И снова спасение

Лэйн не спешила возвращаться на базу. Внутри ещё горела странная энергия, то ли остаток силы, то ли эхо воспоминаний. Рюкзак с лекарствами оттягивала плечи , маска прятала её лицо, но мысли были далеки от сегодняшней вылазки. Она свернула в лес, туда, где не было тропинок. Снег под ногами тихо скрипел, деревья вытягивались в небо, словно чёрные колонны храма. Луна пробивалась сквозь голые ветви, окрашивая всё серебром. Тишина была звенящей, такой, что любое движение казалось кощунством. Лэйн шла медленно, касаясь ладонью шершавой коры елей. Морозный воздух был горек, но она впервые за долгое время ощущала вкус настоящей свободы. Каждая ветка, каждый хруст под сапогом будто шептал ей о том, что мир вокруг жив, даже после катастроф. Она вышла к поляне. Белоснежный простор раскинулся перед ней, нетронутый и девственно чистый. Небо было открытым — звёзды горели ярко, а над ними висело огромное полнолуние, будто око, наблюдающее за ней. Лэйн остановилась, посмотрела на светящийся диск, и в груди что-то дрогнуло. Не страх, не боль — тоска. Тоска, как у того, кто потерял что-то бесценное, но не может даже вспомнить, что именно. Она шагнула в центр поляны и легла прямо в снег. Холод мгновенно пробрался под одежду, но ей было всё равно. Глаза уставились в звёздное небо, дыхание поднимало облачка пара. Всё вокруг словно замерло. Мир перестал быть суровым и враждебным — он стал прекрасным и безмолвным. В этом безмолвии Лэйн чувствовала себя частью чего-то большего. Полнолуние. Хрустящий снег. Бесконечность звёзд.И внутри — странное, непостижимое ощущение, что она уже однажды видела этот свет, это небо… только не в этом мире. Уголки её губ дрогнули — то ли улыбка, то ли горькая тень. Она прикрыла глаза, позволяя холоду впитаться в кожу, а звёздам — врезаться в память. *** Каин спускался всё ниже, его шаги были почти неслышны на снегу. Крылья он сложил, чтобы не шуметь, и шёл осторожно, след в след. На белом ковре леса отпечатки были свежими, тонкие, лёгкие — человеческие. Но от них тянуло чем-то другим, знакомым до боли и в то же время чуждым, как запах давно забытого дома, который больше не твой. Каждый шаг усиливал это чувство. Энергия витала в воздухе, едва уловимая, но обжигающая. Его сердце, привыкшее к ледяному равнодушию, вдруг дало сбой — сжалось, словно в предчувствии. Он вышел на поляну. Луна стояла в зените, серебряный свет заливал снег, превращая его в гладь, похожую на зеркало. Тишина была почти давящей, только где-то вдали кричала ночная птица. Каин замер, взгляд скользил по открытому пространству. Тени деревьев, хрустящий след от ветра, заснеженные холмы. Он чувствовал… присутствие. Совсем недавно здесь кто-то был. Здесь лежали, смотрели в небо. Он почти видел очертания тела на снегу — тонкие линии, оставленные теплом. Но поляна была пуста. Его глаза блеснули. Крылья дрогнули, и он сделал несколько шагов вперёд, прислушиваясь к гулкой тишине. — Это не может быть… — шёпот сорвался с его губ. Он остановился в самом центре поляны, где снег был слегка примят, и коснулся ладонью холодного следа. На секунду ему показалось, что под пальцами ещё теплится чужое тепло. Родное. Сердце болезненно кольнуло. Энергия, которая сопровождала его всю дорогу, рассеялась, оставив после себя пустоту. Родная и чужая одновременно — словно чья-то душа пыталась докричаться до него, но исчезла в последний миг. Каин медленно выпрямился, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Он ещё раз обвёл взглядом безмолвное пространство и нахмурился. — Если это ты… — прошептал он, — …почему прячешься? Ответа не было. Только снег, луна и тишина. Он сжал кулаки, крылья раскрылись в раздражении, и Каин поднялся в воздух, оставив позади пустую поляну, где ещё мгновение назад Лэйн лежала под звёздами. *** Лэйн сидела, затаившись за толстым стволом ели. Из-под ветвей она наблюдала за силуэтом, стоящим в центре поляны. Мужчина с крыльями. В глазах — холод, в движениях — сосредоточенность. Она затаила дыхание, сердце стучало как бешеное, хотя сама не понимала, почему. Она не знала, кто он. Не знала даже, что в этом отряде существуют такие, как он. Для неё всё ещё были только люди, смертные — и только. Но сейчас перед её глазами был кто-то совсем другой. Бессмертный. Он выпрямился, раскинул крылья и с рывком поднялся в воздух. Серебристый свет луны скользнул по его силуэту, и Лэйн впервые за долгое время ощутила боль внутри. Тупую, резкую, отдающую в сердце. Боль, которой не должно было быть. Она стиснула зубы, прижала ладонь к груди, но вместо того чтобы понять, откуда это, резко сорвалась с места. Натянула маску на лицо, вдохнула запах холодного металла и пошла вперёд. Нужно было уйти. Нужно было пересечь поляну и исчезнуть, пока он не вернулся. Лэйн пересекала поляну почти бегом — снег хрустел под сапогами, дыхание вырывалось в облаках пара. Она старалась бежать тише, но ощущение, будто кто-то наблюдает за ней, не отпускало. Сердце колотилось, пальцы на холоде