Глава 1. Детство

В доме семьи Пирс, расположенном в самом сердце Лондона, в районе Мэрилебон, пахло как-то особенно: мамиными духами, папиными газетами — любимым «Ежедневным пророком», детскими мягкими игрушками, запылёнными воспоминаниями и пропитанными вкуснейшими лимонными печеньями. Кирпичный особняк был небольшим, но искусно отделанным: резные карнизы, узкие, но высокие окна, за которыми прятались плотные шторы цвета топлёного молока, и миниатюрный балкончик, увитый плющом. Внутри — треск поленьев в камине, мягкий свет цветочных абажуров, расставленных на каждом столике, и ощущение уюта, словно сам дом обнимал каждого, кто в нём находился. На первом этаже располагалась гостиная, где вечерами собиралась вся семья: Леонор, её родители — Карл и Эванджелина, – и старый, полуслепой кот по кличке Мистер Вискерс. Здесь же находилась библиотека, забитая книгами от пола до потолка — гордость отца, где ещё маленькая Леонор по ночам читала сказки братьев Гримм, свернувшись клубочком под лестницой, ведущей на второй этаж. На втором этаже были спальни и уборная. Комната Леонор была небольшой, но самой светлой — окно выходило на ухоженную лужайку, где весной цвели крокусы и нарциссы, заботливо посаженные её матерью. Жизнь мисс Пирс текла размеренно, она любила каждодневные прогулки под ласковым солнцем в саду за домом. Леонор обожала помогать матери в её цветочном магазине на Косой Аллее, где царил аромат лаванды, флоксов и дикого шалфея, а после — гулять по набережной Темзы, забегая в любимую кофейню за кружкой какао и зефиром. Её детство казалось беззаботным — в уютном мире любви, книг и тишины. Но за этой идиллией скрывалась древняя тайна, унаследованная по крови.  Семейство Пирс было потомками Тесеуса Саламандера— легендарного мага, героя Визенгамота и старшего брата Ньюта Саламандера. И хотя их род давно не был связан с Министерством магии, семейная тайна хранилась бережно, почти священно: Карл с гордостью обычно вечерами в полумраке перед камином рассказывал дочери байки о Тесеусе, о его опасных миссиях и о родовой чести. Эванджелина же, более практичная, передавала ей свои глубокие знания о травах и магических веществах, будто говоря: «Да, ты потомок великих, а у корней есть своя сила». Леонор с детства ощущала, что в ней есть нечто особенное, но не могла объяснить — что именно. Иногда, когда она была одна в своей комнате, книги на полках будто разговаривали с ней. Цветы в горшках распускались, стоило ей прикоснуться к ним. А кот Мистер Вискерс — старый, ленивый и слеповатый — устраивался поудобней у нее на коленях, располагаясь поудобней в предвкушении долгого разговора, когда девочка рассказывала ему о своих тревогах и радостях. Но однажды все вдруг изменилось. Леонор исполнилось 11 лет. Она на всю жизнь запомнила тот ясный солнечный день. Утренние лучи пробивались сквозь тяжёлые молочные шторы и ласково касались яркого постера с изображением Ньюта Саламандера – любимого мага-зоолога – двоюродного дед Леонор по линии отца. Кудрявая, светловолосая Леонор сидела в своём любимом кресле у окна с книгой сказок на коленях, погружённая в чтение. Вдруг откуда-то из прихожей донёсся стук в дверь. Она замерла в ожидании. Обычно в это время – в полдень -почтальон, старый мистер Бейли, всегда приносил что-то интересное: разноцветные открытки, письма от дальних родственников, фотографии из их удивительных путешествий. Они любили присылать семье Пирс весточку из любого места, где бы не находились. Но что-то подсказывало Леонор, что на этот раз все было иначе. Онаотложила книгу и стремительно сбежала по лестнице вниз к входной двери, чувствуя, как томительное