Бросок грязью

Время летело быстро и незаметно, будто подкрадывалось со спины. Азур начал уже дремать, чувствуя сонливость, пока стены на часах издавали тихое тиканье, которое было единственным, что немного заглушало мертвую тишину. Но тело Азура невольно передёрнулось, когда отворилась входная дверь. — «Ту Тайм?» — спросил он, протирая глаза спросонья. — «Да, это я.» — ответил такой знакомый голос Ту Тайма, но звучал он непривычно эмоционально. Это заставило друга культиста приподнять бровь, тяжело было удержаться от удивления. Должно быть, произошло что-то хорошее за день, а мысль об этом вызывало любопытство, но не успел он спросить, как сторонник культа после снятия сапог, кашлянул в кулак. — «Я познакомился с одним человеком. Кажется, сам Великий Спавн решил снизойти на наши грешные и грязные земли, чтобы одарить своим величием.» – произнёс черноволосый почти мечтательно. — «Я очень рад, что у тебя появился новый знакомый, для тебя очень важно социализироваться. Но... Почему ты решил, что это Спавн?» — сказал с тёплой улыбкой он, прежде чем спросил с долей скептицизма. — «Тут все ясно, Азур. В глазу его присутствует символ жизни, а характер чист и безупречен, сам он бел, как свет.» — начал рассказывать он своему другу почти пафосно, снимая куртку. Азур теперь хранил молчание, слушая рассказы Ту Таймы о новом знакомом. Из рассказа его он понял, что имя этого нового знакомого — Сломанный Спавн, а также узнал, что живет тот несколько далековато, в другом районе. Юноша беловолосый действительно произвел хорошее впечатление на Ту Тайма, хотя и побаивался этого религиозного фанатика из-за тех навязчивых идей и странных речей, но всё же пытался быть добр, ведь не хотел показаться грубым. Ботанику самому стало интересно, кто же этот некий юноша, а судя по описанию, он действительно хорош собой, даже если тревожен и неуверен в себе. В этой застенчивости и была вся красота, ведь поощрялась религией, которая велела вести себя скромно и тихо. Когда совсем стемнело, Азур пошел мыться первым. Он вошел в ванную и расчесал свои черные волосы, а потом намочил водой и нанес шампунь. Азур очень ухаживал за своими волосами, так что после этого нанес бальзам. Ту Тайм не разделял этого, даже если мылся, как его товарищ, регулярно, ведь относился к себе небрежно. Такая чистоплотность с аккуратностью вызывали у культиста чувство восхищения, иногда он сам не мог заставить себя мыться, делая это через силу, ведь уставал чрезмерно. После любителя растений, мыться пошёл и сам культист, а пока тот мылся, его товарищ уже начал засыпать на своей кровати. Оторвал его от сна друг тем, что стряхнул посреди ночи, заставив неплохо растеряться, не понимая, чего вообще от него хотят, прежде чем почувствовал холодную руку сквозь ткань пижамы, которая нащупывала сердцебиение, ускоренное после резкого пробуждения. — «Что случилось? Ты меня немного напугал...» — вымолвил соратник, делая глубокий вдох, чтобы собрать свои мысли в одно целое. — «Прости, что так резко, просто мне приснился странный сон.» — извинился он, чувствуя небольшую неловкость, но почувствовал заметное облегчение после сна, где того не стало, а приснилось ему следующее... Он сидел на своей кровати, на которой почему-то не было ни пастельного белья, ни подушек, а на другой кровати сидел сам Азур, который держал в руках ритуальный кинжал. — «Как спалось?» — поинтересовался друг, но смотрел не на пробудившегося, а на орудие для ритуала. — «Сойдёт, а почему ты спрашиваешь?» — он не смог не задать вопроса, пытаясь избавиться от сонливости. — «Я уж думал, что придется будить тебя самому. А ты не помнишь? Ты сам просил меня разбудить тебя. Настал день, когда Амарах доверил тебе кое-что важное, ты ведь этого добивался, верно?» — начал говорить Азур, указывая пальцем на часы, — «Я облегчу тебе задачу. Ты должен убить меня, но я сделаю это сам.» — «Погоди, что?» — он не мог поверить в то, что услышал, стоило ему приблизиться к другу, чтобы образумить, как он просто вонзает кинжал в свой живот, а ткань мгновенно мокнет от крови и рвется под острием, после чего сон обрывается. Ту Тайм, отойдя от сонливости, вскочил и начал быстро одеваться. Как он мог умудриться забыть про такую важную вещь, как церемония? Предпочитая остаться без завтрака больше, чем опоздать, он накинул на ботаника теплую одежду и вместе с ним выбежал на улицу, не обращая внимания на прохожих. Бежал он так быстро, что запыхался. — А куда мы бежим?! — Азур запыхался, ведь не имел и малейшего понятия, куда они торопятся и что, собственно, происходит. — Куда-куда? В церковь! — ответил ему Ту Тайм, явно полный энтузиазма. Когда ценитель растений понял, что они спешат к Амараху за новым поручением, то тяжело вздохнул, но успокоил себя тем, что это пройдет быстро. Их наставник просто даст им задание и уйдет, а на этом церемония закончится. Они прошли несколько кварталов, пока не оказались в самом опустошенном из них. Люди встречались редко, поглядывая на этих двоих то ли с выражением глубочайшего презрения, хотя