Глава 11. Дом, где боли учат петь

      Январь 1998 года.       — Это должна быть я.       Они спорили, казалось, уже часами. Если бы Тонкс не была настолько беременна, что на неё больно было смотреть, Гермиона, пожалуй, давно бы наслала на неё какое-нибудь заклятие. Люпин — вечный миротворец — выглядел измождённым; Гарри с Роном метались между сторонами и выпускали пар, по очереди наезжая на каждого. Блейз — словно всю жизнь тут и был — стоял рядом с Гермионой и внимательно следил за перепалкой. На пороге кухни нервно переминалась Сьюзан Боунс; Гермиона машинально отметила: должно быть, её прислали на подмогу в штаб-квартиру.       — Я — наш лучший шанс отправить туда кого-то, кого не убьют на месте, — повторила она, наверное, уже в сотый раз.       — Мы скажем, что у нас есть информация, — подхватил Дин, шагнув ближе. — Это даст нам время.       — В этом-то и дело, — едва не взорвалась Тонкс. — Мы считаем, что Волдеморт сейчас там. Тебе придётся оказаться с ним в одной комнате.       Её волосы были угольно-чёрными вместо привычного жвачечно-розового — словно ярость не помещалась в краску. Гермиона подумала об Андромеде и Сириусе — и её поразило: хотите вы того или нет, но все эти люди — так или иначе — семья Малфоя.       — Ну… это… — она запнулась. Мысль и раньше приходила в голову, но среди лихорадочного поиска способа проникнуть в поместье она на миг упустила, кто именно может ждать их там вместе с Луной.       — Он будет пытать тебя, чтобы вытянуть сведения, — ровно сказала Тонкс. — То, что тебя, возможно, не убьют сразу, не делает это безопасным. Наоборот. Ты не поедешь, Гермиона.       Люпин выглядел мучительно неловко. Рон оттолкнулся от стены и навис над столом; костяшки пальцев побелели.       — Мы не можем просто оставить её там, — сказала Гермиона — и возненавидела себя за то, как дрогнул голос.       Гарри кашлянул; все взгляды разом повернулись к нему. Он словно испытывал физическую боль и говорил только с Гермионой. Вина в голосе была почти осязаемой.       — Его там нет.       Дин и Сьюзан переглянулись в полном недоумении. На лице Рона застыла смесь злости и обречённости. Люпин с Тонкс тихо, но яростно спорили; Гермиона их не трогала.       — Откуда ты знаешь? — быстро спросила она, игнорируя шёпоты.       — Он за границей, — вздохнул Гарри, машинально потирая шрам. — Я видел его… он что-то ищет… не уверен, что именно. Что-то, связанное с его палочкой. Но так или иначе, уже несколько дней он не в стране, и, кажется, пока не нашёл, что ищет, так что… — лицо Гарри потемнело. — Думаю, сегодня ночью в поместье Малфоев его не будет.       Мысли у Гермионы метались; хотелось выспросить, как и почему Гарри снова «видит» Волдеморта, что ещё он знает про палочку и что они с Роном и Люпином утаили за каникулы. Но она лишь коротко кивнула — и они обменялись взглядом мрачного согласия. В конце концов, она не раз ходила с Гарри на спасательные операции, придуманные на коленке, — он ей должен. Впрочем, напомнила она себе, — Луна тоже.       Тонкс снова раздражённо зарычала и метнула на Люпина яростный взгляд; тот тяжело вздохнул.       — У меня нет идей получше, — обречённо произнёс он, и Гермиона, с едва заметным упрямым удовлетворением, отметила: похоже, она дожала его.       Это было на следующий день после её разговора с Минервой — и, головокружительный трансгрессий, спустя всего пару суток после возвращения в Хогвартс Гермиона снова сидела на кухне на площади Гриммо. Макгонагалл вовсе не разделяла её стопроцентной уверенности, что Малфой действительно пытался намекнуть: Луну держат в поместье. Но нехотя согласилась: дала ей один из портключей, чтобы предупредить Орден. На случай, если пропадёт на ночь, состряпали историю — то ли гениальную, то ли до смешного шаткую: Минерва попросит мадам Помфри объявить, будто Дафну скрючило от менструальных спазмов, и ей нужно остаться в больничном крыле под наблюдением и обезболивающими.       