уже онемели, но она знала: нужно быстрее вернуться к тропе. И тут позади раздался грохот. Словно дерево вырвали с корнем и бросили на землю. Земля дрогнула, из леса донёсся мерзкий утробный рев. Лэйн едва успела обернуться — и на неё с дикой скоростью вылетела тварь. Заражённый. Его кожа была серо-синяя, как у мертвеца, лицо разорвано, а в пустых глазницах клубился чёрный туман. Челюсть выворачивалась, как у зверя, когти блестели в лунном свете. Сила удара сбила её с ног, и она рухнула в снег, почувствовав, как острая лапа прорезала ткань куртки. — Чёрт… — сквозь зубы выдохнула Лэйн, перекатываясь, пока когти не вонзились в землю рядом. Тварь рванулась снова, дыхание её было тяжёлым, гнилым, будто каждое движение давалось через боль. Лэйн успела выхватить нож, и сталь блеснула в свете луны. Но заражённый был быстрым. Он прыгнул сверху, и только снежная пыль закрыла момент удара. *** И именно в этот миг воздух над поляной содрогнулся — крылья.Каин зависал высоко, глядя вниз. Он чувствовал эту энергию — родную, но чужую, опасную, как раскалённый металл. Он видел свежие следы в снегу… и теперь — схватку. А внизу, в снегу, Лэйн сжимала нож, а её глаза на мгновение вспыхнули красным. *** Заражённый снова рванул на неё, хрипя и клацая зубами. Лэйн оттолкнулась плечом, выскользнула вбок и, не целясь, подняла обрез. Грохот выстрела разорвал тишину зимнего леса, вспышка озарила поляну. Дробь разнесла половину лица чудовища, но оно лишь завыло сильнее, качнулось и пошло в яростную атаку. Его движения стали резкими, безумными, будто боль лишь раздразнила зверя. — Чёрт… чёрт, чёрт! — Лэйн пыталась перезарядить оружие, но пальцы дрожали, сердце колотилось в висках. Сила внутри словно пыталась вырваться наружу — красные искры пробегали по глазам, но она не могла её удержать. Тварь прыгнула снова. В тот же миг сверху с грохотом рухнула чёрная тень. Крылья развернулись, снег разлетелся вихрем. Каин. Одним движением он отбросил заражённого в сторону, и земля вздрогнула от удара. Лицо Каина было искажено холодной яростью, в руках вспыхнуло лезвие, будто сотканное из тьмы и света одновременно. — Назад, — рыкнул он, даже не глядя на неё. Лэйн, сжимая обрез, замерла лишь на мгновение. Сердце разрывалось от дикого, необъяснимого чувства: этот силуэт был до боли знаком, родной… Но страх оказался сильнее. Она развернулась и сорвалась с места, снег летел из-под ног. Лес гудел от её бешеного дыхания, ветви хлестали по лицу, но она не останавливалась. Позади раздавался рёв зверя и металлический звон, будто рушилось само небо. Каин добивал тварь.А Лэйн убегала всё дальше в ночь. *** Снег летел клочьями, хлестал по лицу, дыхание рвалось наружу белым паром. Лэйн бежала так, будто за ней гналась сама смерть. Рюкзак с препаратами бил по спине, утяжелял шаг, каждая секунда казалась вечностью. — Тварь… — выдохнула она, резко тормозя у поваленного дерева. Сердце колотилось, в груди будто нож повернулся. Быстро сорвала рюкзак с плеч, сунула глубже в корни, прикрыв снегом. — Потом вернусь… Она рванула дальше. Но усталость брала верх — ноги скользили, подрагивали. И вдруг ботинок зацепился за острый камень, торчащий из-под снега. Мир перевернулся. — А-а-а! — крик сорвался с её губ, когда тело полетело вниз по обледенелому склону. Снежная крошка резала лицо, ветки ломались, рвали кожу, и только удар о замёрзшую землю остановил падение. Лэйн застонала, кровь тонкой струйкой закапала из рассечённой брови. *** Высоко над лесом Каин выпрямился, тяжело дыша после схватки. Он почувствовал — энергия исчезла. Слишком резкий обрыв. Не смерть… но что-то произошло. — Где ты?.. — прорычал он, расправляя крылья и срываясь вниз. Но лес оказался слишком плотным, ветви словно пытались сорвать его с небес. Пришлось спрятать крылья. Чёрное оперение исчезло, уступив место человеческому облику. Теперь он бежал, разрезая снег, чувствуя слабый след силы, такой родной и одновременно чужой. На ней была форма. Его сердце сжалось — форма их отряда.«Кто? Почему я не знаю её?..» — ярость и сомнение грызли его изнутри. Каин ускорил шаг, почти не касаясь земли.Он знал одно: если она погибнет сейчас — он этого себе не простит. *** На мгновение ей показалось, что всё кончено. Но внутри что-то вспыхнуло — неистовство, инстинкт, желание не умереть. Она резко вдохнула, скривилась от боли — правая рука висела безвольно, каждый шаг отдавался резким спазмом в боку. — Вставай… вставай, — хрипло прошептала себе. Ноги дрожали, но послушались. Каждый вдох рвал грудь, тело протестовало, но она шла. Потом бежала. Хромая, задыхаясь, стиснув зубы, чтобы не завыть от боли. Снег падал на ресницы, кровь сочилась с рассечённого виска, но впереди была цель — добраться до базы. Она не знала, как, но добралась. Вырвалась из леса, пересекла окраины города, скрываясь в тенях. Силы оставляли её, каждая секунда превращалась в пытку. И всё же, наконец, дверь поместья оказалась перед глазами. Тихо, словно вор, она прошла внутрь, избегая взглядов