Глава 4. Гостиная Гриффиндора, сердце Слизерина

      Сентябрь — октябрь 1997 года.       Им удалось выдержать ещё два урока Защиты от Тёмных искусств без особых происшествий. «Тёмные искусства», — с отвращением напомнила себе Гермиона. Даже учебная программа теперь отражала новое название.       На следующем занятии Кэрроу как раз объявлял, что, как и обещал, они будут практиковаться на гриндилоу, когда в класс вихрем влетел Снейп и попросил Пожирателя Смерти выйти с ним.       Когда Кэрроу вернулся, его настроение явно испортилось. Он рявкнул, чтобы студенты наколдовали подушки или любые предметы, которые не жалко разрушить, и отрабатывали заклятия на них. Затем с грохотом захлопнул дверь своего кабинета и — что казалось почти невероятным — оставил их одних на целый час.       В следующую пятницу гриндилоу так и не появилось, и занятия вновь свелись к колдованию по подушкам.       — Ну что, как думаешь? — пробормотал Блейз сбоку, когда они вошли в класс. — Опять подушки?       Тео споткнулся, наступив Гермионе на пятку, и едва не столкнул её на Малфоя.       — Прости, — пробормотал он, поправляя сумку. — Просто… не думаю, что сегодня будут подушки.       Гермиона обернулась к нему и заметила, как болезненно дёрнулось его лицо.       — Что ты… — начала она.       Но договорить не успела.       — Не трудись садиться на своё место, Нотт, — раздался насмешливый голос Кэрроу. Его губы растянулись в зловещей ухмылке. У Гермионы похолодело внутри.       Она невольно вцепилась в руку Тео. Тот бросил на неё непроницаемый взгляд и осторожно высвободился. Остальные рассаживались настороженно: половина следила за Тео, другая — за Кэрроу. Невилл застыл на краю парты, Блейз остался стоять у двери, будто готов взорваться.       — Сядь, — прошипела Пэнси, дёрнув его за рукав. — Только хуже сделаешь.       Гермиона машинально опустилась рядом с Малфоем, от которого исходило зловеще спокойствие.       — С разрешением на этих глупых гриндилоу возникли проблемы, — протянул Кэрроу. — Но я согласовал новый урок с нашим заместителем министра образования… — Гермиона зажмурилась. — Амбридж. Кто же ещё. — И она считает, что вы готовы перейти к человеческим объектам.       По классу пробежал гул. Семикурсники не сдержали возгласов протеста.       — Так что я пригласил некоторых младших учеников, — с довольным видом объявил Кэрроу. — Те, кто плохо проявил себя на занятиях этой недели, добровольно помогут нам.       В ушах у Гермионы загрохотало. Дверь кабинета распахнулась, и вошли пятеро детей. Совсем крошечных — наверняка первокурсники. Их лица были искажены страхом.       — Нет! — громко сказал Симус.       Кэрроу издевательски расхохотался.       — Не волнуйся, Финниган, первым идёшь не ты.       Гермиона знала, что этот момент неминуем. Но когда он настал, оказалась совершенно не готова. Лицо Кэрроу исказилось восторгом. Он повернулся к Тео, стоявшему у доски с опущенной палочкой.       — Нотт. Сегодня ты отработаешь «Круциатус».       У Гермионы сжалось всё внутри. Она не Гермиона Грейнджер. Она — Дафна Гринграсс. Она не могла вмешаться. Правда? Воздух застревал в горле.       Тишина звенела. Тео закрыл глаза, сумка соскользнула с плеча, но палочку он не поднял.       — У меня нет на тебя целого дня, Нотт, — прорычал Кэрроу и грубо выволок вперёд одного из первокурсников.       Мальчик был слишком маленьким. Тёмные волосы, как у Гарри, только более гладкие. И взгляд — отважный, полный вызова. Гермиону чуть не вырвало.       — Если сам не можешь, — сказал Кэрроу, — я могу показать.       Палочка в руке Тео дрожала так, что Гермиона удивлялась, как она не выпала.       Нейтралитет. Гринграссы хотели оставаться в стороне, а взамен снабжали Орден сведениями. Но это не был нейтралитет. Дафна не стала бы стоять и молчать. А если бы это была Астория?..       — Не унаследовал отцовской смелости, да, Нотт? — оскалился Кэрроу. — Может, потренируемся на тебе самом?       Резкое движение слева вырвало Гермиону из оцепенения. Малфой поднялся. Его лицо было жёстким, глаза — пустыми.       — Не будь смешон, Амикус, — холодно произнёс он. — Я помогу ему позже.       Он шагнул вперёд, заслонил Тео и поднял свою палочку. Его рука была неподвижна. Кэрроу довольно оскалился.       Малфой посмотрел прямо на перепуганного мальчика. Губы его дрогнули.       — Круцио.       Голос прозвучал ровно, но эхом ударил в стены. Тео резко отвернулся. Гермиона не могла отвести взгляд.       Мальчик взвизгнул и рухнул на пол, бьющийся в агонии. Это длилось вечность. Или всего несколько секунд.       Первые ряды первокурсников разрыдались. Малфой стоял над жертвой, и вдруг ребёнок уставился прямо на него. Без страха, без ненависти. Лишь недоумение.       Всё произошло разом. Первокурсники бросились к двери; Пэнси и Блейз заслонили их от взгляда Кэрроу. Малфой сказал что-то, отвлекая Пожирателя. Кэрроу сиял от восторга.       Тео ссутулился, обхватив голову руками. Он выглядел так, будто вот-вот рухнет.       Невилл и Симус кричали, семикурсники метались, не зная, что делать.       Гермиона схватила Тео за запястья, заставляя сосредоточиться на её прикосновении.       — Мы уходим, — прошептала она. — Пошли.       Тео подчинился. Она вывела его за дверь, не отпуская, пока они не свернули к Большому залу. Как будто там действительно могла быть помощь.       Они тяжело дышали. Гермиона разжала пальцы. Тео поднял голову. У него тоже были зелёные глаза. Зелёные, как у Гарри.       — Я знаю, — неожиданно сказал он. Его взгляд был доброжелательным, но прямым, пронзающим. У Гермионы внутри всё похолодело.       — Тео, я… — Она не знала, что сказать.       Он лишь крепче сжал её руку. Его глаза смотрели прямо в её глаза. Сейчас было бы время вспомнить окклюменцию. Но она не могла.       — Ладно, — пожал он плечами и отпустил. — Забудь.       Гермиона не успела опомниться, как к ним неслась Пэнси; от неё буквально исходили волны ярости. А за ней, к изумлению Гермионы, бодро семенил Невилл Лонгботтом.       — Двигайся, Гринграсс, — рявкнула Пэнси. — Мы идём, мать твою, пить.

