4.

У пруда стояла тишина — редкая для утра, когда в Хогсмиде обычно кто-то уже орёт на метлу или выясняет отношения с котлом. Торин стоял рядом со мной, вперив взгляд в воду так, будто пытался понять, кто из нас двоих первым сдастся. — Если мы хотим, чтобы пруд сам себя содержал, — сказал я, отодвигая ряску в сторону, — логичнее взять рыбу попроще. Карась, линь. Они не капризные, не переборчивые. И водоросли будут есть. — Понимаю, — отозвался Торин. Спокойно. — Но… это как-то совсем без амбиций, хозяин. — Без амбиций? — усмехнулся я. — Мы сейчас вообще-то про рыбу говорим. — Про пруд, — поправил он. — А рыба для него — как мебель для комнаты. Можно поставить простую табуретку, можно — нормальный стул. И сидеть будут и там, и там. Но разница заметна. Я скосил на него взгляд. — Сравнение странное. — Зато честное, — пожал он плечами. — Карась — это… ну, карась. Он всегда выглядит так, будто устал жить. Вы ведь сами говорили, что хотите оживить двор. — Хочу, — признал я. — Но хочу без лишней суеты тоже. Торин чуть наклонился над водой, глядя на неподвижную поверхность. — Я не настаиваю. Просто предлагаю подумать о карпах кои. Они яркие, спокойные. Если пруд привести в порядок, будут смотреться весьма органично. Я хмыкнул, прикидывая в уме затраты. Кои — это, конечно, красиво. Но и недешево. А главное — суета. Эти рыбины требуют особого ухода, хорошей фильтрации, корма… Не то что простой карась, которого бросил в пруд, и он сам себе хозяин. — Торин, — сказал я, — ты ведь знаешь, что кои — это не просто рыба. Это, считай, произведение искусства, требующие внимания. — А вы разве не хотите, чтобы в вашем доме было произведение искусства? — парировал он, ничуть не смутившись. — В зале порядок наводим, значит, и на дворе должно быть не хуже. А то несолидно. Трактир «Кабанья голова» (кстати, не хотите сменить название?) с карасями — это как профессор Дамблдор в спортивном костюме. Я чуть не подавился смехом. Сравнение было настолько точным в своей абсурдности, что я невольно представил Альбуса в ярко-синем трико и кроссовках. — Ладно, ты меня убедил, — выдохнул я. — Кои так кои. Но сначала мы вытащим из этого «произведения искусства» всё, что там за последние лет двадцать накопилось. — Руками? — ворчливо спросил домовик, надеясь, что хоть в этот раз можно будет использовать магию. — Руками, — подтвердил я, закатывая рукава. — Сперва руками. А потом уже посмотрим, может, потом и с «ковырялкой» поработаем, если совсем уж безнадежно будет. Торин удовлетворенно хмыкнул, и в его глазах блеснул нескрываемый азарт. Похоже, ему действительно нравилась эта игра в «маггла-хозяина», который почему-то, отказывается от самых простых решений. Хотя иногда это очень увлекательно. Вода в пруду была ледяная, мутная, пахла тиной, гнилью и чем-то ещё, что лучше было не идентифицировать. Я снял ботинки и носки, засучил брюки и осторожно ступил на дно. Холод мгновенно пробрал до костей, но отступать было уже поздно. — Ох, копать-хоронить, — пробормотал я, пытаясь нащупать дно. — Да тут, кажется, не пруд, а личный архив Хогсмидского мусора. Торин стоял на берегу, наблюдая за моими страданиями с неподдельным интересом. — Хозяин, вы так увлечены, что не заметили, как у вас борода выросла. А, нет, это водоросли. Я лишь отмахнулся. Глубина оказалась меньше, чем я ожидал, но дно было покрыто вязкой, скользкой жижей, в которой что-то постоянно застревало. Я начал выгребать ил и мусор руками, благо, Торин быстро притащил старое ведро и лопату. Через полчаса я был по локоть в грязи, но уже вытащил несколько крупных камней, пару проржавевших банок и даже старый, полусгнивший сапог. — Н-да, здесь действительно палочки-выручалочки не хватает… — проворчал я, с трудом вытаскивая из трясины какой-то огромный, скользкий предмет. — Нет, дедушка Абб, всё своими руками. — Вы можете попробовать, — невинно предложил Торин. — Если найдёте