часовых. Поднялась наверх, в свою комнату. Слёзы выступили на глазах — не от слабости, от боли и злости. Резко захлопнула за собой дверь, осела к стене. Рука была явно сломана, пальцы не слушались. Зубы впились в губу до крови, чтобы не сорвался крик. Она знала — нельзя. Никто не должен услышать. Никто не должен узнать. *** Тем временем, в лесу. Каин опустился к корням огромного дерева, и его взгляд зацепился за спрятанный рюкзак. Снежный наст был сбит, в воздухе витала энергия. Он коснулся рюкзака, узнал его содержимое и замер. — Ты была тут… — голос был низким, почти звериным. Он сжал ремень так, что кожа заскрипела, и воздух вокруг дрогнул от нарастающей ярости. Она была здесь. Это был её след. И он снова её потерял. Крылья расправились сами собой, и яростный взмах поднял бурю снега. Небо вспыхнуло от разлетающихся искр, и Каин, не скрываясь больше, рванул к базе. На этот раз он не собирался никого щадить. *** Двери поместья распахнулись с такой силой, что петли жалобно скрипнули. В зал ворвался Каин — лицо мрачное, губы сжаты в тонкую линию, глаза горели ледяным огнём. В руках у него был рюкзак, насквозь пропитанный запахом медикаментов. Он швырнул его прямо на середину зала. Глухой звук удара разнёсся по помещению, и всё замерло. Дмитрий, сидевший в кресле с папкой рапортов, поднял глаза, нахмурился. — Это что значит? — голос его был твёрд, но с ноткой тревоги. Каин шагнул вперёд, его силуэт в полумраке зала казался больше, чем он есть. — Это значит, что кто-то из ваших людей решил прогуляться в самое проклятое место в радиусе десятков километров. В больницу. — каждое слово резалo воздух. — Я шёл по следу заражённого. Нашёл. Девчонка в форме… чуть не стала его ужином. Он ударил кулаком по столу, и деревянная поверхность треснула. — Я едва успел её вытащить! Если бы я опоздал на секунду — труп бы не собрали! Дмитрий резко встал, стул отлетел назад. Лицо его побледнело. — Какая ещё девушка? Что ты несёшь? Все мои люди на месте. Каин прищурился, гнев в его глазах стал тяжелее, холоднее. — Ты хочешь сказать, что я придумал? — голос зазвучал низко, почти угрожающе. — Ты знаешь, чем кишит та больница. И кто-то всё равно туда сунулся. В этот момент в зал вошла Анна. Она остановилась на пороге, взгляд скользнул к рюкзаку, затем к Каину. Несколько секунд молчала, потом тихо сказала: — Это была я. Тишина упала гробовая. Каин медленно повернул к ней голову. Его глаза обожгли её — холодные, недоверчивые, пронизывающие. Он молчал слишком долго, и это молчание оказалось страшнее крика. Наконец он сказал, ровно, почти без эмоций: — Никогда больше так не делай. — он развернулся, собираясь уйти, но его плечи были напряжены так, что казалось — ещё слово, и он взорвётся. Он не поверил. Ни на секунду. Но промолчал. Дмитрий стоял между ними, не понимая, в чём подвох, и почему воздух в зале стал таким тяжёлым, будто стены вот-вот рухнут. *** Комната Лэйн была окутана тусклым светом лампы. Она сидела на краю кровати, стараясь одной рукой удерживать гипс, другой — крепко наматывала бинт. Каждое движение отдавалось острой болью, но она не издавала ни звука, лишь плотно сжимала зубы. Когда гипс наконец оказался на месте, внизу хлопнула входная дверь. Гул разнёсся по всему дому, как удар грома в тишине. Лэйн вздрогнула, игла соскользнула с пальцев и упала на пол. Сердце застучало быстрее. Она поднялась, осторожно вышла к лестнице. Из темноты первого этажа доносились голоса, грубые и обрывистые. Слова не всегда были различимы, но в каждом слышалась злость Каина и сдержанное напряжение Дмитрия. Лэйн затаила дыхание. Стояла, прислонившись к стене, чувствуя, как холод из зала пробирает до костей. Она молчала, слушала, запоминая каждое слово. Разговор стих. Дверь снова хлопнула. Потом шаги — тяжёлые, уверенные. Каин поднимался наверх. Его силуэт промелькнул в полумраке, и дверь его комнаты с глухим звуком закрылась. Тишина. Лэйн только сейчас узнала , что её тайная комната находилась прямо над его. Она сделала шаг — и доска жалобно скрипнула. Каин замер. Его слух, обострённый до нечеловеческого, уловил звук. Но после короткой паузы он лишь пробормотал себе под нос:— Крысы. Лэйн застыла на месте. Горло сжалось, дыхание стало рваным. В тот миг ей показалось, что весь дом слышит её сердце. Она медленно, осторожно вернулась в свою комнату. Села на кровать, закусила угол полотенца и, дрожащими пальцами держа иглу, начала зашивать рассечённую бровь. Игла входила в кожу тяжело, с тупой болью. Полотенце приглушало её стоны. Несколько капель крови скатились по щеке, смешиваясь со слезами. Но Лэйн молчала. *** Лэйн лежала на кровати, прижав к груди книгу. Лампа на прикроватной тумбе отбрасывала мягкий тёплый свет, в котором её лицо казалось спокойным, почти отрешённым. Только гипс на руке и аккуратно сшитая бровь напоминали о том, что совсем недавно она едва выбралась из беды. Тихий скрип двери заставил её насторожиться, но, увидев знакомый силуэт, она расслабилась. В комнату осторожно