Мародеры и Северус

— Как тебе вкус твоего зелья, Нюнчик? — криво усмехнулся Сириус, удерживая слизеринца за патлы, — на вид оно дерьмовое, надеюсь, хоть в этом ты не подкачал? Северус сплевывает зеленоватую жидкость вместе с кровью, с ненавистью взглянув на хохочущих гиен, желая стереть в порошок каждого. Поначалу, его главным «врагом», самым настоящим кошмаром был Джеймс. Он являлся символом того, чего нет у Снейпа, отбирал все, ни оставляя ни кусочка и втаптывал его в грязь перед любимой девушкой. Ему было плевать на лебезящего перед Поттером Питера Петтигрю, плевать на натянутую улыбку Римуса Люпина, плевать на блэковскую шавку. На всех. Кроме гребанного Джеймса Поттера, выбравшего его в качестве любимого развлечения. — Ай-яй-яй, — помахал указательным пальцем Сириус, цокая языком, — не сплевывай, принцесска. Лицо было вновь вжато в пол сильными руками. Палочка предательски лежала в углу, а первозданная магия не поддавалась его контролю, из-за чего оставалось только лежать и злобно смотреть на своего мучителя, сместившего престол Джеймса Поттера. — Глотай, — язвительно произнес Блэк, резко потянув за волосы. Северус пытался сохранить лицо, не показывая ни грамма своей боли. Он сохранит ее, откроет израненное тело зеркалу в крохотной коморке, выплеснет всю злость на несчастных манекенах, предназначенных для тренировок, но никогда не поделится ей, в особенности перед четырьмя гиенами из благородного факультета. Холодный металл массивных колец касается щеки, когда пальцы надавливают на челюсть, разжимая ее. Северус смотрел в серые глаза, желая воткнуть в них осколки разбитого зеркала, в котором он увидел усыпанное шрамами худощавое тело. Густая жидкость стремительно наполнила рот, а из-за наклона головы он начал захлебываться собственным зельем. Его жалкие попытки избежать этой участи встретились открытыми насмешками и хищным взглядом, наслаждающимся вырисовывающейся ситуацией. — Сука, — прохрипел Северус, вглядываясь в уродливое лицо. В серых глазах отражался он — жалкий, с вытекшей зеленоватой жидкостью, стекающей вниз по подбородку, худыми руками, сжавшими чужое запястье и с отвратительным выражением. Словно он тот, кто нуждается в помощи в данный момент. Черта с два. — Повтори, — жестко приказал Сириус. — Сука, — расплываясь в полубезумной улыбке, исполнил чужое желание, разбивая нос от прилетевшего кулака. Помещение заполнилось надломленным хохотом. — Думаешь, мамочка всегда будет прикрывать твой зад? — усмехнулся Северус, ощущая как дрожат губы, — рано или поздно все твои родственники сдохнут, а ты сгниешь в Азкабане за свои ублюдские поступки, кусок дерьма. Гневная тирада стоила ему сломанных ребер, нескончаемых пинков по спине и разорванной в клочья одежды, но Северусу было плевать.