11.

Как только Лорд покинул террасу, Гермиона выдохнула, и в этот момент её захватила в объятия Беллатриса. Ткань бадлона на её плече медленно намокала от слёз, которые, казалось, не могли остановиться. Белла крепко сжимала Гермиону, её дыхание было прерывистым, а голос — полным смятения. — Прости меня, прости… — начала бормотать Белла, её слова звучали как шёпот, полный горечи и раскаяния. — Я не хотела, чтобы это произошло. Я… Гермиона резко приподнялась, вырываясь из объятий матери. Она взглянула на Беллу с решимостью, её глаза сверкали от внутренней силы. — Если такова воля Лорда, то мы не можем её судить, — произнесла она, её голос был твёрдым и уверенным. Внутри неё бушевали противоречивые чувства, но она понимала, что должна быть сильной. Белла смотрела на свою дочь с полным недоумением. Её глаза искали объяснение, словно пытались постичь, как это возможно — видеть такую уверенность и спокойствие в Гермионе, когда сама она была охвачена бурей эмоций. — Ты… ты действительно так думаешь? — спросила Белла, её голос дрожал от растерянности. Гермиона не ответила, она повернулась к Малфоям, которые тоже уже стояли у стола, их взгляды были полны ожидания и напряжения. Она попыталась улыбнуться, но это была скорее маска для скрытия своих истинных чувств. — Я рада вас видеть, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Но сейчас я немного устала. Мне нужно пойти в свою комнату. С этими словами Гермиона развернулась и направилась к выходу с террасы. Её шаги были уверенными, но внутри неё всё ещё бушевали эмоции, на глаза накатывались слёзы, но она знала, что в этом поместье она не может себе позволить плакать. Только в комнате, только под заглушающими и запирающими чарами, только одна. Она неслась по лестнице, стараясь как можно быстрее добраться до своего уголка, что бы позволить себе прореветься. Её надежда на хотя бы минимальное спокойствие улетучилась со скоростью света после решения Воландморта. Бессмертие. Он решил подарить ей бессмертие. Какой абсурд. Он скорее подарит ей ночные кошмары после того, как ей придется убить нескольких человек для создания крестражей. Зайдя в свою комнату, она тут же наложила на дверь запирающие и заглушающие чары. Девушка облокотилась о стену и медленно съехала по ней, оседая на пол. Слёзы непроизвольно потекли по её щекам. Она пыталась, врала всем вокруг. Врала о том, что ей всё равно на Гарри и Рона, ведь они бросили её, а сама думала о них каждый раз, когда ложилась спать. Врала, что ей легко далось стереть себя из жизни своих родителей-магглов. Врала, что легко приняла новости о том, кто является её настоящими родителями, хотя каждый раз при виде Лорда приходила в тихий ужас. Врала, что чувствует себя комфортно в Малфой-мэноре в окружении кучи убийц, хотя каждый раз, идя по коридорам, чувствовала исходящую от стен темную магию и страдания, которые причиняли тут невинным волшебникам. Врала, что готова вернуться в Хогвартс и принять перевод на Слизерин, наплевав на друзей с Гриффиндора, хотя она была не готова и ей было не плевать, она боялась. Боялась и врала. Эмоции и усталость окатили её огромной, холодной волной. Она содрогалась в рыданиях, прижав к себе колени. Она соврала и сегодня, когда сказала о том, что готова принять "подарок" Лорда. Ей было очень одиноко и плохо, но она сама оттолкнула от себя Беллу, которая попыталась её поддержать. Подняв глаза и осмотрев комнату, она увидела на тумбе письма. Письма от Джинни. Конечно она их получала, конечно она прочитала каждое из них. Но ни на одно она не ответила, потому что не знала, что сказать. Медленно поднявшись с пола, Гермиона подошла к столику напротив камина, призвала чернила, перо и пергамент и написала пару строк. Джинни должна знать, что с ней все в порядке. Пускай она имеет ввиду и не психический порядок, но физически то она действительно в порядке. -Миппи, - тихо позвала эльфийку Гермиона, вытирая щеки. Миппи появилась перед ней с легким хлопком и увидев состояние Гермионы тут же опустила уши. -Мисс плачет..Миппи приготовить для мисс чай? Или принести успокаивающей настойки? - эльфика нервно заламывала маленькие пальчики на руке. - Может быть Миппи передать миссис Малфой и Лейстредж, что мисс плачет? -Нет! - слишком резко ответила Гермиона и Миппи испуганно отшатнулась от неё, - Прости, Миппи, я просто... не нужно никому ничего передавать. И чая с настойкой тоже не нужно. Просто отправь это письмо пожалуйста. - Блэк взяла со стола письмо и отдала его эльфийке. - Спасибо тебе, - слабо улыбнулась и погладила эльфийку по голове, - Я скоро приду в порядок. Миппи кивнула, забирая письмо, она хотела сказать что-то ещё, но передумала и с таким же тихи хлопком исчезла. Гермиона села глубже в кресло, поджимая под себя ноги и задумчиво смотрела на сад, который виднелся с балкона в её комнате. по её щекам снова потекли слезы.