вошла Анна. — Ты… жива, — выдохнула она, будто только сейчас позволив себе облегчение. Подошла ближе, взгляд её задержался на лице Лэйн, на шрамах и синяке, что проступал под глазом. Лэйн молча перевернула страницу книги, словно не заметила её слов. — Там, внизу, всё вышло из-под контроля, — начала Анна тише, опустив глаза. — Каин… он в ярости. Дмитрий тоже. Я… — голос дрогнул. — Мне жаль. Вылазка была ошибкой. Лэйн на мгновение закрыла книгу, задумчиво глядя на обложку. Потом подняла глаза на Анну. — Ошибка была не твоя, — сказала она спокойно, но в её голосе сквозила усталость. — Я сама нарвалась. Нужно было сразу вернуться, но… — она отвела взгляд в сторону окна, где за стеклом дрожали огни ночи. — Я хотела почувствовать себя живой. Хоть немного. Анна вздохнула, сев рядом на край кровати. — Но Дмитрий… он не должен узнать. Он никогда не простит себе, если… — Именно поэтому он не узнает, — перебила её Лэйн, и в её голосе прозвучала твёрдость. — Мы обе сделаем вид, что ничего не случилось. Ни больница, ни леса, ни… заражённый. Она положила книгу на грудь и закрыла глаза, словно ставя точку. Анна кивнула, понимая, что спорить бессмысленно. — Хорошо, — только и сказала она, тихо. — Это останется между нами. На секунду повисла тишина, и только тогда Лэйн добавила, чуть мягче: — Спасибо, что пришла. *** Анна вернулась в комнату Лэйн через пару часов. В руках она держала аккуратно сложенные свитера — мягкие, тёплые, с длинными рукавами. Положила их на кровать и, чуть улыбнувшись, сказала: — Тебе пригодится. Никто ничего не заметит. Лэйн провела пальцами по шероховатой ткани, вздохнула и кивнула. — Спасибо, Анна. Через день Дмитрий собрал отряд. Задание требовало их личного участия, и в поместье оставили только Яна и Каина. Но если Каину поручили охрану всего периметра и координацию, то Ян должен был следить за «порядком внутри». А фактически — за Лэйн. *** Ян не спорил с приказом. Снаружи он выглядел равнодушным, но внутри в нём поднималось странное чувство, которое он не хотел показывать никому. С того самого момента, как впервые увидел Лэйн вживую — не как скрытую тень в коридорах, а по-настоящему — он ощутил к ней интерес, который трудно было объяснить. Его тянуло к ней, к её спокойной, но какой-то надломленной тишине. Он ловил себя на том, что хочет говорить с ней, хочет, чтобы она улыбнулась. Лэйн же старалась держать дистанцию. Она всё ещё прятала глаза, будто боялась лишних слов. Но Ян не упускал случая помочь: то принесёт ей чай, то поправит полку с книгами, то просто задержится в дверях дольше обычного. *** Он начал замечать странности. Каждый вечер Анна исчезала на верхних этажах. Он связывал это с библиотекой — Анна любила книги, могла пропадать там часами. Но в её походах было что-то слишком упорное, словно она не просто искала чтение. Теперь же, когда на верх поднялся Ян, Каин почувствовал тревожный зуд внутри.«Зачем ему туда идти?» — мелькнула мысль. Он замер в коридоре второго этажа, уловив приглушённые шаги. Внутри крепла уверенность: наверху прячут что-то важное. Что-то — или кого-то. Он сжал кулаки. *** Комната была окутана мягким полумраком. Лэйн стояла у окна, чуть приоткрыв его, чтобы впустить холодный воздух. В пальцах — сигарета, дым поднимался тонкой извивающейся линией и растворялся в темноте. Она глубоко затянулась, позволив теплу растечься внутри и на миг заглушить боль в руке. Мысли размывались, тело расслаблялось. Ян только что ушёл — она тихо, но настойчиво выпроводила его, сославшись на усталость. — Хоть на минуту… свободы, — шепнула она сама себе, выпуская кольцо дыма. *** Войдя в свою комнату, он нахмурился. Воздух был плотный, пропитанный резким, ни с чем не спутываемым запахом табака. Он остановился, прищурился — в поместье никто не курил. Никто, кроме… Он вышел обратно в коридор. В этот момент на лестнице показался Ян. Тот спускался неторопливо, как будто никуда не спешил. Увидев Каина, приподнял бровь и хмыкнул: — Если ты о запахе… это я. Хожу иногда на верх покурить. Там тише. — Ян лениво постучал пальцами по груди, прямо по карману, где виднелась пачка сигарет. Каин задержал на нём долгий взгляд. Всё выглядело слишком правильно, слишком гладко. Но что-то не сходилось. Он всмотрелся в Яна внимательнее — дыхание ровное, никаких отметин от фильтра на пальцах, ни малейшего следа никотина. И, главное, запаха от него не было. Ни малейшего. Каин слегка склонил голову набок, в голосе — почти ленивое согласие: — Понятно. Значит, это ты. Он развернулся и пошёл обратно в свою комнату. Но внутри всё горело. Лжёт. *** Она сидела на краю кровати, долго смотрела в пустоту. Мысли были беспокойные, руки сами тянулись к свитеру, который дала Анна. Натянув длинные рукава, она накинула куртку поверх, аккуратно завязала волосы и тихо закинула рюкзак на плечо.