предвкушение чего-то волшебного наполняет ее грудь. Она распахнула дверь и увидела пергаментный конверт, лежащий на пороге, с красивыми завитками и красной гербовой печатью. РукиЛеонор задрожали, когда она подняла конверт и сначала почему-то поднесла его к губам и почувствовала приятных цветочный аромат. Затем она внимательно стала рассматривать гербовую печать, на которой красоваласьбольшая буква «Х», украшенная четким почти ювелирным изображением льва, змеи, барсука и орла. Леонор уже видела такую печать однажды в отцовской библиотеке, на старой книге с героическими хрониками Хогвартса. Не торопясь, словно испытывая какое-то особое удовольствие, она прочитывала по буквам удивительно красивым почти каллиграфическим почерком написанные бордовыми чернилами на конверте имя и фамилию адресата, вдыхала запах пергамента, пропитанного чем-то незнакомым, но приятным и таинственным. Ее сердце билось часто и она вдруг испытала то странное сметение, когда жаркое любопытство борется с беспокойством в предвкушении чего-то, что может в одночасье изменить всю ее жизнь. Письмо гудело в ее руках, как будто хранилоневеданные ранее тайны. С трудом совладав  с собой, Леонор осторожно вскрыла конверт. И не поверила своим глазам. На листе тончайшей бумаги было написано:  «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая миссис Пирс! Мы рады проинформировать Вас о том, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. ИСКРЕННЕ ВАША, МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ,  ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА» Письмо произвело на Леонор такое сильное впечатление, что в ее детском необузданном воображении один за другим возникали яркие образы романских и готических замков, пропитанных тайнами средневековых королей, волшебством и приключений. В тот момент она поняла, что жизнь, что до этого казалась хотя и счастливой, но такой привычной и размеренной, вот-вот станет другой.Леонор, не сдерживая восторга, ринулась обратно в гостиную, где ее родители мирно беседовали, а Мистер Вискерс уютно устроился, как всегда, на ковре перед камином. Словно не замечая ни горячего чая, ни свежеиспеченного лимонного печенья, она вбежала в комнату, сжимая в руках заветный конверт, как надежду на чудо. – Мама! Папа! — закричала она, забыв о приличиях и прервав их тихий разговор. Не замечая недоумения в глазах родителей, никогда ранее не видевших свою дочь в столь возбужденном состоянии, она быстро перевела глаза то на мать, то на отца, и запинающимся от радости голосом проговорила: «Я… я принята в Хог-вартс!». От  неожиданности Карл растерялся, но, быстро взяв себя в руки, он схватил Леонор и закружился с ней по комнате под мелодичный радостный смех Эванджелины.  – Моя маленькая волшебница! — то и дело повторял он, когда Леонор, без ума от счастья, хохоча, обняла его шею и крепко прижалась к отцовской щеке. Миссис Пирсвстала из своего кресла, подошла к ним и обняла обоих.  – Как же это чудесно, дорогая! Это значит, что ты станешь настоящей юной волшебницей!», — произнесла она, прижимая дочь к себе все сильнее, как будто чувствуя, что вот-вот расстанется с ней надолго. Волнение и радость наполнили гостиную, заставляя сердце девочки биться еще быстрее.  