Когда Гермиона приземлилась на кухне, её ошеломило зрелище: Блейз ужинает вместе с Гарри, Роном, Дином, Сьюзан, Люпином и Тонкс; Кикимер разливает рагу, все мирно болтают. Правда, эффектное появление моментально превратило идиллию в бедствие: половина мисок опрокинулась, Кикимер зло на неё зыркнул и пробурчал что-то крайне нелестное о её происхождении.       Не обращая внимания, Гермиона скороговоркой пересказала туманный «привет» от Малфоя и свою догадку: Луна — в поместье Малфоев, где он виделся и успел перекинуться с ней парой слов на каникулах. Облегчение на лице Блейза было настолько явственным, что Гермиона едва удержалась от того, чтобы по-товарищески обнять его — и заставила себя сдержаться.       Блейз требовал немедленно аппарировать в поместье, уверяя, что по дружбе с Малфоем у него по-прежнему будет доступ и он «сымпровизирует». Но остальные быстро сошлись: идея чудовищная и почти наверняка провалится. Он предложил воспользоваться домовым эльфом, который, как он знал, способен аппарировать прямо на кухню Малфоев и обратно, но Гермиона раз за разом настаивала: нельзя делать ничего, что выдало бы Малфоя как источник сведений. Появление Блейза — равно как и случайного эльфа — вызвало бы чудовищные подозрения. Скрепя сердце, но всё же, остальные согласились: так будет только хуже.       Чтобы разрубить узел, Сьюзан резонно заметила: прежде чем планировать спасение, кому-то из Ордена нужно собственными глазами убедиться, что Луна действительно в поместье — или же инсценировать, будто об их пленнице стало известно иным способом. Гермиона с благодарностью приняла эту неожиданную поддержку и быстро согласилась.       Блейз тут же снова вызвался идти сам, но Люпин переубедил его: его появление лишь отвлечёт и может сорваться. Пожиратели, возможно, вообще не знают, что он незаконно исчез из Хогвартса, и неразбериха с его лояльностью обернётся не тем, что его бросит в ту же изолированную часть поместья, где держат Луну, а целым клубком новых проблем.       Именно Дин предложил идею настолько вдохновляющую, что у Гермионы впервые за много дней шевельнулась надежда. Он числился в новом списке розыска Министерства как незарегистрированный магглорождённый — как и Гермиона — и считал логичным «случайно» попасться Ище́йкам где-нибудь в Уилтшире или рядом с ним. С учётом связи Гермионы с Гарри их, с большой долей вероятности, доставят в поместье Малфоев. Там их, скорее всего, посадят туда же, где держат Луну, рассуждал Дин: получится, будто они наткнулись на неё случайно — а дальше они воспользуются спрятанными портключами, чтобы выбраться, несмотря на возможные антиаппарационные чары.       Тонкс взбесилась: она наотрез отказалась использовать Гермиону — или Дина — как приманку, да ещё с такой хлипкой надеждой, что их доставят именно туда и, вдобавок, не убьют на месте. Она и вовсе не была уверена, что Гермиона правильно поняла намёк Малфоя, и требовала, чтобы та вернулась и спросила его напрямую.       Спор тянулся бесконечно, и в какой-то момент Гермиону это окончательно утомило.       — Кто ещё это сделает? — яростно бросила она Тонкс, которая упёрто сверлила её взглядом через весь длинный стол.       — Никому и не нужно этого делать, Гермиона! Мы даже не уверены, что риск оправдан!       Блейз уже раскрыл рот для возражения, но Гермиона опередила его, перехватив слова, которые, очевидно, готовы были сорваться у него с губ:       — Ты бы сделала это ради меня.       В ответ повисла тишина. Гермиона перевела взгляд на Гарри, нервно переминавшегося с ноги на ногу. По выражению его лица она поняла: спор выигран. Ему нечего возразить — потому что это правда, — и в груди болезненно кольнуло.       — Гермиона, — голос Тонкс стал тише; та снова повернулась к ней и прочитала в её лице голый страх. — Я не хочу, чтобы ты шла прямо на бойню.       — Я справлюсь, — ответила Гермиона. Голос дрогнул, но она не отвела взгляда. Наконец Тонкс покачала головой; плечи опали — поражение принято.       — Я помогу с маскировочными чарами, — тихо сказала Тонкс. — Для портключей. И вам обоим стоит взять запасные палочки.       У Гермионы болезненно сжалось сердце; она раскрыла рот — сказать «спасибо» или хоть что-то похожее, — но Дин и Блейз отвлекли её раньше, чем она нашла слова.       — Придётся зачаровать портключи по-разному, — говорил Блейз, и Дин энергично кивал.       — А если сделать их на таймере, чтобы сработали по очереди? — предложил Дин, проводя пальцами по коротким волосам. — Если один пропустим, следующий сработает через пару минут.       Тонкс снова что-то зло пробормотала себе под нос:       — Гермиона, ты паршивый окклюмент, так что ставь портключи на короткие интервалы.       Гермиона поморщилась и послушно кивнула.       Блейз задумался:       — Надо, чтобы портключи вели не на штаб-квартиру, а в другое место, где их встретят люди Ордена — на случай, если кто-то попробует прицепиться к перелёту.       Парни обменялись мрачными взглядами.       — Пойдём сегодня ночью? — резко спросила Гермиона, и оба разом умолкли, обдумывая.       — Сегодня, — решительно сказал Блейз. Дин ни секунды не колебался и кивнул.       Гермиона помедлила и тихо произнесла так, чтобы слышал только Блейз:       — Астория. Если со мной что-то случится, ты должен воспользоваться портключами, добраться до Хогвартса, вытащить её и доставить сюда или в другой безопасный дом. Немедленно. Минерва прикрывает меня только до утра; дальше отсутствие Дафны станет очевидным.       В его взгляде вспыхнуло яростное согласие.       — Обещаю. — Он запнулся, и на миг её даже смутило, с какой пристальностью он на неё смотрит. — Гермиона, у меня не было возможности поблагодарить тебя.       Она вздрогнула.       — Я…       — Нет, подожди, — перебил Блейз. — Вчера я говорил с Дафной. — Он закатил глаза и на секунду стал похож на того самого Забини. — Точнее, в основном это Дафна говорила на меня часами. А потом я пришёл сюда и поговорил с этой очаровательной компанией. — Гермиона уже почти нахмурилась в укор, но вовремя заметила: в его тоне нет злости. — Они многое объяснили. К чему я веду: я знаю, что ты сделала — и что делаешь — в Хогвартсе, для Дафны и её семьи, не говоря уже о чёртовом волшебном мире. Возможно, я должен был бы злиться из-за лжи, но хочу, чтобы ты знала: всё, что я чувствую, — это благодарность.       Слова ударили по Гермионе, как кувалдой, и она не знала, что ответить. Последствия её обмана — тема, о которой она старательно не думала. Казалось, возможны лишь два исхода: либо её поймают — и тогда, скорее всего, она будет мертва и объясняться уже не придётся; либо это будет означать, что они каким-то образом победили и у них появится время для подобных разговоров. До тех пор, пока это казалось невыносимо далёким, она запрещала себе мечтать.       — Гермиона, — тембр у Блейза был неожиданно мягким, бархатистым. — Ты рискнула всем ради меня. И сейчас собираешься сделать это снова. Я никогда не смогу выплатить этот долг.       Глаза у Гермионы затуманились, и она вцепилась в спинку деревянного стула, чтобы удержаться.       — Блейз, я не планировала… я не знала, что… мне так жаль.       Несмотря на страх, всё ещё застрявший в морщинках у глаз со дня исчезновения Луны, Блейз чуть улыбнулся.       — Гермиона, повторяю: передо мной тебе не за что извиняться. С нетерпением жду момента похвастаться, что подружился с неотличимой от настоящей Гермионой Грейнджер. Более того, я особенно рад рассказать всем знакомым, сколько раз видел её в стельку пьяной — до того, что нам приходилось левитировать её в постель, пока она, шатаясь, читала лекцию о дурном примере для младших и просила отнести её не в комнату, а в библиотеку. — Он на самом деле рассмеялся. — Честно, теперь многое становится понятнее.       Она покраснела, закатила глаза, но всё же улыбнулась сквозь слёзы:       — Я тоже рада, что знаю тебя, Блейз Забини.       — А теперь — о Драко, — голос Блейза вдруг стал ледяным. — С ним тебе будет куда сложнее.       Прежде чем Гермиона успела ответить, с другого конца кухни раздался голос:       — Гермиона?       Она обернулась и увидела Гарри — в паре шагов, с хмурым взглядом и тенью сомнения на лице. Оставив Блейза с Дином обсуждать, где именно им инсценировать поимку, она пересекла кухню и остановилась рядом с Гарри.       — Привет, Гарри, — мягко сказала Гермиона.       — Ты уверена, что понимаешь, во что ввязываешься? — спросил он; тревога ясно читалась в его глазах. Они были как у Тео, рассеянно подумалось ей. Или у Тео — как у него? В любом случае это почему-то успокаивало.       — Не уверена, — нервно усмехнулась она. — Но я должна попробовать, правда?       Гарри выдавил кривоватую улыбку:       — Кажется, я плохо на тебя влияю.       Она рассмеялась — на этот раз по-настоящему:       — Если ты так думаешь, тебе бы увидеть тех слизеринцев, которых мне приходилось терпеть.

✧──────────✧

      Гермиона и Дин бесцельно ковыряли прутиками в костре, который еле-еле развели в своём «лагере», каждый раз подпрыгивая от любого шороха.       План простой, напомнила себе она. По сведениям Ордена, в этих лесах шныряли Ищейки. После того как они с Дином правдоподобно повозятся с разбивкой лагеря, ей предстояло «случайно» выйти за пределы защитных чар и выдать себя — будто разыскивает поблизости ручей, из которого, по легенде, они ловили рыбу.       План был вполне годный.       Она бросила на Дина взгляд, поднялась и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.       — Ну, я тогда… схожу, посмотрю. — Даже самой себе прозвучала нелепо, но она всё ещё находилась под защитой, и особой тонкости пока не требовалось.       — Конечно, — легко откликнулся Дин, косым взглядом отмечая край чар. — Если что-то найдёшь — крикни.       Они встретились глазами; она коротко кивнула.       Лес пах чем-то знакомым, но уловить, чем именно, не получалось. Воздух стоял неподвижный, и всё же пальцы покалывало — лес гудел магией и жизнью. Гермиона крепче сжала палочку — не свою, а «приманочную», которую дала Тонкс; её Рон когда-то снял на вылазке с какого-то Пожирателя или его прихвостня. Крадучись, она двинулась вдоль берега негромкого ручья.       Это случилось даже быстрее, чем она предполагала.       Воздух расколол оглушительный треск, и сердце ухнуло — хотя она этого ждала. Более того — на это надеялась.       Фигуры материализовались вокруг: одни в чёрных плащах, другие оборванные, с голодной жадностью в глазах. Один шагнул к ней; она вскинула палочку, нацелив прямо в грудь. Рука дрожала лишь чуть-чуть.       — Что у нас тут? — Голос сочился злобой и возбуждённой хрипотцой. С нарастающим ужасом Гермиона поняла: звучит он лишь наполовину по-человечески.       — Дин! — выкрикнула она сдавленно — как и было задумано, но и по чистому инстинкту, отчаянно молясь, что не ушла слишком далеко и он услышит.       Очертания впереди прояснились — и догадка подтвердилась. Фенрир Сивый: широкоплечий, наполовину покрытый свалявшейся шерстью, с вытянутыми к ней когтями. Он оскалился безумной ухмылкой, скользя по ней взглядом.       — Лицо знакомое, девчонка, — прохрипел он.       У Гермионы подкосились колени.       — Гермиона! — донёсся голос Дина с той стороны, где она его оставила, и она резко обернулась. Несколько тёмных фигур тоже дёрнулись туда, и Гермиона воспользовалась моментом — швырнула наобум пару джинксов в заросли. По крайней мере одно тело глухо рухнуло, ещё одно взвыло от ярости.       — А вот теперь, — промурлыкал Сивый, приближаясь, — кажется, я тебя и вправду узнал.       Её качнуло; на миг она всерьёз подумала об аварийном портключе. Сивого в их планах не было. Орден уверял: Ищейки тут — мелкая шушера, тупые дармоеды, охочие до лёгкого галеона, ничего по-настоящему опасного. Бояться до трясучки она собиралась только тогда, когда их доставят в поместье.       — Не подходи ко мне! — хрипло выкрикнула она и, пятясь, задела ногой корень, едва не споткнулась. Слева Дин сцепился с одной из бесформенных теней — палочки забыты, он отчаянно пробивался к Гермионе.       — А вот это вряд ли, — взвизгнул Сивый. Он облизнул губы и кивнул ближайшему волшебнику: — Заберите её с нами.       Приказ исполнили быстро. Гермиона швырнула в Сивого бесполезное «Окаменей!» — он даже не заметил, как заклятие отскочило, — и тут же рухнула на землю, больно ударившись правым запястьем так, что стало мерзко ясно: оно треснуло. Её связали за руки и ноги, из пальцев вырвали запасную палочку.       — Я знал! Это грязнокровка Поттера, — с торжеством заявил Сивый. — Он назвал её Гермионой.       Ищейка, дравшаяся с Дином, хихикнула от восторга и сильнее вжала каблук ему в шею. Похоже, скрутить Дина удалось: он лежал на земле, до чёртиков злой.       Гермиона тщетно пыталась возвести свои жалкие окклюментические стены, когда Сивый сжал её за плечо когтистыми пальцами. Прежде чем успела подумать о чём-либо ещё, что-то дёрнуло за пупок — и мир перевернулся.

✧──────────✧

      Их перенесло к затейливым воротам, которые Гермиона прежде только воображала, но которые невозможно было не узнать: витиеватая «M» и прочие аристократические изыски безошибочно обозначали вход в поместье Малфоев. Сивый на миг о чём-то повздорил с эльфом, после чего их пропустили; её грубо поволокли через тяжёлые филёнчатые двери и по коридору — столь богато отделанному гобеленами, картинами, волшебными портретами и каменными бюстами, должно быть, предков Малфоя, — что она на секунду почти отвлеклась, несмотря на шаткость положения. Наконец их втолкнули в парадную гостиную, где с потолка свисала ослепительная люстра, разбрызгивая по стенам сотни осколков света.       Насколько позволяли верёвки, она вытянула шею, чтобы убедиться: Дина тащат следом — один из прихвостней Сивого волок его без церемоний. Их взгляды встретились; он едва заметно качнул подбородком — почти кивнул.       Они дошли до сюда.       Когти Сивого всё ещё впивались ей в руку, и, по мере того как первый шок отступал, боль проступала отчётливее. Новая волна ужаса накрыла её, когда она попыталась понять, прокололи ли когти кожу. В памяти лихорадочно перелистывались страницы с третьего курса: может ли царапина не обратившегося оборотня оставить необратимые последствия? Билл… его укусили, или поцарапали, или изодрали… и что именно имела в виду мадам Помфри, когда сказала «искромсан»?       Истерический поток прервали новые голоса, и она заставила себя взять себя в руки. Из своей странной позы — наполовину стоя, наполовину обмякнув, прижатая к боку оборотня — ей пришлось вытянуть шею, чтобы охватить взглядом происходящее.       Лучше бы не смотрела.       К ним выступила Беллатриса Лестрейндж — вздыбленные чёрные волосы, ещё более безумные глаза. Рядом — худощавая фигура Нарциссы Малфой, резкий контраст: бледная там, где сестра — тьма; в одном облике — вменяемость против колеблющейся на грани безумия неустойчивости.       — У тебя грязнокровка? — почти захлёбываясь, выкрикнула Беллатриса и стремительно двинулась к ним. Гермиона попыталась отпрянуть, но Сивый выставил её перед собой, как щит.       — Девка Поттера, — с гордостью заявил он, всё так же тиская её когтистой хваткой. — Видишь?       Беллатриса грубо сжала её подбородок свободной рукой — другой уже размахивала палочкой, как ножом. Окклюмировать казалось безнадёжным: Гермиона знала, что все её чувства написаны на лице (мысленно извинилась перед Тонкс за свою никудышную учёбу), — но хотя бы постаралась не встречаться с ней взглядом.       — Ты уверена?       — Он назвал её «Гермиона», — встрял один из Ищеек. Дин охнул: его конвоир дёрнул верёвки, и на миг глаза Беллатрисы метнулись к нему.       — Что у нас здесь? — ведьма резко переводила взгляд с Дина на Гермиону; мысли у неё, казалось, лихорадочно мельтешили. — Уж не Поттер ли?       Сивый пожал плечами:       — Он был с ней.       Это, похоже, на мгновение удовлетворило Беллатрису. Она щёлкнула пальцами, и Гермиона почувствовала, как невидимые руки грубо вырывают её из хватки Сивого и швыряют к ногам Беллатрисы. Рядом рухнул Дин — лицо с жутким треском ударилось о мрамор.       — Что ж, — захихикала она, — перед тем как звать Лорда, посмотрим, чем они тут занимались.       Гермиона попыталась встретиться с Дином взглядом, но её отвлёк гул шагов слева, сверху. С большим трудом, прижимая к себе повреждённое запястье, она снова повернула голову, пытаясь увидеть, кто вошёл в зал.       А потом мир закружился.       Появился Люциус Малфой — его нелепая золотая трость, как всегда напоказ, звонко постукивала по полу. А рядом с ним, на шаг позади, — непостижимо — шёл Драко Малфой.       Гермиона крепко зажмурилась и вновь распахнула глаза, проверяя, не мерещится ли. Где-то в отдалении доносились голоса: Беллатриса спорила с Сивым и Ищейками, потом спор перерос в возню. Но она видела только одно — ужас на лице мальчишки, остановившегося в нескольких шагах: расширенные глаза, растерянность; он уставился на неё, будто она — последнее, что ожидал здесь увидеть. В чём, истерически признала Гермиона, он, вероятно, был прав.       Беллатриса вернулась стремительным шагом — каким-то образом расправившись с Ищейками и оборотнем, — даровав Гермионе лишь мимолётное облегчение. Снова уткнув в неё внимание, она дёрнула Гермиону за волосы, вытягивая в неудобную полустоячую позу; пальцы, впиваясь в пряди, нещадно натянули кожу на голове.       — Драко! — крикнула Беллатриса. — Иди сюда. Это она, правда?       Гермиона увидела, как лицо Малфоя снова застыло каменной маской; бесстрастие легло на черты, будто их вырезали, но в глазах мелькнуло сомнение.       — Я… я не знаю.       Тётка нахмурилась и снова резко дёрнула Гермиону за кудри.       — Ты шесть лет учился с Поттером и этой грязнокровкой, Драко. Неужели не помнишь, как она выглядит?       Лицо Малфоя побледнело под маской, и — будто помимо воли — его взгляд метнулся к матери. Нарцисса шагнула вперёд, не сводя глаз с сестры. Когда заговорила, голос её был спокойным, почти лениво-пренебрежительным, словно всё это лишь мешало более важным делам:       — Похожа. Но я видела её всего раз — когда та была ребёнком. Уверенности у меня нет.       Беллатриса поморщилась и без предупреждения разжала пальцы. Гермиона рухнула на пол, вырвав невольный стон; огонь боли ещё расползался по коже головы. Взмах палочки — и Дина подтянуло к ней по мрамору.       — А этот? Он твоего возраста, Драко. Он сообщник Гарри Поттера?       Теперь вперёд шагнул Малфой.       — Я… кажется, он из Хогвартса, да. Но имени не знаю. Очевидно, я не ошиваюсь с грязнокровками и предателями крови, так что всех не помню, — голос прозвучал ровно, но Гермиона заметила, как у бедра дёрнулась рука.       Беллатриса раздражённо выдохнула и закатила глаза:       — Отведи его в подвал, Драко. Я займусь им позже.       