Комната осталась позади, словно клетка, где каждый вдох становился тяжелее. Она отворила дверь, стараясь не скрипнуть петлями, и вышла на третий этаж. Пустой коридор, аварийное крыло, тёмная лестница вниз. Каждый шаг отдавался эхом в голове, но сердце билось ровно — она знала, что должна выйти. Хоть немного. Хоть ночью. *** Он знал, что что-то не так. Ян вёл себя слишком подозрительно, и Каин решил устроить проверку. Когда увидел, как тот снова поднимается на верхний этаж, пошёл следом — тихо, неслышно, словно тень. *** Открыв дверь, он замер. Комната была пуста. Паника захлестнула, дыхание участилось. — Чёрт… — прошипел он, хватаясь за голову. — Чёрт, чёрт, чёрт!Лицо побледнело, вены на шее вздулись. Он метался глазами по углам, будто надеясь, что девушка просто прячется. Но нет. Её не было. Он вылетел обратно в коридор, шагая быстро, почти бегом, и дрожащими пальцами достал сигарету. Огонёк вспыхнул, он глубоко затянулся, выпуская дым с жадностью утопающего. Это не было привычкой — это был срыв.Он понимал: он потерял её. А это значит — конец. Дмитрий не простит. Но больше всего Ян боялся не генерала. Он боялся за неё. *** В это время Каин вошёл на тот самый этаж. В нос ударил свежий запах табака, стелился по полу дым, но не тот, что был здесь раньше — более резкий, новый. Он вышел в коридор и увидел Яна. Тот стоял у лестницы, спиной к нему, нервно выпускал дым, плечи ходили вверх-вниз. Каин прислонился к стене, скрестив руки. Его глаза блеснули — спокойно, но с подозрением. Раньше от него не пахло. Не было ни следа, ни привычки. А теперь он курит, будто спасается. Он молча наблюдал, чувствуя, как нить складывается в узор. Ян явно что-то скрывал. И, что хуже, скрывал не для себя. *** Ян стоял у стены, судорожно закуривая вторую подряд. Кончики пальцев дрожали, и сигарета в них казалась ненадёжной. Каин вошёл в коридор и замер, не сводя с него взгляда. Сначала молчал, но потом сделал пару шагов ближе. — Ты слишком нервничаешь, — тихо сказал он, будто констатируя факт. — С чего вдруг? — Просто… устал, — Ян поспешно затянулся, но дым только больше выдал его растерянность. Каин склонил голову, глаза его потемнели. — Я видел, как ты снова поднялся наверх. — Его голос был спокойный, без обвинения, но от этого ещё опаснее. — Только вот… странно. Каждый раз после твоих визитов там пахнет не библиотекой, а сигаретами. Ян чуть не поперхнулся дымом, но выдавил: — Я курю. Иногда там. Тише, никто не мешает. Каин медленно улыбнулся краем губ, в этой улыбке не было тепла. — Ты думаешь, я не знаю, как пахнет настоящий курильщик? — он шагнул ближе, и Ян машинально отступил. — Запах держится на коже, на одежде, на дыхании. Но от тебя пахнет только свежим дымом. Значит… куришь ты совсем недавно. А до этого наверху ты делал что-то другое. Ян сжал зубы, затушил окурок о стену и выкинул. — Там никого нет, — бросил он слишком резко, что сразу выдало ложь. Каин прищурился, в его взгляде мелькнула тень любопытства. — Я и не сказал, что там кто-то есть. — Он сделал паузу. — Ты слишком охраняешь ту часть этажа, будто боишься, что кто-то кроме тебя туда зайдёт. Молчание повисло тяжёлым грузом. Ян отвёл глаза, будто искал спасения в тусклой лампочке на потолке. Каин наклонился ближе, его голос стал ниже и жёстче: — Слушай меня внимательно. Если ты впутался во что-то, чего боишься сказать вслух — единственный шанс у тебя сейчас. Потому что, когда вернётся Дмитрий, у тебя не будет возможности оправдываться. Он не слушает оправданий. Он убивает. Ян судорожно выдохнул, сжал кулаки. — Это не твоё дело, Каин. — Ошибаешься, — перебил он. — Всё, что может навредить этой базе, становится моим делом. И я выясню, что именно ты там скрываешь. С твоей помощью… или без неё. *** Ян выдохнул, затушив сигарету, и опустил взгляд. Казалось, он борется сам с собой. Но, наконец, заговорил, почти шёпотом: — Ладно… Чёрт с ним. Ты прав, один я не справлюсь. Но слушай внимательно — то, что я тебе скажу, не покидает этих стен. Каин чуть приподнял бровь, глаза его потемнели от интереса. — Говори. — Там… — Ян на секунду замолчал, будто боялся произнести слова. — Девушка. Химик. Она помогает Анне. Очень ценная. Дмитрий держит её в тайне. Каин нахмурился.— Ценная настолько, что ради неё ты готов рисковать своей шкурой? — Ты не понимаешь, — резко ответил Ян. — Она делает вещи, которые нам всем спасают жизни. Если бы ты знал… Каин усмехнулся уголком губ, но без насмешки — скорее с холодным интересом. — Химик, значит. Вот почему я чуял запах реактивов, а не книг. Ян кивнул. — Сегодня ночью она вышла. Я не заметил, как. Но далеко уйти не могла — у неё травмы. Эти слова заставили Каина напрячься. — Травмы? — переспросил он, в его голосе мелькнула непривычная нотка. — Какие именно? Ян опустил взгляд. — Неважно. Главное, что она не сможет убежать слишком далеко. Её нужно найти до того, как вернётся генерал. Каин пристально посмотрел на него. Внутри что-то кольнуло — подозрение, ощущение, что он слышит о знакомом человеке. Но виду он не подал. — Хорошо. Значит так: ты прочёсываешь улицы и входы. Я полечу над лесом , — его взгляд метнулся к окну. — С воздуха я увижу больше. Ян кивнул. — Рации