Леонор не могла поверить, что ее мечта стала явью. Последний месяц она только и думала о том, что вот-вот получит заветное письмо и отправится в Хогвартс, о котором так много рассказывал ее отец каждый день перед сном, укладывая маленькую дочь спать. И теперь она гордо смотрела на родителей, вдохновленная их одобрением, ирешимостью начать новую жизнь, полную приключений и опасностей. Когда первая радость от новости, пришедшей изХогвартса, стихла, Леонор и ее родители отправились в Косую Аллею, куда идут все юные волшебники перед началом года, чтобы приобрести необходимые инструменты для обучения, которые были перечислены в письме: волшебная палочка, одна простая остроконечная шляпа, медные весы, телескоп и тому подобное. Яркие вывески магазинчиков и лавок сияли в лучах солнца, а вдоль улицы сновали дети с волшебными палочками в руках, громко смеясь и гудя словно пчелиный рой. Леонор заглядывала во лавки, удивляясь разнообразию всего, что можно было в них купить. Но особое внимание девочки привлекла витрина магазина «Олливандера», из-за которой доносилисьнепонятные и потому кажущиеся магическими тихиешорохи. – Мама, давай зайдем сюда! — потянула Леонор материнский рукав. Войдя вовнутрь Леонор погрузилась в царящую в магазине удивительную тишину - поистинемистическую атмосферу: полки, уставленные бесчисленными коробочками с палочками, тиснённымистаринными книгами и свитками, мерцали в мягком золотомсвете, пробивающемся через начищенные оконные стекла. Седой мистер Олливандер – директор магазина, приветливо улыбнулся ей. – Как я понимаю, вам нужна волшебная палочка? — учтиво спросил он. Всё семейство одновременно кивнуло в ответ. Он тут же протянул ей двадцатисантиметровую осиновую палочку. Леонор от неожиданности даже сделала шаг назад, но потом подошла к прилавку, взяла палочку обеими руками. Ее глаза горели, руки слегка дрожали от волнения. Она медленно взмахнула палочкой и ее удивление стало еще больше от того, что вокруг закружились многочисленные искорки, словно звезды, заставив её сердце трепетать от восторга. – Вот эта, моя милая, — сказал Олливандер, — именно тебя она и ждала. Дооолго лежит и ни к кому идти не хочет. Кто бы ни брал ее в руки, она отказывалась работать. А в твоих маленьких ручонках как будто очнулась от долго сна… Леонор все также с восторгом смотела на мистера Олливандера, потом на палочку, потом на родителей. Поблагодарив хозяина магазина, Леонор медленно вышла на улицу и остановилась, разглядывая Косую Аллею. Вдруг на противоположной стороне улицы  в витрине напротив магазином Олливандера она увидела группу разноцветных животных, совершенно необычных: миниатюрных драконов, статных сов, нарядных грифонов и игривых разноцветных котят. Перед витрине лавки, где крутились крошечные дракончики с чешуей, переливавшейся в солнечном свете всеми цветами радуги, Леонор замерла. Один из них, медно-золотистый, с тонким гребнем на спине и смешно вздрагивающим хвостиком, посмотрел прямо на неё. Он был живой. Прижался к стеклу, будто желая что-то сказать Леонор, а потом исчез среди сверкающей толпыдругих животных. Рядом на золотых цепочках покачивались клетки с совами: снежными, буро-серыми, черными как ночь. Они моргали, как будто подмигивая девочке, то и дело вращая головами на 360 градусов, безмолвные и такиемудрые.   — Посмотри, какие совы, мама! — прошептала она. — Хочешь выбрать себе одну? — улыбнулась миссис Пирс. Леонор подошла к витрине поближе и увидела небольшую клетку с маленькой пепельной совушкой. Та, будто дожидаясь ее, взмахнула крыльями и тихо ухнула. — Её зовут Лира, — вдруг услышали они за спиной. Обернувшись, они увидели продавщицу, незаметно вышедшую из лавки. Это была немолодая, худощаваяженщина, с чуть выпирающими ребрами, которые виднелись из под облегающей ее мантии. Настоящая ведьма! Она сразу не понравилась Пирсам, но Карл первым взял себя в руки и со слегка уловимой на его лице улыбкой произнес:  — Прекрасное имя, rак у героини древнего мифа. В магазине магических мантий миссис МалькинЛеонор примерила свой первый