***

Драко стоял на террасе, когда дверь за Гермионой закрылась с тихим щелчком. Внезапно он услышал слабый всхлип, который исходил от Беллатрисы. Это было нечто совершенно новое — его кровожадная тётя, обычно полная ярости и безжалостности, сейчас выглядела сломленной. Драко замер, не в силах отвести взгляд. Нарцисса мгновенно подбежала к сестре, обняла её, словно пытаясь вернуть ей потерянное спокойствие. — Белла, — шептала Нарцисса, её голос был полон нежности и заботы. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим. Драко прислушивался к их разговору, его сердце колотилось в груди. Он никогда не видел свою тётю такой уязвимой. Белла говорила тихо, её слова были полны отчаяния. — Она слишком светлая, Нарцисса! — произнесла Белла, её голос дрожал от эмоций. — Эта магия погубит её! Сделает ужасной… Я не хочу этого для Гермионы! Драко почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он не знал, что думать. С одной стороны, Гермиона явно согласилась с решением Лорда, а с другой — он не мог избавиться от ощущения, что она сейчас нуждается в поддержке. Он тихо пробормотал себе под нос: — Мне надо отойти… С этими словами он медленно направился к комнате Гермионы. Каждый шаг давался ему с трудом. Мысли путались в голове: зачем он вообще шел к ней? Она сама выбрала этот путь. Но в глубине души он чувствовал, что ей сейчас ничуть не легче, чем Белле. Драко не мог понять, почему это так важно для него — быть рядом с ней. Подойдя к двери её комнаты, он остановился. Какое-то время стоял в нерешительности, прислонившись к двери. Что он мог ей сказать? Как можно утешить кого-то, кто стоит на грани такой судьбы? Он закрыл глаза и попытался представить её лицо — это лицо, полное решимости и света. Но сейчас он знал, что за этой маской скрываются страх и сомнения. Драко сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и уже занес руку, чтобы постучать в дверь, как та неожиданно открылась сама собой. Перед ним стояла Гермиона, глядя на него с той же уверенностью, какую он видел на террасе. — Готов идти обратно к Блэйзу? — холодно спросила она, ожидая ответа. Однако Драко молча уставился на девушку, пытаясь уловить малейшие изменения в её внешности. Внешне всё выглядело знакомо и привычно, однако глаза Гермионы настораживали своей необычной тусклостью и покраснением, выдающими недавнее волнение. Вздохнув, девушка нетерпеливо добавила: —Малфой, может, заодно проверишь слух? Драко лишь слабо усмехнулся, окончательно утвердившись в своём выводе. — Да, я-то готов вернуться, — медленно произнёс он, впиваясь взглядом в её глаза. — Только ведь не меня сегодня приговорили к бессмертию, которое, кстати, карается пожизненным заключением в Азкабане. При этих словах губы Гермионы едва заметно дрогнули, а потом внезапно исказились гримасой раздражения и злобы. — Заткнись. — прошипела она, отвернувшись от него. Попытавшись обойти парня и покинуть помещение, она была остановлена резким движением руки Драко, буквально втолкнувшего её обратно в комнату. — Нет уж, мисс Блэк, давайте-ка