возьмём. Если она выйдет из леса или двинется к окраине — сообщай сразу. Каин коротко усмехнулся, беря рацию из рук Яна. — Ладно, химик. Посмотрим, что ты за ценность такая. *** Лэйн шла по лесу уже, казалось, вечность. Снег скрипел под ногами, но даже этот звук не приносил ей умиротворения. Пейзажи не завораживали: голые ветви, редкие сосны, лунный свет, пробивающийся сквозь серое облако. Всё это было будто картинка без жизни, чужая, как и весь этот мир. Когда-то, возвращаясь из той самой больницы, она заметила небольшой мостик — старый, деревянный, с перекосившимися перилами, но почему-то очень красивый. Тогда у неё мелькнула мысль: сюда стоит вернуться. Сегодня она решила свернуть именно туда. Она вышла к мосту. Под ним текла речушка — неглубокая, но быстрая. Вода шуршала и сверкала от холодного лунного света, отражаясь в десятках мелких лунок между тонким льдом. Лэйн неспешно достала из кармана сигарету, чиркнула зажигалкой, затянулась. Горячий дым разлился по груди, согревая, будто на секунду возвращая жизнь в онемевшее тело. Она села прямо на середине моста, свесив ноги, и уставилась на рябь воды. Луна отражалась в лунках, словно кто-то рассыпал по реке осколки серебра. Она тихо, будто самой себе, сказала: — Тут кто-то рыбачит… — и уголки её губ едва заметно дрогнули. *** Лэйн сидела на середине моста, сигарета тлела в её пальцах, дым медленно растекался в морозном воздухе. Тишина леса была вязкой, даже вода под мостом шумела будто издалека. И вдруг в стороне мелькнул силуэт. Человек. Тяжёлые шаги по насту. Лэйн даже не пошевелилась — ей было всё равно. Пусть это заражённый, пусть хоть кто. Она только глубже затянулась и выпустила дым. Силуэт приближался. Низкий, широкий, в старом тулупе, с охотничьей шапкой на голове. В руках — термос, от которого шёл пар. Это был обычный дедушка. Он остановился прямо перед ней, чуть отдышался и посмотрел с прищуром. — Дочка, — сказал он простым, почти деревенским голосом. — Ты чего тут сидишь в такую ночь? Замёрзнешь же. Лэйн скосила взгляд на него, не отвечая сразу. Сигарета обгорела до фильтра, и она затушила её о доску моста. — Сижу, — наконец сказала она тихо, будто констатируя. — Думаю. — Думаешь… — дедушка усмехнулся добродушно. — Молодая, а уже так тяжело думаешь. Небось, всё сердце в себе носишь? Лэйн чуть вскинула голову — удивила простота и прямота слов. — А вы что тут делаете? — спросила она. — Рыбачу, — дедушка кивнул на реку. — Тут щука хорошая идёт, по весне сам видел. Вот и прихожу иногда, в тишине посидеть. — Он приподнял термос. — Чаю хочешь? *** Дедушка протянул ей термос. Лэйн смотрела на него недоверчиво, но всё же взяла — тепло металла приятно согрело ладони. Она осторожно отпила. Горячий сладкий чай обжёг язык, но это было так необычно… так правильно. — Спасибо, — тихо сказала она, и сама удивилась, как давно не произносила эти слова. — На здоровье, доченька, — дедушка присел рядом на мост, тяжело опустился, но с лёгкой улыбкой. — Ты смотри, глаза у тебя уставшие, будто всю жизнь на войне. А ведь молодая ещё. Лэйн чуть усмехнулась уголком губ. — Может, так и есть… — Война — она везде, — дед кивнул. — Но главное, чтобы внутри себе войны не устраивать. Поняла? Она задумалась. Эти простые слова врезались куда глубже, чем сотни умных фраз, которые она слышала раньше. — Вы говорите так, будто знаете, о чём я думаю, — сказала Лэйн почти шёпотом. — Я старый, — дедушка развёл руками. — Многое повидал. У каждого свой крест. Но, доченька, твой — тяжёлый. Я это сразу вижу. И всё равно… — он посмотрел на неё внимательно, мягко. — Ты живая. И это самое важное. Лэйн вдруг почувствовала, как внутри подступает тепло — непривычное, щемящее. Она отвернулась к реке, чтобы дед не заметил, как дрогнули её глаза. — А вы почему один? — спросила она, чтобы заглушить это чувство. — Так уж вышло, — дедушка пожал плечами. — Родные умерли давным-давно. Но знаешь, я не один. Пока я могу вот так выйти ночью, посидеть у реки, поговорить с человеком — я живой. Он помолчал и вдруг добавил: — И ты тоже не одна. Даже если думаешь, что так. Эти слова пронзили Лэйн. Она едва слышно выдохнула и впервые за долгое время позволила себе не думать ни о боли, ни о шрамах, ни о тайнах. Просто сидеть рядом с человеком, который говорил с ней как с обычной девушкой, а не как с чудовищем или оружием. *** Лэйн снова затянулась сигаретой, глядя на отражение луны в воде. Тишина моста будто тянула её к откровенности. Она повернула голову к старику и спросила осторожно, почти не веря, что произносит это вслух: — Скажите… вы ведь многое видели. Можно спросить совета? — Конечно, доченька, — дедушка мягко улыбнулся. — Для того старики и нужны — советы давать, даже если нас не слушают. Она чуть усмехнулась, но тут же стала серьёзной. — Если… если есть человек… И мне кажется, что у меня к нему… чувства. Но я ничего не помню. Только обрывки. Может, это не мои воспоминания, а может, я сама себе придумываю. Стоит ли мне ему говорить об этом? Или