✧──────────✧

      Пэнси и Невилл повели эту пёструю компанию к башне Гриффиндора. Когда портретная дырка распахнулась, сердце Гермионы будто одновременно раскололось шире и наполнилось теплом.       Компания подобралась странная — хотя, учитывая её собственное положение, это было даже закономерно. Невилл, Симус, Лаванда, Парвати, Пэнси, Тео, Блейз и Гермиона повалились на диваны у камина, вызывая немало недоумённых взглядов.       Вскоре к ним присоединились Джинни с Луной, и Гермиона едва удержалась, чтобы не броситься на шею рыжеволосой подруге и не разрыдаться. Луна же и правда заключила её в объятия — сияя и приветствуя так, словно они давние подруги, — чем вызвала странные взгляды остальных. Гермиона вспомнила, что у Луны есть эта раздражающая привычка знать, и подумала, что, может, у Тео — что-то похожее, судя по его смутному признанию раньше. А может, и вовсе ничего не было, нервно напомнила себе она.       От всех этих мыслей разболелась голова, и она с благодарностью приняла щедро налитый огневиски от Симуса. Гермиона отпила слишком большую порцию — во всяком случае, для Дафны, которая, как она уже поняла, пила не меньше друзей, но делала это куда изящнее и незаметнее. Но сегодня ей было всё равно. День выдался настолько ужасным, что ни Пэнси, ни Блейз даже не удосужились издать привычное снобское замечание.       Несколько минут они только пили и вполголоса пересказывали случившееся — Невилл объяснял Джинни и Луне подробности. Когда он закончил, Джинни вспыхнула тем особым, чисто уизлиевским гневом, и Гермиона едва не улыбнулась от узнавания.       — И Малфой просто вызвался сам? — с отвращением спросила Джинни.       — Всё было не так, — спокойно возразил Блейз.       Симус фыркнул. Джинни уставилась на Блейза в полном недоумении. Даже Пэнси одарила его взглядом презрения.       — А как это тогда назвать? — резко бросил Симус.       Тео с тех пор, как они покинули класс, не произнёс ни слова. Он сидел рядом с Гермионой, сжимая стакан так, что костяшки побелели. На миг ей до боли захотелось действительно быть Дафной — знать, как его утешить. Но она только молча сидела рядом и наполняла их стаканы, когда те пустели.       — Если бы он не сделал этого, сделал бы я, — вдруг сказал Тео, резко подняв голову и вперив взгляд в Симуса и Джинни. — Он сделал это ради меня. Чтобы мне не пришлось.       Симус всё ещё выглядел оскорблённым, но промолчал.       Невилл вмешался тихо:       — Мы можем отказаться. Все. Если никто из нас не станет это делать, им придётся остановиться.       Пэнси громко фыркнула.       — Какая же это наивность, — отрезала она. — Заставить можно кого угодно и что угодно.       Она отвела взгляд и снова потянулась к бутылке.       — К тому же мы не можем так поступить, — пробормотала она, вновь наполнив стакан и отпив.       — Вы можете, — упрямо настаивал Невилл, нахмурившись.       Пэнси посмотрела на него холодно.       — Да, — произнесла она медленно, словно объясняя очевидное ребёнку. — Только когда за пределами замка узнают, что я открыто отказалась слушаться Кэрроу, меня не будут чествовать, как вас. В лучшем случае я лишусь семьи. В худшем — меня не станет.       Гермиона заметила, как Джинни побледнела. Невилл всё ещё смотрел на Пэнси со странным выражением — будто разрывался между ужасом и сочувствием, но был готов позволить злости взять верх и продолжить спор.       