Квартальный отчет Преисподней

Знаете, в чем главная ошибка всех религий и мифологий? В маркетинге. Вам веками продавали образ Ада с картинками Босха: котлы, черти с вилами, вечные муки и очень плохой сервис. Мило, готично, но совершенно не соответствует действительности. Настоящий Ад, дамы и господа, выглядит как филиал налоговой службы в понедельник утром. И имя ему — Небесная Канцелярия, отдел согласования сверхъестественных вмешательств.       Именно там, под безжалостным мерцанием люминесцентных нимбов, уже третий космический цикл подряд сидел демон низшего звена по имени Азазель. Воздух пах озоном от ангельских терминалов и вековой пылью с папок «Дело №...». Скрип стульев сливался в единую симфонию отчаяния, а звук ударяющей по бумаге печати отдавался в душе, как удар молота судьи.       Азазель был демоном старой закалки. Он помнил времена, когда для того, чтобы наслать на смертного приступ неудержимой икоты, достаточно было просто щелкнуть когтистыми пальцами и злорадно хихикнуть. Теперь же для этого требовалась заявка по форме 666-АД, заверенная в трех инстанциях.       Наконец, над его окошком вспыхнула надпись: «Призывается №1313». Азазель, разминая затекшие крылья, подошел к стойке. За ней сидел ангел-клерк, чье лицо выражало столько же эмоций, сколько стандартный лист формата А4. Его перьевая ручка скрипела, а аккуратно сложенные за спиной крылья казались частью офисного кресла.       — Слушаю вас, — произнес ангел тоном, которым зачитывают инструкцию к блендеру.       — Азазель, отдел мелких пакостей, — представился демон, протягивая мятый бланк.       — У меня заявка на стандартное проклятие, категория «Г». Икота, нелетальная, продолжительностью до двух часов. Объект — некий Кевин, программист из Огайо. Он вчера в споре о пицце с ананасами назвал моего начальника «мифическим козлоногим популистом».       Ангел, не моргнув, взял бумагу и долго изучал ее, водя по строчкам идеально заточенным пером.       Тишина в зале стала такой плотной, что, казалось, ее можно намазать на хлеб.       — Заявка заполнена с нарушениями, — наконец изрек он.       Азазель почувствовал, как в его венах закипает смола.       — Какими еще нарушениями? Я все по пунктам заполнил!       — Пункт 4.2, подпункт «б». «Обоснование вмешательства». У вас указано: «Личная обида». Согласно регламенту №8 от сотворения мира, личная обида не является достаточным основанием. Требуется «Нарушение космического баланса» или «Создание прецедента для последующего морального выбора».       — Какого еще морального выбора?! — взвыл Азазель. — Он будет икать! Может, прольет на себя кофе! Максимум морального выбора — это взять бумажное полотенце или обычное!       — ДА ВРЕЖЬ ТЫ ЕМУ ЭТОЙ ПАПКОЙ ПО ЕГО СИЯЮЩЕЙ ФИЗИОНОМИИ! КАКОЙ БАЛАНС?! КАКОЙ ВЫБОР?! ОН ПРОСТО ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ЧУВАК ПОИКАЛ!       Тише, Талант. Не мешай. Это тонкая сатира на экзистенциальную бессмысленность бытия, а не сценарий для боевика Майкла Бэя. Здесь побеждают не взрывами, а правильно поставленной запятой. Ангел поднял на демона бесцветные глаза.       — Вы можете переформулировать. Например: «Создание незначительных препятствий в процессе вербальной коммуникации с целью демонстрации хрупкости человеческого организма и подведения объекта к мыслям о вечном».       Азазель схватился за голову.       — Но я не хочу, чтобы он думал о вечном! Я хочу, чтобы он икал, когда будет выступать на совещании!       — Это не по регламенту, — отрезал ангел и поставил на заявке большую красную печать: «ОТКЛОНЕНО. НА ДОРАБОТКУ».       В этот момент что-то внутри Азазеля сломалось. Весь его демонический запал, вся его многовековая злоба испарились, оставив лишь выжженную пустыню смирения. Он посмотрел на ангела, на бесконечную очередь таких же, как он, бедолаг — демонов, валькирий, леших, пытающихся получить разрешение на скрип половицы или ночной кошмар.       — Скажите, — тихо спросил он.       — А вам... вам самим-то это все нравится? Ну, вот это вот... добро, зло, вечная борьба...       Ангел впервые оторвался от бумаг и посмотрел куда-то вдаль, сквозь стены канцелярии. На долю секунды в его глазах промелькнуло что-то похожее на вселенскую тоску.       — У нас скоро квартальный отчет, — безжизненно ответил он.       — И если дебет с кредитом опять не сойдется, архангел Михаил обещал лишить всех тринадцатой зарплаты. Следующий!       — НУ ВСЁ, ЭТО ПРЕДЕЛ! СОЖГИ ИХ! СОЖГИ ИХ ВСЕХ! ПУСТЬ ГОРЯТ В СОБСТВЕННОМ БУМАЖНОМ АДУ! УСТРОЙ ИМ АПОКАЛИПСИС МЕСТНОГО МАСШТАБА!       Успокойся, буйный. Насилие — признак отсутствия воображения. Азазель молча забрал свой бланк. Он не стал спорить. Он не стал кричать. Он просто развернулся и поплелся в конец очереди, чтобы заново заполнить форму 666-АД. И в этот момент он, демон низшего звена, познал истинный, неразбавленный ужас. Не огненную геенну и не ледяные пустоши девятого круга. Он познал вечность. Вечность в очереди за справкой о том, что ты имеешь право быть злым. Как видите, Ад — это не отсутствие Бога. Ад — это его канцелярия.