лучше молчать, пока не уверена? Дедушка долго молчал, глядя в реку. Его лицо освещала луна, и в морщинах отражалась вся прожитая жизнь. Наконец он сказал: — Знаешь, память — хитрая штука. Она может утаить самое важное, а сердце всё равно помнит. Даже когда голова забыла. Лэйн нахмурилась, задумалась. — Но если это иллюзия? Если я всё испорчу? — тихо спросила она. — Иллюзия тоже часть правды, — дед чуть усмехнулся. — Иногда лучше сказать, чем всю жизнь потом жалеть, что не сказала. Если он твой человек, то поймёт. Даже если ты сомневаешься. А если не поймёт — значит, не твой. Он посмотрел на неё пристально, тепло и прямо. — Жизнь короткая, дочка. А твоя, судя по глазам, и так была нелёгкой. Не прячь то, что чувствуешь. Иначе потеряешь больше, чем боишься. Лэйн сжала сигарету так, что пепел осыпался на перила. Она выдохнула и сказала чуть хрипло: — Спасибо… — Вот и всё, — дед кивнул. — Просто будь честна с собой. А дальше — сердце само дорогу найдёт. *** Лэйн медленно поднялась с моста, чувствуя, как после разговора будто камень спал с её груди. Она протянула руку дедушке, помогая ему встать. Старик улыбнулся — мягко, благодарно, почти по-отцовски. — Спасибо тебе, дочка, — сказал он. — Давно я так душевно не разговаривал. Приходи в следующий раз не сюда, а ко мне, в избушку. Вон там, за перелеском, через поляну. Дверь всегда открыта. Лэйн удивлённо подняла брови, но ей почему-то понравилась эта мысль. Маленькая избушка в лесу казалась тихим, настоящим уголком мира, которого ей так не хватало. Она уже собиралась уходить, когда внезапно окликнула его: — Подождите! Старик обернулся. Лэйн порылась в кармане куртки и достала несколько маленьких флаконов и ампул. Они остались с её вылазки в больницу. Подойдя, она вложила их в его ладонь. — Возьмите. Вам пригодится больше, чем мне. Дедушка посмотрел на стеклянные пузырьки, потом на неё. Его взгляд стал чуть влажным, но он только кивнул. — Ты и правда добрая, — сказал он тихо. — А я уж думал, таких людей больше нет. Лэйн улыбнулась уголками губ — впервые по-настоящему искренне за долгое время. — До свидания, — сказала она. — До встречи, дочка, — поправил он мягко. Она развернулась и пошла в сторону леса. Снег под ногами тихо хрустел, а за спиной ещё долго слышалось, как дедушка перекладывает ампулы в карман, бормоча себе под нос какие-то тёплые слова. Лэйн шла и чувствовала — внутри стало легче, светлее. Будто этот случайный разговор подарил ей крошечную надежду, что мир ещё не до конца потерян. *** Лэйн шагала по лесу без определённой цели, выбирая направление наугад. Снег тихо скрипел под сапогами, в воздухе висела прохладная свежесть ночи. Казалось, что всё вокруг застыло в ожидании — тишина давила, а лёгкий дым от её сигареты тянулся позади, растворяясь между чёрных ветвей. Через несколько минут она вышла к знакомой поляне. Сердце дрогнуло — именно здесь на неё недавно выскочил заражённый, именно здесь впервые вспыхнула та страшная сила внутри. Она замерла, всматриваясь в пространство, и медленно спустилась чуть ниже по склону. И вдруг услышала влажное чавканье, хруст костей и низкие утробные звуки. Лёд пробежал по её позвоночнику. Внизу, на снегу, лежало тело огромного лося. Его бока были разорваны, красные пятна растекались на белом снегу, словно тёмные цветы. Вокруг животного столпилась группа заражённых — не меньше семи. Их серые, искривлённые тела двигались рывками, когти скребли по костям, а пасти рвали плоть. Один из них поднял голову, и темные глаза загорелись в темноте. Лицо бывшего человека было изуродовано, челюсть вытянута, кожа местами облезла, открывая жилистые мышцы. Лэйн замерла, боясь даже дышать. Она знала — если хоть один заразный учует её запах или услышит шаг, они ринутся наверх всей толпой. Её рука машинально скользнула к обрезу дробовика, но другая, в гипсе, не слушалась. Она понимала: прямого боя не выдержит. Только вот сила, которую она в себе ощущала после того случая, начинала тихо шевелиться внутри. Как будто зов, как будто жажда снова вырваться наружу. *** Лэйн стояла, затаив дыхание. Сердце било тревогу, но заражённые её словно не замечали. Она не понимала — то ли удача, то ли её странная сила вновь проявилась, скрыв её присутствие, заставив их «не видеть». Она уже медленно начала пятиться назад, когда вдруг чья-то сильная рука обхватила её за плечо, а другая — резко закрыла рот. Лёд пронзил её вены от страха, тело дернулось, но в следующее мгновение знакомый голос горячим шёпотом коснулся уха: — Тихо. Не кричи. Каин. Его дыхание обжигало, глаза — холодные и внимательные — мелькнули сбоку. Лэйн хотела сопротивляться, но увидела в его лице ту же напряжённую настороженность, что и у неё самой. С ужасом, но и с каким-то необъяснимым доверием она подчинилась, кивнув, словно соглашаясь. Они начали медленно, осторожно отступать назад, стараясь не издать ни звука. Лэйн чувствовала, как мышцы Каина напряжены до предела, его пальцы сжимали её так, будто малейший её рывок мог всё испортить. И