Прежде чем кто-то успел заговорить снова, портретная дырка распахнулась, и внутрь ввалились несколько измученных первокурсников.       У Гермионы сжалось сердце. Она автоматически поднялась, смутно вспоминая, что, хотя формально находилась не в своей гостиной, она — староста школы и должна проверить, в порядке ли дети. Один из них только что подвергся пытке — от рук старосты-мальчика. Мерлин.       Остальные лишь проследили за ней взглядами, но не встали, оставаясь у камина — вне пределов слышимости.       Мальчика — Блейк, кажется? — успокаивали одноклассники, но, когда Гермиона подошла, они инстинктивно отступили.       Она опустилась рядом с ним на колени и попыталась мягко улыбнуться:       — Ты был очень смелым, — сказала она. — То, что с тобой сделали, было ужасно.       Алкоголь на миг заставил забыть, что она — Дафна Гринграсс, а не Гермиона Грейнджер, и что ничего сделать не может.       — Это было преступление. Я не забуду, — пообещала она.       Мальчик уставился на неё, нахмурившись, словно в недоумении.       — Дафна? Ты же Дафна, верно? — неуверенно спросил он. Она кивнула.       Он быстро огляделся и снова посмотрел на неё.       — Я не думаю… не думаю, что это правда, — пробормотал он.       Брови Гермионы сошлись.       — Что ты имеешь в виду? Потому что это было в школе? Это не оправдание…       Маленький гриффиндорец резко замотал головой и понизил голос до шёпота, так что слышала только она:       — Потому что это на самом деле не больно, — прошептал он.       Гермиона не могла уложить это в голове.       — Что ты говоришь? Я же слышала, как ты кричал, тебе не нужно…       Он вновь покачал головой — теперь отчаянно. Смотрел умоляюще, будто жаждал, чтобы она поняла.       — П-перед тем как Малфой произнёс заклятие, я… услышал голос у себя в голове, — он тревожно взглянул на неё, словно надеясь, что она подтвердит его вменяемость. — И он сказал, что может сделать так, что заклятие будет ощущаться как лёгкий дискомфорт, понарошку. Но я должен закричать и изобразить, будто это худшая боль в моей жизни, иначе ему придётся повторить по-настоящему. — Слова вырвались стремительным потоком. Он был бледен, но в глазах горел живой огонь.       Гермиона уставилась на него, не веря своим ушам.       — Это не причинило тебе боль?       Мальчик серьёзно кивнул.       — Я притворялся. Как он сказал.       Её снова накрыло волной шока. Мысли метались.       — Я очень рада, что ты не пострадал. Но мне нужно спросить ещё кое-что, хорошо?       Он быстро закивал, явно стремясь помочь.       — Думаю, тебе не стоит рассказывать об этом кому-то ещё, — тихо произнесла она. Сделала глубокий вдох. — Боюсь, это может обернуться хуже для кого-то другого. Но я очень благодарна тебе за то, что ты поделился, и ты всегда можешь прийти ко мне снова.       Мальчик согласно кивнул и умчался к друзьям — уже заметно спокойнее.       Гермиона осталась на коленях там, где он её оставил. Бросила взгляд на ребят у камина и вновь ощутила странное утешение от того, что рядом оказались её собственные друзья, перемешавшиеся с друзьями Дафны.       Не попрощавшись, она в последний раз задержала взгляд на этой картине, поднялась и быстро выскользнула в портретную дырку.