разберёмся подробно, — пробормотал он тихо, закрывая дверь. — Мои проблемы тебя совершенно не касаются! — возмущённо воскликнула Гермиона, гневно сверкая глазами. — Мы тут не для того, чтобы устраивать личные разборки! Мне абсолютно нечего обсуждать с тобой лично. — О, конечно, — протянул Драко с характерной насмешливой ухмылкой. — Видимо, привилегии закончились вместе с твоими прекрасными речами на террасе? Именно поэтому ты так рвёшься к Блэйзу — хочешь поскорее поделиться своими переживаниями с новенькими приятелями? Драко чувствовал себя разочарованным и разгневанным одновременно. Когда он направлялся в комнату Гермионы, его намерения были совсем иными — он действительно собирался поддержать её, искренне надеялся облегчить её состояние хотя бы словом сочувствия. Но стоило увидеть её холодное, надменное поведение, услышать язвительные нотки в голосе, как внутри закипело негодование. Его задело такое пренебрежительное отношение, особенно учитывая ситуацию. Сердце болезненно сжалось от осознания, насколько фальшива оказалась показанная ею уверенность, и теперь он сам невольно начал защищаться сарказмом, будто пытаясь скрыть собственную уязвлённость. — Почему тебя вообще интересует, кому я доверяю свои переживания, а кому нет? — холодно бросила Гермиона, раздражённо посмотрев на Драко. — Или ты думаешь, что, просто появившись сейчас, сможешь загладить свою вину за шесть лет издевательств и унижений? Именно твои колкости и нападки заставляли меня чувствовать себя ничтожной и неуверенной каждый день в Хогвартсе. Так что прости, но твоей жалости и псевдосочувствия мне не надо. Серые глаза Драко вспыхнули яростью. — Ну знаешь, твоя тупость порой поражает воображение! — рявкнул он, чувствуя, как кровь бурлит от ярости. — Я пытаюсь объяснить тебе, что понимаю, каково это, когда вся твоя судьба решается чужими руками! Уже два года живу под гнётом Темного Лорда, зная, что каждое слово, каждый поступок контролируется! Знаешь, каково это осознавать, что выбора больше нет?! Гермиона замерла, ощутив тяжесть взгляда Драко. Впервые она увидела в нём нечто большее, чем обычную дерзость. Тихое отчаяние сквозило в каждом движении, каждой интонации. Она отвела взгляд, задумчиво уставившись в окно. — Я не хочу говорить об этом сейчас, — глухо произнесла она, ощущая комок в горле. — Дело вовсе не в друзьях, которым можно доверять. Просто хочется выключить мысли и забыть обо всём… Даже Пэнси я не собиралась рассказывать о решении Волдеморта. Думала, что отключив своё сознание у Блэйза, смогу ненадолго освободиться от тяжести происходящего… Парень тяжело вздохнул, осознавая всю тщету своего давления. — Если ты настроена отправиться обратно к Блэйзу, то я готов, — сказал он примирительным тоном. — Но сначала прошу тебя сделать одну вещь. Зайди к Белле и поговори с ней. После вашего разговора на террасе она рыдала. Никогда раньше не видел её настолько подавленной. Некоторое время Гермиона молчала, впитывая сказанное. Наконец она медленно повернулась к нему и коротко кивнула головой.

