«В свете фар»

Пробуждение было медленным и странным. Вдалеке шуршала листва, качавшаяся на ветру, и тихо стрекотали сверчки, но я сразу почувствовала, что звуки здесь звучат иначе — как будто искажённо, слишком громко для такой тишины. Воздух был густым и влажным, с резким запахом сырой земли и гнили, и мои лёгкие с трудом втягивали его. Я открыла глаза и меня охватил ступор. Я не сразу поняла где нахожусь. Поверить в это было просто не возможно.  Лес вокруг казался живым. Тени деревьев сгущались и расступались, словно шепча друг другу что-то на языке, который я не могла понять. Не смотря на то что большую часть детства мне удалось провести на даче около леса сейчас это все казалось до безумия страшным и незнакомым. Я пыталась проснуться, щипала себя, закрывала и открывала глаза, но реальность не возвращалась. Всё было странно — мягко, тёпло, и вместе с тем чуждо и угрожающе. Страх рос внутри меня, сжимая горло, заставляя сердце колотиться так, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Каждый шорох листвы, каждый хруст ветки отдавался глухим эхом в голове. Паника накрывала целиком, превращая лес в чуждое, почти враждебное пространство. Воздух казался вязким, будто пытался удержать меня здесь, в этом странном сне. Я поднялась с земли и настороженно осмотрелась, но толку было мало — в мраке почти ничего не было видно. Мои любимые пижамные клетчатые брюки и белая футболка стали грязными и мокрыми, прилипшими к телу. Ноги ватные, и каждый шаг казался непосильным — животный страх держал меня мёртвой хваткой. Минуты ступора прошли, и страх немного утих. Мой разум постепенно возвращался, беря контроль над телом. Шаг за шагом я пробиралась сквозь кусты и деревья, слушая каждый шорох, прислушиваясь к шепоту ветра, словно надеясь услышать что-то знакомое. Вдруг краем уха я уловила шум машины на мокрой дороге. Это был тонкий, но отчётливый канат спасения, и я рванулась к нему, сердце колотилось, кровь грохотала в висках, а в голове повторялась лишь одна мысль: «Это мой шанс». С трудом я добралась до дороги. Под ногами хлюпала мокрая земля, в ушах звенело, но перед глазами наконец появилась хоть какая-то опора. «Если есть дорога — значит, есть машины. А если есть машины — значит, возможно, я выберусь в город». Слово «возможно» висело в голове как предостережение: я перебирала варианты, не доверяя ни малейшей уверенности, и понимала, что любая ошибка может стоить мне дорого. Я шла шаг за шагом, пытаясь выровнять дыхание, сжимая кулаки, чтобы держать мысли под контролем. Шум дождя, шорох листвы, отражённые огни — всё это стало частью моего внутреннего напряжения. Снаружи лес был тихим, но внутри меня бушевал хаос, и только удержание разума позволяло делать следующий шаг. Спустя несколько часов ходьбы вдоль дороги с двумя сплошными, непривычными для Германии жёлтыми полосами, усталость окончательно взяла верх. Я опустилась на обочину, колени подогнув к груди, и почти бессильно принялась ждать, надеясь, что кто-то остановится и предложит помощь этой бедной девушке, каким-то чертом оказавшейся посреди леса вся в грязи и промокшей до нитки. «Удачи хоть отбавляй», — пронеслось в моей голове с лёгкой горькой усмешкой, в не самой цензурной форме. Руки автоматически перекладывали и выковыривали камни в земле, пытаясь хоть чем-то занять разум, который судорожно перебирал все возможные объяснения, как я оказалась здесь. Никакой мысли, ни одной идеи, которая могла бы хоть немного осветить происходящее. Ноль. Полная пустота. Сердце стучало в груди так, будто хотело вырваться наружу, лёгкие жадно ловили воздух, но ум упорно искал хоть малейшую ниточку, чтобы ухватиться за неё. Мои размышления прервал шум мотора и свет фар вдалеке. Это была какая-то фура. Я мгновенно подорвалась с места и стала махать руками, отчаянно моля про себя водителя остановиться. К моему счастью, фура замедлилась и остановилась. Сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди — я была так рада, что не придётся оставаться здесь до утра. Я быстро подбежала к пассажирской двери и, встав на ступеньку снаружи, заглянула в салон. «Добрый вечер», — трясущимся голосом поприветствовала я водителя. Он улыбнулся и доброжелательно ответил, сразу предложив подвезти меня. Я, естественно, согласилась, забралась внутрь и закрыла за собой дверь. Сразу же прозвучал вопрос, который нас обоих волновал: — Ты как здесь оказалась, милочка? — Я не знаю, — честно ответила я пожав плечами.  Он немного выгнул бровь, но промолчал. Несколько секунд тишины растянулись, а я ощущала, как сердце постепенно успокаивается, дыхание приходит в норму. Вспомнив о вежливости, я спросила: — Как я могу к вам обращаться? — Ник Смит, — спокойно ответил он, не отводя глаз от дороги. — Спасибо большое, Ник. Я уже и не знала, куда себя деть, — произнесла я, чувствуя, как облегчение растекается по всему телу. Потом завязался лёгкий разговор обо всём и ни о чём сразу. Я рассказывала о себе, о своей жизни, а он шутил — легко, непринуждённо, с такой добротой и теплотой в голосе, что смех появлялся сам собой. Каждое его слово было простым, честным, а внимание к моим ответам показывало, что ему действительно важно, как я себя чувствую. Он терпеливо слушал, вставлял лёгкие комментарии, и его улыбка казалась такой искренней. Иногда он давал маленькие советы или осторожные замечания, будто заботливо ведёт кого-то, кто сам пока растерян. В его присутствии я чувствовала, что могу выдохнуть, что не нужно держать оборону. Страх полностью отпустил, напряжение ушло вместе с холодной грязью на одежде. Я погрузилась в разговор, и дорога вокруг перестала существовать. После бесчисленных разговоров я не сразу заметила, что мы остановились на обочине. Когда я прервала свой очередной рассказ из детства, с недоумением посмотрела на Ника. Он молчал и как будто собирался с мыслями, глаза были сосредоточены на чём-то невидимом. Я осторожно спросила: — Всё в порядке? Вам плохо? В ответ он лишь ухмыльнулся. Тревога мгновенно сжала горло цепью, сердце забилось чаще чем раньше. И вдруг он вцепился в меня своими мерзкими сухими губами, нарушая все границы. От него воняло перегаром и потом. Его руки начали ощупывать мою талию, забираться под одежду, щупать меня с такой наглостью и настойчивостью, что тело напряглось от отвращения и ужаса. Я оцепенела. Каждое его движение было болезненно навязчивым, холодно-пугающим, и я не могла поверить, что человек, с которым я только что разговаривала, стал источником такого ужаса. В голове словно неоновая вывеска горела мысль «только не это». В голове не укладывалось: человек, с которым мы только что так спокойно разговаривали, оказался источником опасности. Страх полностью заполнил сознание. И тут краем глаза я заметила бутылку с пивом. Сердце не переставало колотить как бешеное, но мысль использовать её как средство защиты моментально обрела решимость. Дыхание остановилось, я схватила бутылку и ударила со всей силы что смогла — осколки разлетелись по всей кабине, и Ник взвыл, схватившись за голову он прошипел: «ах ты шлюха». Я не стала ждать, пока он придёт в себя, и рванула к двери. Он схватил нож, пытаясь меня остановить, но я оттолкнула его и буквально вылетела из кабины фуры на обочину. Все произошло так быстро.  Сердце колотилось, руки дрожали, но я была свободна.