Осмотревшись, она поняла: да, это её квартира, но опустевшая, лишённая привычного уюта, с одним только базовым набором мебели. После нескольких слезных телефонных звонков Кристин наконец воссоединилась со своей семьей. Она пообещала во всём признаться и рассказать все детали, но попозже (когда хотя бы сама поймёт, что, как и почему с ней приключилось), а сейчас важно лишь то, что она цела и наконец дома. Она предприняла попытку засыпать интернет множеством запросов о странной игре в тщетной надежде на хоть какой-то след в сети. Однако каждый новый поиск заканчивался ничем. С квартирой проблем не возникло. Её мать, не теряя надежды, сдавала её посуточно гостям города, а все деньги тратила на розыски пропавшей дочери. Все вещи Кристин бережно хранились на чердаке. А вот с работой пришлось попотеть. Необъяснимый перерыв в трудовом стаже вызывал вопросы. После нескольких дней тщетных попыток ей всё же улыбнулась удача. Она устроилась в офис неподалёку на должность аналитика данных, с графиком с девяти до пяти. Как ни парадоксально, именно работа помогла ей обрести почву под ногами и отогнать прочь целый рой гнетущих мыслей, порождающих гору вопросов, на которые не было ответа. Но адаптироваться было по-прежнему трудно. Цирк был кошмаром. Это место оставило глубокий шрам на её сердце и искалечило души многих. Тех, кому выпал особенно жалкий жребий, вовсе сломило бесповоротно и окончательно. Но даже это не могло вытравить из памяти те проблески счастья, что она там обрела. Она с тоской вспоминала о друзьях. Окружающий мир казался ледяной, бездушной пустотой. Однажды её сердце ёкнуло: коллега поставил на стол диспенсер со скотчем, и тонкая красная полоска до боли напомнила ей ленты Гэнгл. В другой раз она неестественно оживилась, услышав «Рагата», но через мгновение с разочарованием поняла, что ослышалась, и речь шла всего лишь об какой-то «Агате». Да и искать их в сети было бесполезно. Все они забыли свои настоящие имена, взяв себе новые до того дня, пока память не вернётся. По крайней мере, она так предполагала, потому что вряд ли хоть одни родители в здравом уме назвали бы своего ребёнка «Зубл». И всё же, как ни странно, в глубине души она чувствовала, что они обязательно найдут путь друг к другу.