✧──────────✧

      Глаза Гермионы сразу наткнулись на Малфоя, едва она вошла в гостиную. Он сидел в дальнем кресле, с головой в ладонях, не двигаясь.       — Я не хочу разговаривать, Дафна, — прорычал он.       Гермиона не обратила внимания и пересекла комнату, присев на край дивана рядом.       — Драко, — мягко произнесла она. Его имя всё ещё ощущалось чужим на её языке. — Я поговорила с тем первокурсником.       Он не шелохнулся, но ей почудилось, что он резко вдохнул.       — И? — спросил он глухо, наконец выпрямляясь. Его глаза оставались чёрными и мутными от окклюменции, но по лицу было видно: защита держалась тончайшей плёнкой, он из последних сил удерживал возведённые стены.       Гермиона прикусила губу.       — Он показался мне… менее подавленным, чем я ожидала, — произнесла она осторожно, внимательно следя за его выражением.       Серые глаза Малфоя впились в её взгляд, и Гермиона во второй раз за вечер подумала, насколько жалки её собственные щиты. Молчание затягивалось, становясь невыносимым.       — Дафна, — отчётливо сказал он. — Я использовал «Круциатус» на том первокурснике. Именно это все видели. Он выглядел так, будто испытывал сильнейшую боль.       У Гермионы перехватило дыхание.       — Верно, — прошептала она. — Именно это мы видели.       Малфой ещё мгновение удерживал её взгляд. И она заворожённо наблюдала, как мрак в его глазах понемногу отступает, уступая место холодному серебру. От огневиски у неё слегка кружилась голова. В комнате царила тишина; слышалось только его ровное дыхание да её собственное — прерывистое, неглубокое.       — Тебе стоит поспать, — тихо сказал он наконец и поднялся, направляясь к своей спальне. — День был слишком тяжёлым.       Гермиона осталась в гостиной. Сидела и смотрела на зелёные отблески, переливавшиеся в стёклах окон, выходящих в глубины Чёрного озера. А утром именно она первой встала, чтобы оставить на столе кружку свежезаваренного чая.