причин не было, то ли с выражением странного превосходства, имея более высокое происхождение. Для Ту Тайма они были загадкой, их мысли были неуловимы, а заговорить с ними обозначало испытание высокой сложности из-за их неговорливости. Наконец они подошли к церкви с блестящим куполом, но эта прекрасная и красивая наружность обманчива. В эту церковь уже который год никто не ходил, не столько из-за малого количества людей, сколько из непонятной неприязни у местных людей. Вошли они медленно, почувствовав знакомый запах горелого. Это значило, что Амарах наверняка пытался что-то приготовить, но вышло такое себе. Церковь сама по себе была просторной, на стенах уже давно вместо Иисуса Христа красовался символ вечной жизни, обещающий, что она никогда не кончится, будь человек ей предан. Помимо них самих, здесь были другие культисты. Одни в рваных лохмотьях, другие же в повседневной одежде. Все их лица были знакомы. Какой год вместе? В дверях возникла внушительная фигура, которая потом остановилась у алтаря и стояла какое-то время, складывая ощущение, что это было изваяние. Кожа была почти по нездоровому бледно-серая. Волосы черные, как смола, которые заплетены в хвост, покорно свисали с плеча. А взгляд указывал на холодную отстранённость, что обычно бывает у людей не от мира всего. — «Приветствую вас в столь прекрасный день, который когда-то продлится ту вечность, которую вы заслуживаете, если вы пойдете по истинному пути.» — голос был ровным и спокойным. Азуру эта фигура запомнилась тем, что пока наставляла их еще с детства, обожала предпринимать телесные наказания. И хотя она, безусловно, была покровительственной, ответственной и всегда была готова помочь, то тот взгляд запоминался недовольством от необходимости возиться с ними, как если бы она была ненавистной нянькой. Но у Ту Тайма она ассоциировалась лишь со сдержанностью и теплом, а также иногда необходимой строгостью, потому что смотрел он на нее так, словно она была самым главным мостом ко всем путям. Звали эту самую фигуру — Амарах. В Якутии, откуда Амарах родом, это имя значило «сердобольный», «сострадательный» или же «отзывчивый». Однако ни одно из этих значений никак с подобной персоной не вязалось, а скорее являлось полной противоположностью, с легкостью переворачивая всё вверх дном. Другие культисты склонились перед Амарахом на колени, молча приветствуя покровителя, Ту Тайм и Азур исключением не стали, а сделали то же самое, что и они. Один сделал это с трепетом и уважением, другой же нервно и быстро, очевидно, желая быть в любом другом месте, но не здесь. Обстановка была нагнетающей и непривычной, потому что ассоциировалась она с истерзанием и подчинением. Истина для религиозного слепого фанатизма нерушима и крепче любой статуи, а в наступившей тишине можно было услышать, как медленно колотится собственное сердце в груди. Ту Тайм, все еще воодушевленный той встречей с юношей, спустя добрую минуту подошел к покровительствующему и поцеловал его тыльную сторону ладони, как бы признавая родителя прежде чем обратиться. — «Амарах, я хотел бы вам поведать об одной новости.» — начал он. Амарах молча кивнул, давая понять, что слушает. — «Встретил я одного прекрасного юношу, о котором хотел бы вам поведать... Дело в том, что это само порождение вечности в самой чистой его форме. Я видел тот символ, пусть он и был сломан.» — наконец рассказал подопечный. — «Вот значит как? Стало быть, ты видел самого Великого Спавна?» — спросил попечитель, а тот кивнул, так что он промолвил: «Клянись своей душою, что не брешешь.» — «Я клянусь всем, что в моей душе теплится, Амарах.» — Ту Тайм заверил с уверенностью, достойной высокого применения и сжал чужую ладонь, пытаясь подкрепить свои слова этим жестом. Амараху все еще мало верилось. Ему-то явился сам Великий Спавн? Да быть такого не может, он точно бредит, если не лжет, чтобы получить более мягкого к себе отношения, которое казалось для всех недопустимой роскошью, которую надо заслужить. — «Тогда я хочу лишь одного. А именно — подтверждение твоих слов наяву. Если к тебе явился сам Спавн, пусть и сломленный, то приведи мне его, чтобы я взглянул на него собственными очами.» — Амарах даже не попросил, а скорее отдал приказ, который тот был обязан привести в исполнение, если то, что было сказано, является правдой. — «Я сделаю все ради вас.» — Ту Тайм прозвучал также непоколебимо, а потом отпустил руку того, кого считал самым искренним человеком на всем белом свете, и отошел к своему товарищу. Азур наблюдал за всем этим с выражением крайнего ошеломления, хотя глаз из-за головного убора видно не было. Ту Тайм уже знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать все по чертам лица и замиранию, а также сжатым в линию губам. Тут напрашивался вопрос о том, действительно ли он собирается приводить Сломанного Спавна к их наставнику, который привык рубить с плеча и если что-то придется не по нраву, то им двоим достанется по самое число, ведь Амарах знал, что Азур и Ту Тайм друзья, а значит действуют вместе.