Часть 1

этот фанфик о кихо. отражение моих собственных чувств. его одиночество, отчаяние и внутренние раны, это то, что я испытываю каждый день. пустая комната и тяжесть мыслей - всё это метафоры моей боли и бессилия. история рассказывает о том, как даже в полной пустоте, когда кажется, что никому нет дела, может появиться молчаливое присутствие другого человека. интак не чудо, не спаситель, а тихий свидетель, который просто рядом, позволяя кихо быть собой и оставаться живым. это фанфик о боли без утешения, о дружбе без слов, о хрупкой надежде, которая проявляется в самом простом. в том, что кто-то просто сидит рядом. маленькая, тихая связь, способная удерживать от окончательного исчезновения. квартира кихо тонула в тишине. здесь не было ни голосов, ни звуков, ни шагов. только гул холодильника, который он давно уже не наполнял едой. стены были голыми, окна занавешены тяжёлой тканью, чтобы дневной свет не тревожил его. в этой клетке он проводил все свои дни, и с каждым утром ощущал, как становится всё хуже. просыпаясь, он не видел смысла вставать. иногда лежал часами, глядя в потолок, пока мысли, одна за другой, не превращались в вязкую чёрную массу. эта масса медленно поглощала его, заставляя чувствовать себя чужим даже самому себе. он ел редко, больше из привычки, чем из желания. еда не приносила вкуса, вода не утоляла жажды. всё было одинаковым, серым, бессмысленным. кихо бродил по комнате, словно по замкнутому кругу. иногда садился у окна и смотрел на улицу, где чужие люди шли куда-то, спешили, разговаривали, смеялись. они жили. а он просто существовал, как призрак, застрявший в пространстве, где никто его не видел и не ждал. холодное лезвие стало для него единственным, что отвечало на его внутренний крик. красные полосы появлялись на коже снова и снова, и с каждой линией он будто на мгновение слышал тишину внутри. не облегчение, не радость, просто пустоту. а пустота была лучше, чем невыносимый шум мыслей. он прятал руки под длинными рукавами, хотя прятать их было уже не от кого. никто не приходил. никто не интересовался. телефон молчал, кроме случайных спам-звонков. семья давно отвернулась, друзей не осталось. он оставался один на один с собой — и это «с собой» было его главным врагом. он пытался представить, как бы это было, если бы рядом кто-то был. кто-то, кто выслушал бы, кто не отвернулся бы. но каждый раз мысль разбивалась о реальность: таких людей рядом не существовало. и тогда внутри крепло одно желание - уйти окончательно. уйти туда, где не нужно больше просыпаться в холодной комнате, не нужно тащить это тело через очередной день. кихо понимал. с каждым днём он становится всё слабее, всё больше утрачивает связь с миром. и каждый новый порез, каждая пустая ночь лишь приближали его к решению, которое он считал единственным верным. он смотрел на своё отражение в мутном зеркале и не узнавал человека напротив. глаза были пустыми, лицо осунувшимся, губы сухими. он чувствовал, что уже давно стал мёртвым, будто внутри него был груз, который тянул всё глубже. он думал, что это даже не жизнь, а какое-то затянувшееся ожидание конца. он перестал верить, что может быть иначе. ——— дверь в квартиру кихо была приоткрыта. соседка, вернувшаяся домой с сумкой продуктов, заметила узкую щель и остановилась. её сердце неприятно кольнуло — слишком уж тихо было внутри, а тишина эта тянула холодом. она осторожно толкнула дверь и заглянула. на полу, возле дивана, лежал кихо. его худощавое тело будто растворялось в полумраке: бледная кожа, полуоткрытые губы. вокруг него были рассыпаны блистеры таблеток, пустые и полупустые. на руках у него виднелись свежие кровавые полосы, ровные и резкие, словно чужие линии, прорезающие его плоть. соседка ахнула, почти выронила пакеты. она не знала, что делать, но страх за этого парня, который всегда молча проходил мимо, заставил её дрожащими пальцами набрать скорую. ——— когда кихо очнулся, белые стены давили на него своим бездушием. голова кружилась, горло пересохло, а тело казалось чужим. он с ненавистью понял: его вытащили обратно, когда он уже почти ушёл. — вы в безопасности, — раздался мягкий голос рядом. кихо повернул голову. врач, высокий молодой мужчина в белом халате, сидел рядом с ним. на бейджике было имя: хван интак. он смотрел на врача пустыми глазами, полными усталости. интак проверял его пульс, давление, что-то