✧──────────✧

      Прошедшие выходные для Гермионы и Малфоя обернулись странным перемирием: они избегали разговоров, но вежливо кивали друг другу, встречаясь у дверей своих комнат или на кухоньке.       Пэнси, Блейз и Тео продолжали привычную игру в то, что всё идёт своим чередом. Но Гермиона не раз замечала, как Пэнси сверлит Малфоя мрачным взглядом через стол, думая, что никто этого не видит. У Гермионы не оставалось сил разбираться с её настроениями: она сама пыталась осмыслить, что произошло — между ней и Малфоем, между Кэрроу и тем первокурсником.       Не то чтобы она когда-то считала Малфоя воплощением зла. Зная о событиях на Астрономической башне в прошлом году, вспоминая разговоры с Дафной летом и их собственные столкновения за последний месяц, Гермиона понимала: как когда-то сказал Сириус, мир не делится на хороших людей и Пожирателей Смерти — каким бы красноречивым ни казалась Тёмная метка на руке Малфоя.       И всё же до недавнего времени она видела в нём избалованного, предвзятого, самодовольного мальчишку. В лучшем случае — после того как Дафна сумела растопить её сомнения и Малфой удивил привычкой по утрам оставлять чашку чая — она могла признать за ним лишь эгоизм и узость взглядов, где достойными внимания оказывались лишь некоторые… определённые люди.       Но в тот день он помог первокурснику-гриффиндорцу, рискуя собой. И Гермиона не находила этому иного объяснения, кроме простого желания поступить правильно. И не только это, напомнила она себе. Он сделал это, зная, что другие станут презирать его ещё сильнее, но тем самым уберёг Тео от той же участи.       Эта путаница в мыслях не отпускала её ещё несколько дней.       В воскресенье она занималась вместе с Тео и Блейзом в слизеринской гостиной, пока Пэнси обходила коридоры с Невиллом, всё так же избегая встреч с Малфоем.       В понедельник на Трансфигурации Гермиона выбрала место справа от Пэнси, а не рядом с Малфоем. Та никак это не прокомментировала.       Во вторник Гермиона наблюдала, как Малфой и Тео тихо переговариваются на Гербологии, подрезая щупальца дьявольских силков, и снова думала о дрожащей руке Тео и затуманенном взгляде Малфоя, когда тот поднимал палочку.       В среду она решила, что лучше сосредоточить силы на исследовании крестражей, чем тратить их на размышления о Драко Малфое.

✧──────────✧

      Ещё один сюрприз поджидал Гермиону в четверг, когда она составляла новый график дежурств префектов на следующий месяц. Малфоя, как и в последнее время, не было. Зато Пэнси после ужина увязалась за ней в их комнаты старост — пожаловаться на горы домашней работы, к которой так и не приступала, — и теперь сидела у неё за плечом, сверля взглядом таблицу.       — Что именно ты делаешь, Дафна? — требовательно спросила она.       Гермиона вздрогнула.       — График дежурств, — ответила она, искренне недоумевая, что вызвало у Пэнси такой тон.       — Да, но зачем ты изменила мои дежурства? — голос подруги прозвучал резко. Гермиона озадаченно уставилась на пергамент.       — Я же не добавила тебе новых дежурств, Пэнси, всё точно так же, как было раньше…       Пэнси театрально вздохнула и выхватила расписание у неё из рук.       — Нет, Гринграсс. Я о том, почему у меня другой напарник. Я не хочу эту чёртову Падму Патил.       Гермиона развернулась к ней и прищурилась.       — То есть ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — чтобы я оставила тебе в напарниках Невилла Лонгботтома на все дежурства? Несмотря на тот вой, что ты подняла в начале семестра?       Пэнси резко вскочила и сунула пергамент обратно в её руки.       — Я ничего не говорю, — оборонительно отозвалась она. — Я просто прошу свою лучшую подругу не лезть в моё дело.       На лице Гермионы расцвела восторженная улыбка. Она не чувствовала себя такой лёгкой уже очень давно.       — Пэнси Паркинсон, — выдохнула она. — Ты что, просишь меня специально устраивать вам с Невиллом время наедине?       Пэнси метнула в неё свирепый взгляд, уже раскрывая рот для резкой отповеди, но дверь в гостиную внезапно распахнулась, и вошёл Малфой. Подруга захлопнулась быстрее, чем Гермиона когда-либо видела.       Глаза Гермионы сияли, а Пэнси метала в неё убийственные взгляды.       — Драко! — радостно окликнула Гермиона. — Какое удачное совпадение! Я как раз завершаю расписание дежурств префектов.       Малфой замер на пути к своей комнате, настороженно глядя на Пэнси.       — Это… хорошо, — осторожно произнёс он. — Тебе нужна моя помощь? Извини, я был в библиотеке, работал над эссе по Зельям…       Он осёкся, заметив, как Гермиона расплылась в улыбке, а Пэнси вихрем пронеслась мимо и вылетела из комнаты, даже не взглянув на него.       — Нет, — изящно ответила Гермиона. — Думаю, я прекрасно справлюсь сама.