палочку, конечно же. Я едва не поскользнулся. Конечно, он знал, где она! И молчит, вредный ушастик. — Нет, Торин, — сказал я, отряхиваясь. — Хочу всё основательно. Руками. Чтобы чувствовать землю. И воду. Пусть каждый камень помнит, кто его вытащил. Не говорить же, что я еще не готов… Хотя, думаю, домовик и так догадывается. Все же для меня, пока что, эта субстанция достаточно непонятна, поэтому пока я просто буду делать так, как привык — а именно своими собственными силами. Возможно, чуть позже… Конечно, в ближайшее время мне нужно будет этим вопросом заняться, поскольку будет странно, если местные меня спалят. Ведь он был колдуном. — По крайней мере, этот сапог точно будет помнить, — фыркнул Торин. Над трактиром повисло непривычное: шум работы, плеск воды, мои проклятия сквозь зубы. И, кажется, это привлекло внимание. К полудню, когда я уже вытащил из пруда пару покрышек и старый чугунный котёл (откуда он тут, Мерлин его дери?), услышал голос. — Аб, это ты там хозяйничаешь, что ли? — проскрипел голос. Я выпрямился, вытирая грязь с лица рукавом. На краю участка, прислонившись к покосившемуся забору, стоял… ну, допустим, старый волшебник с длинной седой бородой, в нелепой шляпе-котелке и со старомодным зонтом в руке. Его глаза буравили меня с нескрываемым любопытством, будто я был каким-то невиданным зверем. — Я, — буркнул я, стараясь придать голосу привычную Аберфортову хрипотцу. — Впервые за двадцать лет, не меньше, — проскрипел он, разглядывая мои перепачканные в иле руки. — Думал, ты этот пруд так и оставишь, пока он окончательно в болото не превратится. Но… Аб, ты что, палочку в трактире забыл? Или она у тебя пополам переломилась? Я выпрямился, чувствуя, как по спине стекает струйка пота, смешанная с грязью. Старик смотрел на меня с таким выражением, будто я не пруд чистил, а пытался выпить его через соломинку. — Палочка на месте, — буркнул я, вытирая лицо рукавом, отчего, подозреваю, стал еще грязнее. — Просто решил руки размять. Волшебник недоуменно моргнул и даже чуть подался вперед, опираясь на зонт. — Руки размять? Маггловским способом? Аберфорт, ты меня пугаешь. Порядок — это секундное дело: взмахнул, прошептал «Экскуро» — и сияет. А ты тут… ты же весь в тине! Как водяной, честное слово. Люди подумают, что ты окончательно умом тронулся на почве своего затворничества. — Ну так и пускай думают, — я снова наклонился к воде, нащупывая очередной скользкий камень. — Магия грязь сверху смахнет, а суть оставит. А я хочу знать, что у меня под ногами. К тому же, старик, физический труд прочищает мозги получше любого заклинания. Старик присвистнул и покачал головой. — Прочищает мозги? Ну-ну. Гляди, как бы Альбус не решил, что тебе пора в больницу Святого Мунго на обследование. Заниматься таким вручную… Это же дикость какая-то. Он ещё немного постоял, наблюдая, как я с кряхтением вытаскиваю из трясины старый сапог, потом разочарованно хмыкнул и медленно побрёл дальше по дороге, бормоча под нос: «Дамблдоры… Один великий, второй — полоумный… Славная семейка». Я работал до тех пор, пока солнце не начало садиться, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Чувствовал каждую мышцу в теле, спина ныла, руки покрылись царапинами и синяками, а ноги окоченели от холодной воды. Но результат был налицо: пруд был очищен от основной грязи. Теперь в нём виднелось дно, и вода, пусть ещё и мутная, уже не выглядела такой безнадёжной. — Ну что, Торин, — сказал я, вылезая на берег и растирая ноги. — Я тебе скажу, это лучшая работа в мире. Когда видишь результат. Торин принюхался. — По крайней мере, вы теперь пахнете не пивом, а тиной. Уже прогресс. Я лишь усмехнулся. Домовик подал мне полотенце, и я принялся оттирать грязь с рук и ног. Пруд должен был отстояться пару дней, прежде чем туда можно будет запустить карпов, но даже сейчас, сквозь оседающую взвесь, чувствовалось, что вода «ожила». Следующие