записывал в карту. его движения были уверенными, но мягкими, как будто он пытался не причинить лишней боли. — вам повезло, что вас нашли, — сказал он негромко. — ваше тело боролось до последнего. кихо тихо усмехнулся. повезло? он ненавидел это слово. разве везение снова оказаться здесь, в мире, где никто его не ждёт? где семья отвернулась, друзья растворились, а каждый новый день только усиливает ощущение чужеродности? он отвёл взгляд, уставившись в пустоту. глаза его были влажными, но слёзы не падали, будто и они устали. — я не просил вас спасать, — прохрипел он. интак на секунду задержал дыхание. его взгляд был сочувственным, но кихо отвернулся, будто это тепло прожигало его изнутри. он не хотел тепла. тепло делало только хуже, потому что напоминало о том, что когда-то могло быть иначе. — я понимаю, что вам тяжело, — осторожно сказал врач. —но вы живы. — а я не хочу жить, — перебил его кихо глухо. — этот мир… он не для меня. тишина повисла между ними. интак мог бы сказать слова поддержки, но кихо знал никакие слова не изменят пустоты. он был сломан, и никакие чужие руки не соберут его заново. он лежал на белых простынях, чувствуя себя чужим даже в собственном теле. красные порезы на его руках горели слабым, но осязаемым напоминанием: он сделал попытку вернуться туда, где не больно. его остановили. но внутри он уже ушёл. мир вокруг продолжал существовать, а он всё сильнее понимал: в этом существовании для него нет места. и никакой врач, даже с самым мягким голосом, не способен вернуть то, что давно умерло внутри. — вы… совсем один? — тихо спросил интак, словно спрашивая не только о настоящем, но и о каждом дне до этого момента. кихо скрипнул зубами, не желая отвечать. но слова вырвались сами — да. никого. никого нет. никто не ждал меня никогда. интак молчал. он понимал, что сейчас любые советы или утешения будут пустыми, что этот парень не ищет спасения, он просто хочет быть оставленным. но врач продолжал наблюдать, не отстраняясь. он понимал, что его присутствие единственное, что хоть немного связывает кихо с миром, даже если тот этого не хочет. — и вы… пытаетесь забыться? — осторожно продолжил интак. — кажется, вы делаете боль видимой на руках… чтобы она перестала давить внутри? кихо медленно повернул лицо к врачу. его глаза были тусклыми, красными по краям, и в них не было ни просьбы, ни надежды. — это не помогает. ни таблетками, ни порезами. только временно притупляет. потом всё возвращается сильнее. интак кивнул, не выражая ни осуждения, ни сожаления. он видел правду.. эту полную, голую правду, которую кихо не скрывал. — я вижу. и всё же вы живы. даже когда вам кажется, что это не имеет смысла. — живой? — холодно пробормотал кихо. — я просто существую. это не жизнь. интак сделал ещё один тихий вздох, садясь ближе, но не нарушая дистанцию, которую кихо сам установил. — существование и есть всё, что остаётся. иногда просто быть рядом с тем, кто тонет в себе, это уже помощь. кихо отвернулся, сжимая руки в кулаки. ему не нужны были слова, не нужна была помощь. всё, что он хотел - раствориться, уйти туда, где не будет ни боли, ни пустоты, ни чужого мира. и интак остался сидеть рядом, молча, наблюдая, как кихо медленно погружается в собственную тьму, не пытаясь вытаскивать, не пытаясь спасти, просто фиксируя реальность, которая уже давно не имеет смысла для того, кто лежит перед ним. --- со временем между ними появилась странная связь. интак приходил каждый день, тихо сидел рядом, не требуя слов, не пытаясь заставить кихо улыбнуться. он приносил книги, еду, иногда просто сидел в комнате, наблюдая. кихо не рассказывал о себе, не делился мыслями. но он стал замечать, что присутствие интака немного разрыхляет его внутреннюю пустоту. маленькие жесты - одеяло, поставленная книга, тихий вопрос о самочувствии. постепенно превращались в немую нить доверия. кихо позволял себе принимать её. он всё ещё был сломлен, всё ещё хотел исчезнуть, но эта тихая дружба была реальной. маленькая, почти прозрачная, как стекло, но крепкая настолько, что впервые за долгое время кихо понял: быть рядом с кем-то не всегда больно. и в этом молчаливом присутствии, в тихих днях, где никто не требовал и не осуждал, между ними зарождалось что-то новое. тонкая, хрупкая, но настоящая дружба. без надежд, без спасения, просто существование рядом, которое уже имело значение.