Часть 3 - Эпилог

Вечером, когда шумный день закончился, Макино и Домёдзи оказались вдвоём в саду возле особняка. Воздух был прохладный, тихий, и только стрекот сверчков нарушал тишину. Макино (вздыхая, вспоминая утро): — Эти твои друзья… они, кажется, теперь будут дразнить нас до конца жизни. Домёдзи (фыркает): — Пусть смеются! Мне всё равно. Я же не собираюсь оправдываться за то, что был рядом с тобой. (Макино оборачивается на него, прищурившись.) Макино: — Ты всё говоришь так громко и уверенно… но в лифте ты был совсем другим. Домёдзи (смущённо отводит взгляд): — Это… потому что там не было никого, кроме нас. (Он мнётся, а потом неожиданно берёт её за руку, крепко.) Домёдзи (тихо, но серьёзно): — Знаешь, Макино… я понял одну вещь. Даже если всё вокруг остановится, даже если я буду в самой дурацкой ситуации — если ты рядом, мне не страшно. (Макино на секунду теряется, но затем мягко улыбается, впервые без колкости.) Макино: — Ты иногда ведёшь себя как полный идиот… но сейчас… ты сказал очень правильно. (Она слегка сжимает его ладонь в ответ. Наступает короткая, тёплая пауза. Домёдзи, ошеломлённый её жестом, краснеет, но пытается скрыть радость.) Домёдзи (вдруг с привычной бравадой): — Ну, конечно! Я же гений чувств! Макино (смеётся, качает головой): — Вот именно… идиотский гений. (Они остаются сидеть рядом, их руки переплетены. И хотя ни один из них не произносит вслух слово «люблю», в этом простом молчании больше искренности, чем в любых признаниях. Лифт стал лишь смешным воспоминанием, но ночь, проведённая там вместе, — их тайным шагом навстречу друг другу.)