вдруг — хруст. Под ногой Каина или её — она даже не поняла. Тонкая сухая ветка не выдержала веса и переломилась с хищным треском. Внизу головы заражённых одновременно дёрнулись вверх. Черные глаза, искажённые лица, клочья плоти на челюстях — они все как один повернулись к источнику звука. Пауза длилась всего миг. А потом пронзительный визг сорвался с глотки одного из тварей. Остальные, словно по сигналу, оторвались от туши лося и сорвались с места, ломая снег и ветви. — Чёрт… — рыкнул Каин сквозь зубы, отпуская её рот и выталкивая за спину. — Беги! Снег взорвался вокруг них, и десятки когтей с гортанным рычанием ринулись в их сторону. *** Лэйн спотыкаясь, рванула прочь. Лес мелькал перед глазами пятнами тьмы и лунного света. Она бежала почти наугад, дыхание сбивалось, сердце гремело в груди. Снег хлестал по лицу, а в ушах всё ещё звучал звериный визг заражённых. Вдруг деревья разошлись — и она оказалась на знакомой поляне. Той самой. Снег здесь был истоптан, тени луны легли рваными полосами, а в воздухе витал тот самый запах крови и гнили, который врезался ей в память. Она резко остановилась, оглядываясь, пытаясь понять, куда спрятаться. За кустами? За упавшим деревом? Но времени не было. Позади донёсся рёв, и уже через секунду Каин появился между стволов, его дыхание было сбито, руки блеснули лунным светом. Он пытался оторвать от неё тварей, но те будто не замечали его — их искажённые морды были обращены только к Лэйн. Они чуяли её живое тепло, её страх, её человеческую кровь. — ЛЭЙН! — рявкнул Каин, пытаясь отрезать заражённых, но они, сшибая его, рвались прямо к ней. Девушка пятясь упала на колени, прижимая руки к себе. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она смотрела на приближающихся монстров и знала — спрятаться не получится. Они видят её. Они идут только за ней. Что-то внутри сорвалось. *** Лэйн стояла на коленях, дыхание рвалось клочками, когда внутри что-то сломалось — или наоборот, раскрылось. Она подняла голову, и Каин замер. Её глаза вспыхнули, словно изнутри их залил огонь. Не тёплый, не живой — это было холодное, обжигающее пламя ада, пламя, от которого хотелось отвернуться, но невозможно было. Заражённые, что ломились к ней, резко остановились. Их тела содрогнулись, а в глазах мелькнуло нечто похожее на ужас. Словно они, лишённые души твари, впервые увидели того, кто страшнее их самих. Каин едва не сделал шаг назад. Он знал, что Лэйн сильная. Знал, что она не обычная. Но сейчас перед ним стояла не просто девушка. Это было что-то большее. Что-то древнее и опасное. Вокруг неё воздух накалился, будто сама земля сдерживала дыхание. Снег начал таять, испаряться, поднимаясь в густом тумане. Заражённые корчились, но не могли подойти. Их вытягивало назад, словно воронка тянула их прочь. Лэйн прошептала сквозь зубы: — Я сказала… хватит. И сила рванула. Вспышка — и десяток тел разлетелось в стороны, как тряпичные куклы, сшибая деревья. Несколько из них рухнули и больше не поднялись, а остальные, истерично завывая, бросились прочь, в лес. Тишина упала резко, оглушительно. Лэйн опустила руки, глаза её всё ещё горели этим адским пламенем, но дыхание было рваным, будто каждое слово выжгло её изнутри. Каин сделал шаг ближе, сердце колотилось так, что он сам себя слышал. — …Лэйн? — выдохнул он, будто боялся, что это уже не она. Она подняла взгляд на него — и в этот миг он понял, что отныне всё изменилось. *** Заражённые исчезли в темноте леса, но вместе с их отступлением Лэйн рухнула на колени. По губам прошёл сдавленный стон, и тонкая алая струйка потекла из её носа, капая на снег. Каин замер, а затем почти рывком оказался рядом. Он чувствовал, как воздух вокруг неё всё ещё дрожал, будто раскалённые угли под кожей. Энергия не уходила, она разрывала её изнутри, ломая каждую клеточку. — Чёрт… — сорвалось у него, и впервые за долгие годы в голосе Каина звучал страх. Лэйн задыхалась, пальцы судорожно цеплялись за землю, словно она тонула. Каин не думал — он действовал. Резко расстегнул куртку, стянул с плеч, на свитере под ней был вырез на груди, и он прижал ладонь к её груди. — Потерпи… — глухо сказал он, и сам не заметил, что голос дрогнул. Тепло разлилось между ними, но не как обычное прикосновение. Каин потянул на себя её силу, как воронка, впитывая в себя часть того огня, который рвал её на части. Лёд и пламя смешались в его жилах, и даже он едва удержался, зубы сжались так, что хрустнула челюсть. Лэйн дернулась, резко вдохнув, глаза её ещё горели этим адским пламенем, но огонь внутри начал стихать. — Что… ты делаешь… — едва прошептала она, глядя на него мутным, но осмысленным взглядом. Каин только покачал головой: — Забираю то, что убивает тебя. И если придётся… заберу всё. Сила внутри неё наконец стихла. Глаза Лэйн угасли, и она обессиленно повалилась ему на грудь. Каин, тяжело дыша, прижал её ближе, чувствуя, как горячая кровь в её венах начинает остывать. Ему впервые за долгое время было важно только одно — чтобы она дышала.