волшебный наряд: черную, чуть колючую на ощупь мантию с маленьким золотым гербом на вороте. Продавщица бережно подколола подол, бормоча себе под нос: — Первая мантия — всегда немного колдует... но ничего, девочка вырастет, а мантия "подстроится". В «Флориш и Блоттс» Леонор набрала целую стопку книг: «История магии» Батильды Бэгшот, «Трансфигурация для начинающих», «Фантастические твари и где они обитают», хотя несколько экземпляров этих книг давно находятся в отцовской библиотеке. Но девочка хотела свои собственные, и родители возражать не стали. С ее уст не сходила восторженная улыбка, пока Леонор листала страницы каждой новой книги, спитывая запах только что выпущенных их типографии новеньких экземпляров, а также чернил и пергамента. — Это настоящая школа. С настоящими предметами, как у взрослых! — восхищалась она. — А ты думала, волшебство только в сказках? — подмигнул отец. День подходил к концу. Когда солнце начало клониться к закату, семья Пирс вернулась домой, нагруженная покупками. Впереди был целый месяц ожидания, полный сборов, примерок, занятий по чистописанию и даже — домашних "колдовских" вечеров, когда Леонор пыталась воспроизвести жесты и заклинания волшебников из новыхкниг, а её палочка лишь ‘’недовольно’’, но весело искрилась в ответ. 31 августа, вечер. Чемодан был собран: аккуратно уложенные книги, перо и чернила, мантии, весы, телескоп, запас любимого зефира и кружка с изображением черного кота в колпаке. Мистер Вискерс пытался влезть внутрьчемодана, но в последний момент был извлечен оттудаотцом, нежно уговаривавшим его остаться и дожидаться возвращения хозяйки дома. — Ты будешь скучать по Лее? — спросил он кота. Мистер Вискерс недовольно мяукнул и уткнулся в колени миссис Пирс. Утром 1 сентября, пока над Лондоном поднимался туман, семья Пирс прибыла на вокзал Кингс-Кросс. У Леонор внутри всё сжалось. Большие старинные часы показывали без четверти одиннадцать. — Где платформа 9¾? — прошептала она в смятенье, растеряно смотря по сторонам. Отец подвел дочь к колонне между девятой и десятой платформами, оглянулся по сторонам и, улыбнувшисьнапоследок заботливо и подбадривающе, сказал: — Просто верь. Беги прямо — и не оглядывайся. Леонор глубоко вдохнула и решительно шагнула вперёд. Почва под ее ногами завибрировала. На мгновение ей показалось, будто она проваливается в глубокий и сыройтуман. Но он быстро рассеялся, и Леонор вдруг увидела перед собой платформу 9¾, которую заполнили дети с тележками, совами и с родителями. На перроне было шумно и весело. Огромный ярко-красный, отливавший золотом поезд стоял, выпуская клубы пара, а на маршрутной доске было выгравировано большими буквами: Хогвартс-Экспресс. — Мы гордимся тобой, — сказал отец. — Будь смелой и доброй, тогда сможешь победить всех! Слышишь? Всех! Даже, если кто-то будет казаться тебе сильнее. И помни, что неважно на какой факультет ты попадешь, важно какой путь ты сама выберешь! — Не забывай писать, душа моя! И, если кто-то будешь дразнить тебя за родство с Саламандрами, будь сильнее их. Не вступай в конфликт, Тесеус и Ньют так бы ни за что не поступили. — Добавила мама, смахивая одинокую слезу со своей нежной щеки. Она готова была рыдать, но видя все счастье дочери, старалась сдерживаться. — Обещаю, — прошептала Леонор, ощущая, как в горле встает предательский ком. Вскоре Леонор уже седела в купе, окно слегка запотело. На коленях она держала клетку с Лирой, а свой небольшой чемоданчик разместила в углу. Девочка выглянула в окно: родители махали ей рукой. Она махнула им в ответ, пока поезд не тронулся. В этот момент Леонор вдруг охватила минутная тревога. Мир как будто утратил свою ясность и определенность.