***

Гермиона осторожно открыла дверь на террасу, стараясь не издать ни звука. Беллатриса сидела спиной к выходу, погруженная в собственные мысли, внимательно разглядывая яркие цветы вокруг себя. Девушка задержит дыхание, сделает глубокий вдох и тихо приблизится к своей матери. — Белла... — произнесла Гермиона тихим голосом. — Прости меня за мою резкую реакцию и грубые слова. Я вовсе не хотела тебя обидеть... Белла повернулась к дочери, мягко улыбнулась и подвинулась, приглашая её сесть рядом. — Всё хорошо, ma vie, — спокойно ответила женщина. — Ты просто пытаешься приспособиться к новым обстоятельствам и я прекрасно понимаю это. Поверь, этот дом не станет твоим врагом. С тех пор, как ты появилась здесь, моё сердце словно вновь обретает покой. Хочется лишь обычного человеческого тепла, а не вечной борьбы и войн. Гермиона послушно кивнула, впитывая каждое слово Беллы. Немного помолчав, девушка всё-таки решилась добавить: — Мне тоже непросто привыкнуть ко всему этому... Но я стараюсь смириться и принять ситуацию. -Я могу обнять тебя? - тихо спросила Белла. Гермиона, слабо улыбнувшись, ответила: -Сertes. Белла с восторгом улыбнулась. -Vous parlez un excellent français, Mademoiselle Black. Они ещё некоторое время сидели рядом друг с другом, общаясь на французском и наслаждаясь редким моментом покоя. Затем Гермиона встала, попрощалась с матерью, и направилась обратно, внутрь дома. У камина она встретилась взглядом с Драко, они обменялись короткими кивками перед тем, как отправиться домой к Блейзу.

***

Зеленый огонь камина затих и Гермиона и Драко шагнули в гостиную. Их взгляды сразу же привлекла умопомрачительная сцена, развернувшаяся перед ними. Тео, с гриффиндорским галстуком на голове, скакал по комнате, его смех звучал громче, чем когда-либо. Пэнси, с яростью в глазах, гонялась за ним, в руках держа какую-то вещь, которая явно была предназначена не для игры. Она била его по спине и кричала: -Ты вляпался, Тео! Гермиона порвет тебя на атомы, когда узнает, что ты рылся в ее вещах! Следом за ними не отставал Забини, который с паникой в голосе предупреждал: -Если вы разобьете хоть одну статуэтку моей матери, она вас всех порешает раньше Гермионы! - его слова звучали так же комично, как и сама ситуация. На диване, скрючившись от смеха, сидела Дафна. Она наблюдала за происходящим с нескрываемым удовольствием. Когда она наконец-то заметила Гермиону и Драко, то смогла выдавить из себя только одну фразу: -Это дом дур. В этот момент вся комната наполнилась смехом и хаосом, и даже серьезные лица Гермионы и Драко не могли удержаться от улыбки, глядя на это безумие. -Тео, зачем ты рылся в моих вещах? - спросила Гермиона, когда все немного успокоились. -А он у нас извращенец. Хотел украсть твои трусики, - окрысилась на него Пэнси, сидя в объятиях Гермионы. -О, нет, любимая, трусики мисс Блэк мне не интересны, я бы украл твои, - он игриво улыбнулся и поиграл бровями, глядя на Паркинсон. -Фу, замолчи, извращенец, - Блэйз дал ему подзатыльник и Драко усмехнулся. -Мне было скучно, вас долго не было и я вообще подумал, что вы не вернетесь, поэтому решил проверить не забирал ли эльф ваши вещи, - придумывал на ходу Нотт, - а когда зашел в твою комнату выхода уже не было, он исчез представляешь! Книги мне твои не интересны, поэтому я решил проверить, что ты носишь. -Мерлин, сколько он уже выпил? - улыбаясь, спросил Драко. Последняя летняя ночь в доме Забини была наполнена атмосферой беззаботности и веселья. Громкий смех раздавался из каждого угла, смешиваясь с шорохом бутылок и звоном бокалов. Гермиона, сидя на мягком диване, осознала, что ей действительно удается отключить свои навязчивые мысли. Она наслаждалась моментом, наблюдая за тем, как Тео и Пэнси устраивали