*это странное чувство...*

Джон всегда жил в мире механизмов и формул. Всё вокруг казалось ему угловатым, холодным и предсказуемым — как детали его собственных автоматов. Люди же, напротив, были слишком хаотичны: их смех, прикосновения, разговоры казались невыносимыми. Особенно прикосновения — чужие руки были словно ледяные клещи, впившиеся в него.

Но вот сейчас, в тишине лаборатории, где тикали часы и ровно гудел процессор, всё выглядело иначе. Лололошка, уставший, но упрямо преданный делу, заснул прямо над клавиатурой. Его дыхание было ровным и спокойным, волосы мягкой волной спадали на лоб, словно тёплое облако.

Джон поймал себя на том, что впервые за долгое время ему стало... спокойно. Никто не тянул к нему руки, не ждал приветственного рукопожатия, не пытался нарушить его пространство. Только он и Ло — и их общий труд, который, казалось, скреплял куда крепче любого формального ритуала.

Почти не думая, Джон осторожно коснулся его макушки. Под пальцами — мягкость, удивительная, будто живая ткань, совсем не похожая на холодный металл роботов. Он даже задержал дыхание, будто боясь разрушить эту тихую гармонию.

— Мягко... — выдохнул он одними губами, и уголок его рта дрогнул, намекая на улыбку.

Лололошка слегка пошевелился, пробормотав что-то сонное и невнятное, и снова погрузился в дрему. А Джон вдруг понял, что именно такие моменты дела

ют жизнь настоящей. Не победы и признания, не камеры и аплодисменты, а простое тепло, которое можно ощутить в чьём-то присутствии.

И впервые за много лет прикосновение не вызвало у него отвращения — наоборот, оно подарило чувство тихой радости.