Поезд тронулся и Леонор ощутила сильную грусть, наблюдая как за окном проносятся аллеи, парки, дома, мосты Лондона, а вместе с ними куда-то далеко уносится ее детство. Теперь она точно знала, что впереди ее ждет нечтосовсем иное, не похожее на то, что у нее было вМэрилебоне. Теперь, она взрослая девочка, поэтому должна отвечать за себя сама! Леонор сидела в купе, прижав клетку с Лирой крепко к себе. Сердце стучало то ли от волнения, то ли от переполняющей её радости. За окном мелькали луга, поросшие вереском, ухоженные деревеньки, одинокие пастбища и серые каменные изгороди — всё это пролетало мимо, будто страницы новой главы ее жизни. Она выдохнула, прижалась лбом к стеклу и впервые за весь день почувствовала ту глубокую, безмолвную тишину, которой она, бывало, так радовалась, гуляя в одиночестве по саду в родовом имении. Дверь в купе чуть скрипнула, и в проёме показался мальчик — рослый, с тёмно-каштановыми волосами, взъерошенными так, будто он только что пробежал несколько километров, а в конце еще и окунулся в гигантскую грязную лужу. На плече у него висела спортивная сумка, из которой торчала форма для квиддича, а на лице была открытая, добрая улыбка. — Свободно? — спросил он, заглядывая внутрь. — Конечно, — отозвалась Леонор, опустив взгляд. Не привыкла она общаться с мальчиками наедине, что поделать. Он закинул сумку на полку, шлёпнулся на сиденье напротив и протянул руку: — Оливер. Оливер Вуд. Гриффиндор. — Леонор Пирс, — улыбнулась она в ответ. — Первокурсница. – Добавила Леонор. — Ага, первокурсница! — с интересом сказал он, как будто сразу понял, что она новенькая. — Ну что ж, впереди много удивительного. Главное — не пугайся Шляпы. Она шумная, но безобидная. Правда. Леонор тихонько рассмеялась. В этот момент дверь в купе снова отворилась — на этот раз с грохотом. На пороге стояла неприятного вида женщина, похожая на ведьму, в тёмно-зелёной мантии. Толкая перед собой тележку, уставленную коробками и банками с волшебными сладостями, она громко вошла в купе. — Хотите что-нибудь из сладостей, деточки? – ядовито прошипела она. Леонор вытащила из кармана несколько галлеонов, а Оливер достал пригоршню сиклей. — Возьмём всё понемногу! — предложил он, глаза загорелись. — Обязательно жевательные слизни, шоколадные лягушки, пирожные с мятным кремом и, конечно, фасольки всех вкусов. Они сложили горку сладостей на сто, и Леонор с изумлением смотрела, как шоколадная лягушка прыгнула на подлокотник сиденья, прежде чем её поймал Оливер. — Бывает, убегают, — усмехнулся он, отрывая обёртку. — В прошлом году одна прыгнула в волосы профессору Флитвику. Он потом целый день чесался. — В прошлом году? — переспросила она, с интересом глядя на него. — Ты уже учишься в Хогвартсе? — Третий курс. Игрок в квиддич. Цель жизни — попасть в основной состав команды. Он подмигнул ей и откусил половину фасолины. — Ммм... лаванда. Лучше, чем в прошлый раз. Тогда была селёдка с мылом. Ужас. Леонор рассмеялась. За разговором она даже не заметила, как волнение понемногу улеглось. Она взяла пирожное с мятным кремом, вдохнула аромат и спросила: — А правда, что Гарри Поттер учится в Хогвартсе? Оливер улыбнулся своей широкой белоснежной улыбкой, похожей на улыбку чеширского кота и сновазаглотнул фасолину. — О, да! Это был настоящий взрыв. В прошлом году он поступил. Мы все думали, что это слухи. А потом он действительно приехал — обычный мальчик, но... другой. В глазах было что-то такое… будто он видел больше, чем мы все вместе взятые. Он наклонился вперёд и понизил голос: — И ты, наверняка, слышала — он сразился с Тот-Кого-Нельзя-Называть. Прямо в конце