✧──────────✧

      В пятницу их снова ждало занятие по Тёмным искусствам.       Семикурсники больше часа терпели, как Кэрроу почти благоговейно разглагольствует о новых политических решениях Министерства — о расширенном применении боевых заклятий в условиях «высокой угрозы гражданских беспорядков, нависшей над волшебным обществом».       Гермиона отсчитывала минуты до конца пары, надеясь, что сегодня удастся обойтись без повторения прошлой катастрофы.       — Как мы уже обсуждали, Министерство решило, что разумно практиковаться в прикладных аспектах этих заклятий, — продолжал Кэрроу. — В течение следующего месяца я покажу вам, как правильно их использовать. Освоение может привести к… вознаграждению, — мрачно подчеркнул он.       У Гермионы в животе скрутило сильнее обычного. Уроки окончательно превратились в откровенный курс вербовки на сторону Тьмы, с намёками, что тёмные заклинания теперь не только легальны, но и обязательны в новом порядке.       — Тёмный Лорд, — вещал Кэрроу, — который, разумеется, никогда не был побеждён…       — Это ложь, — резко сказал Невилл.       Гермионе показалось, будто её отбросило во времени на два года назад. На миг перед глазами вспыхнуло воспоминание: черноволосый мальчишка с зелёными глазами и шрамом-молнией, кричащий в Зале, что Волдеморт вернулся, и он сам это видел.       — Гарри Поттер уже побеждал твоего хозяина.       Глаза Кэрроу чуть не вылезли из орбит, лицо перекосило от ярости. Ученики тревожно переводили взгляды с преподавателя на Невилла; кое у кого в глазах мелькнул настоящий ужас. Гермиона скорее почувствовала, чем увидела, как рядом напрягся Малфой. А Симус, сидевший напротив Невилла, широко ухмыльнулся.       — Ты жалкий предатель крови, Лонгботтом, и заткнёшь свою поганую пасть! — взвыл Кэрроу.       — Твой хозяин никогда не побеждал Гарри, — громко и твёрдо продолжал Невилл, лицо его горело решимостью. — И ещё у него не было тела лет тринадцать, что вряд ли так уж впечатляюще…       Голос Невилла оборвался, хотя губы продолжали двигаться. Кэрроу захохотал и двинулся по проходу к нему. Но прежде чем успел дойти, в голос вступил Симус, подхватывая эстафету:       — Да ты кусок дерьма, и остаток своей жалкой жизни проведёшь в Азка…       Ещё один взмах палочки — и Симус тоже осёкся, лицо его налилось красным, пока он безуспешно пытался говорить.       — Довольно! Сейчас посмотрим, какие вы смелые, тупые гриффиндорцы, — прорычал Кэрроу, надвигаясь на Симуса.       И вдруг снова раздался голос Невилла:       — …окружённые толпой трусов, которые и думать-то сами не способны!       — Silencio! — завопил Кэрроу, резко обернувшись к нему. На лице его ясно читалось замешательство.       Невилл умолк, но теперь каким-то образом освободился Симус. Он подхватил с того места, где остановился:       — …надеюсь, тебе попадётся камера на двоих с Фенриром Сивым, ублюдок ты, мать твою!..       Кэрроу почти захлёбывался от ярости. Из его палочки вырвалась алая вспышка и ударила в Невилла. Тот согнулся, но, подняв голову, уже смеялся, хотя по щеке стекала струйка крови из свежей раны под глазом. Ещё один яростный взмах палочки — и смех оборвался.       Остальной класс застыл в ужасе и изумлении. Симус, продолжавший изрыгать проклятия, теперь был грубо выдран Кэрроу из-за парты.       На краю поля зрения Гермиона заметила движение и вздрогнула. Пэнси сидела с палочкой в руке под столом; её корпус частично заслоняли вытянутые длинные ноги Блейза — тот выглядел так, будто просто лениво развалился. Пэнси уловила её взгляд, слегка качнула головой и одарила быстрым самодовольным смешком.       Палочка Пэнси едва дрогнула — и в классе снова раздался голос Невилла, полыхающий издёвкой.