Малфой наклонился, ухватил Дина — и они исчезли из поля зрения. Гермиона не успела решить, не там ли, в подвале, Луна, — и не значит ли это, что попытаться бежать нужно прямо сейчас, — как Беллатриса снова дёрнула её за волосы и, швырнув, выволокла под люстру.       — Посмотрим, удастся ли выжать из тебя что-нибудь полезное до того, как я позову Лорда и сообщу, что у нас кое-что интересное, грязнокровка, — пропела Беллатриса, нацелив палочку.       Последняя ясная мысль мелькнула прежде, чем первое заклятие ударило: «Но Малфоя не должно было здесь быть».       Дальше время поплыло. Минуты могли растягиваться в часы или скукоживаться в секунды. Гермиона то вываливалась из собственного тела, то возвращалась в него, пока боль накатывала валами — мучительными, обжигающими, прожигающими каждый нерв снова и снова, без конца. Казалось, она кричит, умоляя прекратить, но она не понимала — её ли это голос. Сквозь глухую судорогу она будто на дне сознания ощутила резкое давление на левом предплечье — отдельную, колющую боль, — но и она тонула в общем, всепожирающем аду.       Кто-то вопил ей в лицо, о чём-то спрашивал, но это не имело значения. Где — кто? Кто такой Гарри? На миг она не могла вспомнить, должна ли вообще знать Гарри; знала ли Дафна Гарри; кем она сейчас должна быть; в чьём теле и почему так больно; где она — и почему там Малфой…       А затем — тьма. На секунду отсутствие боли обрушилось таким же сокрушительным шоком, как сама боль. Она пыталась привыкнуть к этому странному ощущению.       Сверху донеслись смутные звуки. Она попыталась открыть глаза — будто их запечатали. Наконец один глаз приоткрылся — и она увидела мужчину, которого не видела много лет: с хрипом взбегая из подвала, куда увели Дина, Петтигрю нёсся с нарочито паническим выражением.       — Госпожа! — писклявым, но на удивление громким голосом взвизгнул он. — Девчонка… девчонка исчезла! И остальные тоже!       Её накрыла волна облегчения. Дин справился. Они ушли. У них получилось. Луна жива. Дин жив. Живы. Теперь ей оставалось только как-то выбраться самой.       Беллатриса резко обернулась; Петтигрю съёжился под прицелом её палочки.       — Что?! — взвизгнула она. Люциус тоже рванул к нему. Пока они стояли к Гермионе спиной, та попыталась, едва дыша, перевести дух. Но не успела: тёплые руки сомкнулись на её запястьях.       Она инстинктивно отпрянула — боль вспыхнула в правом запястье, в котором, кажется, был треск, и на другом предплечье. Подняв взгляд, она встретилась со знакомыми серыми глазами — расширенными от ужаса.       — Грейнджер, — хрипло прошептал Малфой.       Мысли рассыпались. Она только чувствовала, насколько бережно его пальцы держат её — чуть дрожа; как он будто пытается приподнять, помочь… но как? Зачем?       Беллатриса и Люциус всё ещё орали на Петтигрю; серебряная рука жалась к груди, настоящая ладонь беспомощно металась. За плечом Малфоя, в размытом пятне, виднелась Нарцисса: она тревожно металась взглядом между сестрой, мужем и сыном, руки полу-протянуты — словно не решаясь, куда броситься.       — Драко, — прохрипела Гермиона.       Его взгляд снова впился в её глаза; в них боролись растерянность и ужас. Но прежде чем кто-то успел шевельнуться, внимание притянул внезапный оранжевый свет — он сочился из бегунка молнии на её куртке. От этого зрелища ей захотелось вслух вскрикнуть от облегчения.       Свечение нарастало. На мгновение она в отчаянии подумала — схватить Малфоя и утащить с собой, туда, где он будет в безопасности от всего, что последует, когда она исчезнет. Пальцы сами сжались, вцепившись в ткань его рубашки. Но порыв схлынул: она разжала руку и, наперекор раскалывающей боли, оттолкнулась — насколько могла резко.       Знакомая тяга дёрнула за пупок, мир завертелся, и на прощанье Гермиона успела увидеть одно: лицо Малфоя, застывшее в абсолютном, совершенном шоке.