первого курса. Один на один. Никто не знает всех подробностей, но… он выжил. Снова. У Леонор пробежали мурашки по коже. — Не верится, что я буду учиться с ним в одной школе… — А может и на одном факультете! — подмигнул Оливер. — Хотя у меня предчувствие — ты попадёшь в Рейвенкло. У тебя взгляд умный, как у моей сестры. Она в Рейвенкло, книги обожает, точно как ты. — А если меня распределят в Слизерин? — тихо спросила она. Оливер задумался, затем пожал плечами: — Знаешь, я раньше думал, что все слизеринцы — скользкие типы. Но… в прошлом году у нас были парочка нормальных. Думаю, всё зависит от тебя. Факультет — это не приговор. Главное, кем ты станешь. Поезд замедлил ход. За окном начали проплывать холмы, а вдалеке показались башни и шпили — чёрные, величественные, освещённые последними лучами солнца. Хогвартс. Леонор затаила дыхание. Горы, озеро, замок, словно вынырнувший из древней легенды, вставали перед ней во всей красе. — Добро пожаловать домой, — сказал Оливер, заметив, как она смотрит в окно. Леонор улыбнулась. — Дом… — тихо повторила она. — Пожалуй, ты прав. Поезд затормозил с протяжным скрипом, и сердце Леонор забилось быстрее. За окнами уже стемнело, но огни замка вдалеке горели тепло и маняще — словно маяк, зовущий странников домой. Снаружи, на платформе, толпились ученики, наперебой выкрикивая друг другу приветствия и прощания. — ПервоКУРСНИКИ сюда! — раздался где-то вдалеке глубокий властный голос, словно гулкий рокот барабана. — ПервоКУРСНИКИ! Подходите ко мне! Леонор выглянула из купе. Возле платформы стоял великан — настоящий великан! Глаза как блюдца, борода до пояса, а пальто больше походило на палатку. Он махал рукой и звал всех новичков к себе. — Это Хагрид, — шепнул Оливер, помогая ей достать чемодан. — Он хранитель ключей и лесов в Хогвартсе. Не бойся, он добряк, хоть и выглядит... впечатляюще. Леонор кивнула, сжимая в руках клетку с Лирой. Вскоре она влилась в толпу таких же испуганных, но взволнованных первокурсников. Некоторые переговаривались возбуждённо, кто-то — молча озирался, стараясь не растеряться. У причала у воды качались маленькие лодки. — Все по четверо в лодку! Не качаться! — кричал Хагрид, помогая загружаться. Леонор села в лодку вместе с мальчиком с веснушками, девочкой с толстой косой и каким-то молчаливым юношей с острым подбородком и светлыми глазами. Лодка качнулась — и поплыла сама, без вёсел. Они двигались по тёмной глади озера, над которым нависала сине-черная ночь. Вода была зеркально гладкой, и только луна отражалась в ней, будто в магическом шаре. И тут, словно возникший из тумана, над озером вырос замок. Множество башен, остроконечных крыш, каменных балконов и высоких окон с золотым светом. Замок казался живым — как будто дышал в унисон с ночным ветром. — Вот он... — прошептала Леонор. — Хогвартс. Когда лодки причалили, Хагрид вывел детей по крутой каменной лестнице. Массивная деревянная дверь скрипнула, и их встретила ведьма с острым взглядом и серьёзным выражением лица. — Заместитель директора, — прошептала кто-то. — Минерва Макгонагалл. — Добро пожаловать в Хогвартс, — сказала профессор Макгонагалл. — Сейчас вы будете распределены по факультетам. Это важный момент — факультет станет вашей семьей на ближайшие семь лет. За мной, пожалуйста. Они вошли в огромный мраморный зал — Большой зал Хогвартса. Под потолком парили сотни свечей и призраков, а над головой темнело зачарованное. ночное небо, усыпанное звездами. Длинные столы были полны учеников, в мантиях с разными гербами: красным львом, зелёнымзмеёй, синим с орлом и жёлтым с барсуком. В центре зала, на пьедестале, стоял табурет, а на нет расположилась массивная остроконечная шляпа, потертая, с заплатками.