дни превратились в сплошной марафон по благоустройству. На очереди был сарай. Созерцая это ветхое строение, я понял, что здесь одними руками я буду возиться до следующего пришествия Мерлина. — Ладно, — сдался я, глядя на прогнившие доски. — Доставай свою… махалку. Нужно вычистить это место под ноль. Особенно запах. Если мы заведем козочек, они не должны чувствовать себя как в газовой камере. Домовик, кажется, только этого и ждал. Он щелкнул пальцами, и внутри сарая поднялся такой вихрь, что я едва успел отскочить. Магия работала жестко: старая солома, вековая пыль и тот самый «аромат», от которого слезились глаза, просто испарились. В воздухе отчетливо пахнуло озоном и почему-то свежескошенной травой. — Ого, — я осторожно заглянул внутрь. — Ну, признаю, в вопросах дезинфекции ваши штучки полезны. — Полезны? — фыркнул домовик. — Хозяин, вы только что сэкономили неделю каторжного труда. Козел, который до этого с хозяйским видом разгуливал по залу таверны, теперь стоял у входа в обновленный сарай и недовольно блеял. — Не ворчи, — я потрепал его по жесткой шерсти. — Тебе тут всё равно не жить. Завтра же отведу тебя к фермеру на край деревни. Обменяю на двух приличных козочек. Здесь хоть и обитают волшебники, но у кого-то явно должно быть хозяйство. Торин прищурился: — Вы серьезно? Прежний хозяин души в нем не чаял. — Прежний хозяин фигнёй страдал, — отрезал я. — От козла пользы — только шерсть да скверный характер. А нам нужно молоко, сыр и, возможно, домашнее масло. Клиенты должны не просто пить наше пойло, они должны хотеть тут закусить.

***

Через неделю «Кабанья голова» начала медленно менять облик. В пруду, который стал прозрачным, как слеза, лениво шевелили яркими плавниками карпы кои. Соседский фермер, хоть и долго чесал затылок, глядя на моего козла, всё же согласился на обмен: две молодые козочки теперь обживали вычищенный сарай, наполняя двор уютным блеянием. Вечером, когда я сидел в зале, пытаясь разогнуть спину после «водных процедур» в пруду, Торин поставил передо мной кружку горячего травяного отвара. — Вы, хозяин, конечно, упорный, — проворчал он, глядя на мои забинтованные пальцы. — Но пруд — это цветочки. А вот само здание… Вы на стены-то смотрели? Там трещины такие, что в них скоро пикси гнезда вить начнут. — Починим, — буркнул я. — Руки есть, доски найдем. — Руками вы это до следующего века чинить будете, — фыркнул домовик, запрыгивая на соседний табурет. — Тут не просто доски гнилые, тут магический фундамент «поплыл». И защита… какая там защита? Одно название. Любой заезжий колдун с похмелья может стену прошибить, не заметив. Если хотите делать по-умному, надо идти к гоблинам. Я приподнял бровь. — К гоблинам? — Именно. Эти крахоборы зеленошкурые, конечно, за каждый галлеон удавятся, но строят они на века. Нужна полная инвентаризация магического периметра, укрепление фундамента и обновление фасада. Сами вы защиту не наложите — силенок маловато, да и знаний, уж простите, у вас сейчас… как у того козла. Я не обиделся. Торин был прав: строитель из меня неплохой, но в магических «СНиПах» я не смыслил ровным счетом ничего. — К тому же, — добавил Торин, вытаскивая из-под стойки целую пачку пожелтевших пергаментов, — они нас совами завалили. Гринготтс уже года три требует «актуализации данных и проверки состояния счета». Прежний-то хозяин… — он неопределенно махнул рукой, — всё только отмахивался да письма в камин кидал. А там, между прочим, золото лежит. Альбус ваш каждый месяц по двести галлеонов переводит, а вы даже не в курсе, сколько там накопилось. Я посмотрел на стопку писем. Жить на широкую ногу я не привык, но раз уж судьба подкинула мне «пенсию» от великого волшебника, глупо было позволять ей просто пылиться в подвале банка. — Ладно, убедил, — выдохнул я. — Завтра же наведаюсь к этим бухгалтерам. Негоже хозяйству в упадке стоять, когда на счету золото киснет.