соревнование по рассказу самых смешных историй из их школьной жизни. Каждый новый анекдот вызывал взрывы смеха, а иногда даже слезы на глазах у слушателей. Алкоголь тек рекой — бокалы наполнялись волшебными напитками, которые поднимали настроение и расслабляли. Дафна с улыбкой подливала Гермионе в стакан еще немного огневиски, подбадривая ее: "Не будь скучной, давай, выпей за старые добрые времена!" Она улыбнулась в ответ и подняла бокал, чувствуя, как тепло алкоголя разливается по телу. Игра в "Правду или действие" добавила еще больше веселья. Каждый участник по очереди задавал вопросы или выбирал действия, которые порой были довольно забавными и даже немного рискованными. Гермиона смеялась над тем, как Забини пытался угадать, кто из них больше всего стесняется своих секретов, и как Пэнси без колебаний выбирала действия, которые заставляли всех хохотать. В эту ночь все заботы о будущем остались позади. Гермиона чувствовала себя частью чего-то большего — дружеского круга, где царила поддержка и понимание. Она наслаждалась каждым моментом, позволяя себе забыть о правилах и ожиданиях. В компании этих слизеринцев она почувствовала себя свободной, как никогда прежде. Утро в доме Забини началось с хаоса и недовольства. Драко, который вчера выпил меньше всех, ходил по комнатам с недовольным выражением лица, причитая о том, что если все не начнут соображать быстрее, то они опоздают на вокзал. Его голос, резкий и настойчивый, резал тишину утра, а Гермиона, сжимая виски от похмелья, шикала на него, прося быть потише. Голова ее разрывалась от боли, и она лишь мечтала о том, чтобы вернуться в уютный сон. Подойдя к ней, Драко протянул пузырек мутно-желтого цвета. -Это поможет тебе от похмелья, — сказал он с легкой ухмылкой. Гермиона, не раздумывая, приняла его подарок и выпила содержимое. Спустя некоторое время ей действительно стало лучше — голова перестала так сильно болеть, и она почувствовала прилив сил. Когда они наконец прибыли на вокзал Кингс-Кросс, атмосфера была полна суеты. Люди спешили по платформам, звуки шагов и разговоров сливались в единый гул. Высокие сводчатые потолки и старинные часы придавали этому месту особый шарм. Платформа девять и три четвертей выглядела как всегда — немного загадочно и волшебно. Стена между платформами казалась обычной, но за ней скрывалась настоящая магия. Гермиона почувствовала трепет, когда они подошли к ней. Вдалеке виднелся красный поезд с блестящими боками, дым поднимался из трубы, и он был готов к отправлению. Звонкий свисток поезда напоминал о предстоящем приключении, а воздух наполнялся ожиданием нового учебного года в Хогвартсе.

***

Утро в Норе началось с привычного хаоса. Молли Уизли, как всегда, хлопотала на кухне, готовя завтрак для всей семьи. Гарри и Рон сидели за столом, поглощая тосты и яичницу, но мысли их были о предстоящем учебном году. Молли, заметив их задумчивые лица, вдруг остановилась и, наклонившись к ним, с тревогой произнесла: — Вы уверены, что хотите уезжать? Может, вам стоит остаться? Я могу приготовить что-то особенное… Гарри и Рон переглянулись, понимая, что это не первый раз, когда она пытается уговорить их остаться. После нескольких минут уговариваний и обещаний, что они будут осторожны и не попадут в неприятности, Молли наконец сдалась и позволила им отправиться в школу. На вокзале Кингс-Кросс царила суматоха. Гарри, Рон и Джинни стояли у одной из колонн, всматриваясь в толпу. Люди спешили по платформам, а поезд уже издал второй свисток, предупреждая о скором отправлении. Но Гермионы все не было. — Где она? — вздохнул Рон, нервно теребя край своей мантии, когда они уже сидели в купе — Она никогда не опаздывала на поезд… Гарри потер переносицу. Но Рон с каждой минутой выглядел все