Шляпа вдруг зашевелилась и разразилась песней — голос её был хрипловат, но звучал громко, разносясь по залу. Вскоре песня завершилась, а зал взорвался аплодисментами. Леонор почувствовала, как сердце застучало с новой силой. Она огляделась: ученики улыбались, переговаривались, кто-то махал друзьям за другими столами. Минерва Макгонагалл развернула длинный свиток. — Когда я назову ваше имя, вы подойдёте, сядете на табурет и наденете Шляпу, — произнесла она. — Уизли, Джинни! Маленькая веснушчатая, рыжеволосая девочка уверенными шагами вышла вперёд. Шляпа почти не успела коснуться её головы, как воскликнула:  – Оу, еще одна Уизли. Гриффиндор. Взрыв аплодисментов от стола с красным гербом. — Ашфорд, Августа! — продолжала Макгонагалл. – Когтевран! — снова быстро ответила Шляпа. Леонор стояла, сжав пальцы на клетке с Лирой. Та слегка ухнула, будто говоря: всё будет хорошо. — Пирс, Леонор!— громко прозвучало её имя. Все взгляды обратились к ней. Леонор ощутила, как ноги стали ватными, тело задрожало. Она шагнула вперёд, чувствуя тепло света от парящих над головой свечей, и села на табурет. Шляпа, мягкая и чуть пыльная, вяло опустилась ей на голову — и сразу заговорила прямо в ухо: — Оо, что у нас тут? Интересно… очень интересно. Кровь древняя, душа молодая… ум — острый, как перо, и храброе сердце. Но ты не всегда уверена в себе, да? Хммм… любишь книги, но и не прочь действовать. Стремишься к правде, но и к магии… необычной, старой. В тебе есть нечто… дикое. Даже опасное. Итак… куда тебя определить? Леонор затаила дыхание. В голове звучал голос Шляпы, словно её собственные мысли говорили с ней. — Слизерин… — протянула Шляпа задумчиво, а Леонор на миг испугалась. Но Шляпа вдруг продолжила. — Можете добиться там многого. Величие. Сила. Но… Вы не захотите идти туда. Ваша душа жаждет не власти, а знания и понимания… Да… думаю, тебе лучше подойдёт… Шляпа крикнула во весь зал: «Гриффиндор!» Красно-бордовый стол взорвался аплодисментами. Леонор задумалась: ,,Гриффиндор? Но дедушка, мама учились на Пуффендуе. Это ошибка!’’, но она слезла с табурета, слегка ошеломлённая, и направилась к своему новому факультету. Ученики хлопали, кто-то улыбался ей, кто-то приободрил кивком. На месте, рядом с пустой тарелкой, она села между старшей девочкой с очками и пухлым мальчиком, который тут же представился: — Майкл. Майкл Корнер. Добро пожаловать! Леонор улыбнулась в ответ. Потом ей протянула руку та рыжеволосая девчонка, Джинни Уизли, кажется. Внутри всё ещё бушевал ураган чувств, но сквозь него пробивалась ясная мысль: она теперь часть чего-то великого. Распределение продолжалось, новые имена звучали, шляпа то и дело выкрикивала названия факультетов. Когда всё было закончено, директор — высокий, седовласый волшебник с искрящимися глазами и пёстрым одеянием — поднялся со своего места. — Добро пожаловать, мои юные друзья, — произнёс Альбус Дамблдор. Его голос был одновременно мягким и могущественным. — В этом году, как и в каждом, вас ждут удивительные открытия, трудности, но и победы. Помните — вы в Хогвартсе. Здесь каждый волшебник и ведьма — уникальны. Пусть ваши сердца будут добры, разум — ясен, а путь — смел. А теперь...пир! Словно по волшебству, столы покрылись яствами. Пар жаркого мяса, свежих пирогов, тыквенного сока и медовых сот заполнил зал. Леонор почувствовала, как впервые за день расслабилась. Она отломила кусочек морковного пирога, улыбнулась и прошептала: — Вот он, мой дом. Мой новый дом! Ночь только начиналась и обещала быть началом чего-то большого, великого, что укутает ее жизнь в большое пуховое одеяло.