Пролог

Обращение к читателю Приветствую тебя, дорогой читатель, на пороге мира, где тень целует свет, а любовь пахнет грехом. Ты держишь в руках не просто историю. Ты держишь ключ от двери, которую лучше не открывать. За ней — запах дорогого виски и пепла, блеск золотых глаз в полумраке и тихий шепот, сулящий запретные наслаждения. Эта история написана в жанре темной романтики. А значит, что отношения главных героев — это красные флаги, собранные в один огромный и прекрасный алый стяг. Прежде чем погрузиться в эту историю, проверь, готов ли ты столкнуться с: Токсичными и властными отношениями: Главный мужской герой — собственник. Его любовь — это не свобода, а тотальное поглощение. «Она — моя» здесь не фигура речи, а закон. Навязчивой идеей и одержимостью: Любовь здесь — это не просто чувство, а диагноз. Без границ, без компромиссов. Манипуляциями и морально неоднозначными поступками: Добро и зло здесь перемешаны. Герои совершают ужасные вещи во имя любви. Ревность до безумия: Это не «я немного приревновал», а «я готов спалить весь мир, чтобы на тебя никто не смотрел». Сценами откровенного содержания: Страсть здесь проявляется физически, ярко и эмоционально, не всегда романтично. Триггерами: В сюжете могут встречаться сцены насилия, проявления власти, сложное психологическое взаимодействие и прочие взрослые и неоднозначные темы. Эта история — не руководство к действию и не образец для подражания. Это — побег. В мир запретных фантазий, где можно прикоснуться к тьме, оставаясь в безопасности. Это исследование того, как даже в самых темных сердцах может родиться нечто прекрасное и разрушительное. Если ты ищешь милую, светлую историю о здоровой любви — закрой эту историю. Тебе не сюда. Если же ты готов разжечь в себе опасное пламя и пройти по краю пропасти — добро пожаловать. Пристегни ремни. Будет жарко и темно. И чертовски захватывающе. Все началось не с грома и молний, а с запаха. Запаха гари, ладана и с ноткой озона воздуха после грозы. Алиса всегда чувствовала его, проходя мимо старого заброшенного собора Святого Архангела Рафаила на окраине города. Он манил и пугал одновременно, словно обещая что-то запретное, забытое, темное. Но в тот вечер все было иначе. Воздух не пах, он впивался в ноздри, густой и сладкий, как перезрелый, подгнивший плод. Она шла домой поздно, с двойной смены в кафе «У дяди Тома», и ее единственной мыслью был горячий душ и немедленный сон. Короткая дорога через пустырь казалась единственным спасением от накрапывающего ледяного дождя.Ее светлые волосы стали темными и мокрыми из-за дождя, они предательски приклеивались к лицу, заставляя каждый раз их отлеплять, заправляя за уши. Одежда промокла до ниток, кажется с нее можно было выжать 2 ведра воды. Старые кеды шлепали по грязи, а на плечи давила не только усталость, но и груз одиночества. Оно всегда было ее верным спутником, прикрытым броней колючести и грубоватой прямоты. Так было проще. Так было безопаснее. Именно там, в клубах внезапно сгустившегося тумана, которого не должно здесь быть, она увидела его. Он не упал с неба и не возник из-под земли. Он просто проявился, как изображение на проявленной фотобумаге, искажая вокруг себя пространство. Высокий, под два метра, до неприличия красивый, в дорогом, но в ужасно порванном и проженным в некоторых местах костюме, который стоил бы больше, чем ее годовая заработная плата. Его кожа отливала бледным мрамором, а глаза... глаза были цвета расплавленного золота, без зрачков, бездонные, полные древней, нечеловеческой скуки и пресыщения. И они были прикованы к ней. Алиса замерла, ледяной ком сжал горло. Нужно убежать? Закричать? Но ноги стали ватными, а голос пропал. Незнакомец сделал шаг вперед, движения его были неестественно плавными, грациозными, словно у большого хищника, уверенного в своей силе. — Чего уставилась, смертная? — его голос был низким, с бархатистой, вибрирующей хрипотцой, и от него по коже побежали мурашки. — Никогда не видела, как демон высшего круга приземляется? Или тебя мой костюм смущает? Непередаваемые сложности межпространственного перемещения. Она не нашла, что ответить. Глупость и сюрреалистичность вопроса в ее ситуации были настолько абсурдны, что страх на секунду отступил, уступив место раздражению из-за накопившейся усталости. Может быть это уже галлюцинации? — Приземляется? — выдавила она, и собственный голос показался ей писклявым. — Больше похоже, что тебя через мясорубку пропустили. Или это новый стиль из осенней коллекции « Прошедший через зомби-апокалипсис»? Золотые глаза сузились. Уголки его идеальных, чуть надменных губ дрогнули в подобии улыбки, но в ней не было ни капли тепла. — Остроумие. Мило. Какая грубая little mouse. — Он оказался перед ней в одно мгновение, не сделав ни шага. От него пахло дымом, дорогим виски, озоном и чем-то металлическим, кровью. Длинные пальцы с идеально очерченными ногтями коснулись ее подбородка, заставив ее вздрогнуть. Прикосновение было обжигающе горячим. — И до странности... яркая, слишком чистая. Твоя душа, она так трещит по швам. Смешно. Он наклонился ближе, вдыхая ее запах, как сомелье, пробующее редкое вино. — Я Кай. И учитывая, что ты единственный свидетель моего крайне неудачного десантирования в эту богом забытую дыру, ты теперь моя проблема. Моя обязанность. Моя собственность. — Я ничья не собственность! — вырвалось у нее, и на этот раз голос звучал тверже, подкрепленный годами отстаивания своего права на существование. — О, еще какая, — он усмехнулся, и в его глазах заплясали искорки жестокого веселья. — Ты даже не представляешь. Но представишь. Скоро. Очень скоро. А теперь веди меня в место, где можно выпить что-то крепче, чем вода из лужи, и где мне не придется пачкать ботинки в этой грязи. Он щелкнул пальцами. И в метре от них вспыхнул столб ослепительного черного пламени. Он не издавал звука, не давал тепла, но от него веяло такой леденящей пустотой и небытием, что Алиса почувствовала тошноту. — Ведешь, или повторим фокус? — его голос стал мягким, почти ласковым, и от этого стало еще страшнее.