более встревоженным. — Ты думаешь, с ней что-то случилось? — произнес он с испугом в голосе. — Вдруг ее уже уби...? Джинни не выдержала и закатила глаза. — Хватит! Вы оба психи! — воскликнула она, вставая с сидения. — Я пойду поищу Гермиону в поезде. С этими словами она решительно направилась к выходу из купе, оставив Гарри и Рона в недоумении. Рон продолжал паниковать, а Гарри не знал, как успокоить его. Джинни, пробираясь сквозь толпы в поезде. Она проходила по каждому вагону и спрашивала у знакомых, но те лишь пожимали плечами, не имея никаких сведений о Гермионе. С каждым вагоном ее надежда угасала всё больше. Вагон за вагоном, она продолжала свои поиски, задавая один и тот же вопрос: «Вы не видели Гермиону?» Ответы варьировались от «Нет» до «Не знаю, может, она решил не ехать в это году». Когда Джинни добралась до последнего вагона, её сердце уже сжималось от тревоги. Она знала, как важно для Гермионы быть на месте, особенно в начале учебного года. Она сделала глубокий вдох и решила проверить тамбур вагона, в котором обычно ездили слизеринцы. Этот вагон всегда ассоциировался у неё с холодом и высокомерностью, но сейчас ей было всё равно — она просто хотела найти подругу. Открыв дверь, Джинни наконец увидела Гермиону, её сердце наполнилось радостью. Она мгновенно бросилась к подруге и крепко обняла её, чувствуя, как напряжение уходит. — Мерлин, Гермиона! Я так переживала! — произнесла Джинни, отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза подруги. — Орден тебя искал, Гарри и Рон вернулись! Ты не представляешь, сколько всего произошло! Но Гермиона мягко отстранилась от неё, её взгляд стал серьёзным, и на лице появилась тень беспокойства. — Джинни, — начала она, — это всё очень сложно… — Почему ты в этом вагоне? Почему не идёшь к нам? — спросила Джинни, недоумевая. Гермиона вздохнула, как будто собиралась с мыслями. — Я обещаю рассказать тебе обо всём в Хогвартсе. Но сейчас… сейчас это не то время. "Если ты вообще захочешь меня слушать после того, как узнаешь, что произошло со мной за эту неделю" - подумала про себя Гермиона. Джинни снова потянула её к выходу из вагона. — Давай, пойдем к нам! Мы все соскучились по тебе! Но Гермиона покачала головой. — Нет, я поеду тут. Джинни нахмурилась, не понимая, что происходит. В этот момент Гермиона вдруг схватила её за руку, и в её глазах появился умоляющий взгляд. — Пожалуйста, не говори Гарри и Рону о том, что ты меня нашла. Джинни замерла, колеблясь. Она не могла понять, почему Гермиона просит её сделать так. Но потом кивнула, хотя внутри неё всё ещё бушевали вопросы. — Хорошо… — тихо произнесла она, обняв Гермиону в последний раз. — Я не скажу. С этими словами Джинни медленно вышла из вагона, чувствуя, как тревога вновь охватывает её сердце. Она не могла понять, что происходит с Гермионой, но знала одно: её подруга нуждается в поддержке. Джинни вернулась в купе, где её ждали Рон и Гарри. Когда она открыла дверь, оба парня подняли головы, полные надежды и ожидания. Но, увидев её выражение лица, их надежда быстро угасла. Джинни отрицательно покачала головой, и в этот момент в воздухе повисла тишина. Ей не нужно было изображать грустные эмоции — она действительно была расстроена. Мысли о Гермионе, которая осталась в купе со слизеринцами, терзали её. Почему она не захотела поехать с ними? Что могло быть важнее, чем вернуться к друзьям? Вопросы кружили в голове, но ответов не было. Рон и Гарри обменялись взглядами, их лица также отражали беспокойство. Каждый из них погрузился в свои собственные мысли, пытаясь понять, что же произошло. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким стуком колес по рельсам. Джинни смотрела в окно, наблюдая за мимо проносящимися пейзажами, но её мысли были далеко от этих просторов. Она чувствовала себя потерянной и беспомощной, не зная, как помочь своей подруге. Рон уставился на пол, а Гарри задумчиво смотрел в одну точку, его губы были сжаты в тонкую линию. Каждый из них был поглощён своими переживаниями, и молчание казалось тяжёлым бременем. Словно невидимая преграда разделяла их, хотя они были так близки друг к другу. Джинни понимала, что им нужно поговорить об этом, но слова застряли у неё в горле. Они просто сидели там, каждый в своём мире, пока поезд мчался к Хогвартсу. Прибытие в Хогвартс всегда было волшебным моментом, наполненным ожиданием и радостью. Каждый год ребята с нетерпением ждали, когда поезд остановится на перроне в Хогсмиде, и с восторгом выходили из вагонов, смеясь и обсуждая свои летние приключения. Но в этом году всё было иначе. Джинни, Гарри и Рон шли молча, как будто их сердца были обременены невидимыми грузами. Взгляды их были устремлены в землю, и ни один из них не произнес ни слова. На перроне Джинни пыталась найти глазами Гермиону среди толпы, но её подруга словно растворилась в воздухе. Она чувствовала, как тревога нарастает внутри, и сердце колотилось всё быстрее. Почему её не было рядом? Неужели она действительно видела Гермиону в вагоне слизеринцев? Эта мысль терзала её, но сейчас не было времени разбираться в своих чувствах. Традиционный ужин в Хогвартсе всегда был ярким событием: столы уставлены вкусными яствами, свечи плавно парят в воздухе, а волшебные звуки смеха и разговоров наполняют зал. Но для Джинни, Гарри и Рона этот вечер стал лишь механическим процессом. Они уселись за свой стол, и даже не заметили, как оказались на своих местах. Еда появлялась перед ними, но они ели без аппетита, как будто выполняли рутинное задание. Их мысли были далеко от изобилия на столе. Оглядевшись вокруг в надежде увидеть Гермиону, Джинни ощутила, как холодок охватывает её сердце. Она искала её взглядом среди знакомых лиц, но её подруга не была здесь. В это время профессор Маггонагал объявила о распределении. Но Джинни не слышала ни слова; её мысли были заняты лишь одним вопросом: не показалось ли ей? Почему Гермиона не пришла? Словно в ответ на её внутренние переживания, зал наполнился шумом и смехом, но для Джинни это был лишь фоновый шум, который никак не мог затмить её тревогу. Уизли медленно выходила из своих мыслей, когда голос Снейпа пронзил тишину в зале. Она ощутила, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и ее внимание привлекло то, как Гарри сжал кулаки, словно пытаясь удержать в себе бурю эмоций. Она положила свою руку на его, слегка сжав ее, чтобы успокоить. Гарри посмотрел на нее с благодарностью, но его глаза все еще отражали гнев и боль. Снейп, стоя на возвышении, с холодным блеском в глазах, начал свою речь. Его голос звучал низко и уверенно: — Добрый вечер, студенты. Я рад приветствовать вас в новом учебном году. В прошлом году мы все понесли невосполнимую утрату. Дамблдор был не только великим волшебником, но и нашим директором. Прошу вас, давайте почтим его память минутой молчания. В зале воцарилась тишина. Джинни чувствовала, как время замедляется, а вокруг царит тяжелая атмосфера скорби. Вдруг она услышала шепот Гарри: — Лгун... Ее сердце сжалось от услышанного. Она знала, что он имел в виду Снейпа и его роль в смерти Дамблдора. Но сейчас не было времени для споров и разногласий. Когда минута молчания закончилась, Снейп продолжил: — На факультете Слизерина в этом году пополнение. Темный Лорд и Беллатриса Лейстрендж этим летом отыскали свою дочь и пожелали, чтобы она закончила обучение на Слизерине. В зале послышались перешептывания. Джинни почувствовала, как напряжение вновь нарастает. Снейп сдержанно продолжал: — Прошу приветствовать Гермиону Блэк.