***

На следующее утро я отправился в Косую аллею. Гринготтс возвышался над остальными зданиями как ледяная глыба, и, честно говоря, это было первое место в магическом мире, которое не вызвало у меня желания скептически выгнуть бровь. Здесь не было легкомысленности, не было летающих подносов и разноцветных искр. Здесь пахло старой бумагой, холодным камнем и чем-то очень знакомым — дисциплиной. Гоблины за своими высокими конторками напоминали мне суровых аудиторов из моего прошлого мира, только вместо дорогих костюмов у них были когти, а вместо охраны с рациями — ребята с топорами. Я подошел к одной из самых высоких стоек, стараясь не обращать внимания на косые взгляды проходящих мимо магов. Вид у меня был тот еще: старый дорожный плащ, мозолистые ладони и выражение лица человека, который пришел не за фокусами, а за делом. — Мистер Дамблдор, — проскрипел гоблин, даже не поднимая головы от огромного гроссбуха. Его перо скрипело по пергаменту с раздражающей четкостью. — Мы уж было решили, что вы окончательно замуровали себя в своем… заведении. Ваша почтовая сова, вероятно, скончалась от старости, так и не дождавшись ответа на наши запросы? — Сова в порядке, — я спокойно положил руки на стойку. — А вот у меня со временем были проблемы. Теперь я здесь. Крюкохват, если не ошибаюсь? Гоблин замер. Он медленно поднял голову, и его острые, как у хищной птицы, глаза впились в меня через толстые линзы монокля. В магическом мире, как я понял, было не принято запоминать имена «низших существ», и мой жест явно выбил его из колеи. — У вас хорошая память, мистер Дамблдор, — голос его стал чуть менее колючим. — Итак? Вы пришли забрать свои накопления и окончательно разориться, или всё же соизволите ознакомиться с результатами инвентаризации вашего счета? — Второе, — кивнул я. — Но прежде всего меня интересуют услуги ваших строительных бригад. Торин — мой помощник — прожужжал мне все уши, что если я хочу, чтобы «Кабанья голова» не сложилась как карточный домик при первом же чихе, мне нужны специалисты из Гринготтса. Я сделал паузу, видя, как гоблин едва заметно выпрямил спину. Профессиональная гордость — штука универсальная, у кого бы ни росли уши. — Мне нужно полное укрепление фундамента, — начал я перечислять, загибая пальцы. — Магическая стабилизация стен, обновление фасада — хочу камень, а не этот облезлый вид притона — и, самое главное, защита периметра. Чтобы здание держало тепло, не пропускало сырость и, желательно, незваных гостей. Крюкохват отложил перо и внимательно посмотрел на меня. — Полный комплекс работ по высшему разряду? Это потребует серьезного вмешательства в структуру здания. Гоблинская магия камня — это не те «финтифлюшки», которыми балуются ваши строители из министерства. Это дорого, мистер Дамблдор. Очень дорого. — Хорошая работа и должна стоить дорого, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Я не ищу дешевых фокусов. Я хочу, чтобы через сто лет, когда меня уже не будет, это здание стояло так же твердо. Что касается оплаты… я полагаю, тех сумм, что мой брат исправно переводил все эти годы, хватит на то, чтобы мы начали разговор? Гоблин на мгновение замолчал, словно взвешивая мою искренность. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение. Не то «уважение», которое питают к великим магам, а то, которое возникает между двумя дельцами, понимающими цену золота и труда. — Что ж… — Крюкохват захлопнул книгу. — Приятно видеть, что в вашей семье остался хотя бы один человек с зачатками здравого смысла. Мы проведем инвентаризацию вашего счета прямо сейчас. А завтра к Кабинет, в который меня привел Крюкохват, был лишен помпезности, но пропитан ощущением веса — того самого веса, который имеют только очень старые деньги. Гоблин взобрался в свое кресло и выложил на стол тонкую папку из драконьей кожи. — Итак, — Крюкохват надел вторые очки, для мелкого шрифта. — Ваш счет, мистер Дамблдор, долгое время находился в состоянии… стагнации. Ваш брат, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, ежемесячно перечислял фиксированную сумму из своего жалованья директора Хогвартса и выплат за членство в Визенгамоте. Он повернул ко мне пергамент с итоговой цифрой. Я ожидал увидеть либо жалкие гроши, либо гору золота, но реальность оказалась золотой серединой. Сумма была солидной — накоплений хватило бы, чтобы купить пару небольших домов в Лондоне или… — Этого хватит на проект? — спросил я, не меняясь в лице. — На полную перестройку фундамента гоблинской кладкой, магическую изоляцию и усиление внешнего контура по высшему разряду уйдет примерно шестьдесят процентов от этой суммы, — Крюкохват хищно оскалился. — Мастер-каменщик не берет дешево, особенно за работу в Хогсмиде, где скалистая порода требует особого подхода. Я быстро прикинул в уме. Оставшихся сорока процентов мне с лихвой хватило бы на то, чтобы закупить оборудование для кухни, обновить ассортимент бара и оставить «подушку безопасности» на пару лет вперед. — Хорошо. План такой, — я постучал пальцем по столу. — Десять процентов от оставшейся суммы вы переводите на мой текущий счет для операционных расходов. Остальное… Гринготтс ведь не просто хранит золото, верно? Мне нужен консервативный портфель. Никаких рискованных авантюр с драконьими фермами в Румынии. Вложите это в надежные активы — недвижимость, магическое сырье, то, что растет медленно, но верно. Крюкохват замер, и в его глазах блеснул нескрываемый азарт. Для гоблина не было ничего приятнее мага, который понимал разницу между «тратить» и «управлять». — Доверительное управление под пять процентов комиссии от прибыли? — предложил он, подавшись вперед. — Три, — спокойно ответил я. — И вы ежемесячно присылаете мне отчет по форме, которую я сам составлю. Мне нужна прозрачность, а не сказки о «неудачном рыночном годе». Гоблин издал сухой звук, похожий на лай — так они, видимо, смеялись. — Вы торгуетесь как… — он запнулся, подбирая слово, — как человек, который знает цену каждой чеканной монете. Договорились. Три с половиной, и я лично буду курировать ваши вложения. — По рукам, Крюкохват. Мы не стали пожимать друг другу руки — в этом мире жесты значили меньше, чем подписи на пергаменте, скрепленные каплей крови для идентификации магии. Когда я поставил свою точку, Крюкохват выглядел почти довольным. Он получил активного клиента вместо «мертвого» счета, а я — надежный тыл и уверенность в том, что «Кабанья голова» скоро перестанет быть местом, где из углов несет сыростью и безнадегой. — Завтра в полдень, мистер Дамблдор, — гоблин захлопнул папку. — Мастер Гнарлак будет ждать вас у входа в ваше заведение. Постарайтесь, чтобы к его приходу у вас был готов план помещений. Он не любит тратить время на раздумья.

***

Зеленошкурые ребята сдержали своё слово, они работали быстро и, что самое главное, качественно. Торин был прав, когда говорил, что сам бы я и вовек не справился, от чего эта ушастая наглая морда ехидно улыбалась. К концу недели таверна преобразилась. Новый фасад из темного, тяжелого камня выглядел солидно, окна сияли чистотой, а защитные чары, установленные строительными бригадами, создавали приятное ощущение безопасности — теперь внутри было тепло и уютно даже в самый сильный сквозняк. Мы с Торином закончили последнюю уборку в зале. Полы были отмыты до блеска, столы пахли воском, а на кухне уже томилось рагу по моему собственному рецепту — достаточно простому, с обилием мяса, картошки, овощей и пряных трав. Я стоял за стойкой, протирая стакан, и смотрел в окно на заходящее солнце. Всё было готово. Я выстроил свою маленькую крепость, свой тихий уголок для спокойной жизни в этом странном и необычном мире. Золото было пристроено, фундамент — заложен на века, а репутация «угрюмого старика» была отличным щитом от лишних вопросов. — Ну что, Торин, — сказал я, ставя стакан на полку. — Теперь можно и гостей принимать. Посмотрим, кто первый рискнет заглянуть в наше обновленное «болото». Домовик, одетый в свою неизменную чистую рубашку, поправил ботинки и хмыкнул: — Главное, хозяин, чтобы они платить не забывали. Гоблинские счета сами себя не закроют. Я рассмеялся. В этот момент я, как ни странно, чувствовал себя на своем месте. Спокойный вечер, теплый очаг и ощущение, что жизнь наконец-то вошла в нормальное, логичное русло. Конечно, я и понятия не имел, что «нормальное русло» в этом мире имеет привычку делать резкие повороты прямо у твоего порога. И что первый же гость, который переступит этот порог, будет нуждаться не в кружке эля, а в чем-то гораздо более сложном. Но это было завтра. А сегодня я просто наслаждался тишиной и запахом свежего хлеба.