Глава 16. Я вернусь за тобой

      Февраль 1998 года.       Поначалу Гермионе было трудно прийти в себя после эйфории от уничтожения крестража.       Следующую неделю она словно плыла по течению — ходила на занятия, игнорируя ноющую боль в левом предплечье, и спала крепче, чем когда-либо с тех пор, как произошли события в поместье Малфоев. Малфой же, со своей стороны, не мог перестать смотреть на неё. Иногда она ловила его взгляд и видела в нём растерянность, и ей становилось неловко — не пожалеть бы, что вовлекла его во всё это.       Но чаще она просто терялась в мыслях на уроках, размышляя о том, что ещё предстоит сделать. Уничтожение одного крестража впервые за годы дало реальное ощущение конца этому кошмару. Впервые казалось, что всё это действительно можно закончить.       Медальон. Кубок. Змея.       Теперь у неё был способ уничтожить медальон — если удастся передать Ордену один из клыков василиска, спрятанных в её зачарованной сумке. Если они смогут найти кубок...       На этом месте её мысли обычно обрывались. Дальше начиналось то, о чём страшно было даже думать. Если они смогут найти кубок, это означало, что они смогут встретиться с Волдемортом лицом к лицу.       Гермиона, однако, зациклилась на другом — как передать Ордену сообщение о том, что она — она и Малфой — действительно уничтожили диадему. Переписка с Люпином раньше казалась достаточно безопасной, но теперь любое упоминание об этом на бумаге выглядело безрассудством: если бы хоть что-то из написанного каким-то образом попало к Волдеморту, всё могло бы закончиться катастрофой.       Потребовалось несколько дней, чтобы придумать решение. Тео и Невилл, как ранее рассказывала Пэнси, действительно занимались оживлённой торговлей с Аберфортом через Выручай-комнату, соединённую проходом с «Кабаном». Перед одной из таких вылазок Гермиона уговорила Джинни передать сообщение Невиллу — чтобы тот через Аберфорта переслал его Люпину как можно скорее. Рыжая была до безумия раздражена тем, что Гермиона отказалась объяснить смысл послания.       Сделано, — тщательно повторила Гермиона. — Скажи им, что это сделано. И что я смогу сделать это снова.       Она не ожидала ответа. Не просила о нём, не знала даже, чего бы хотела услышать. Но тишина в последующие дни была невыносимой.       Теперь, когда всё закончилось, пребывание в Хогвартсе казалось странным. Будто цель, ради которой она действовала, вдруг исчезла, и она просто дрейфовала в жизни Дафны, не зная, куда дальше двигаться. Несмотря на все попытки убедить себя, что это, в сущности, хорошо — что теперь не нужно искать по замку, — это не принесло ей такого утешения, как хотелось бы.       Если бы Гермиона знала, как быстро всё снова пойдёт наперекосяк, она, возможно, успела бы хоть немного насладиться кратким затишьем.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо произнесла Пэнси, прерывая тишину их позднего утреннего занятия. — Невилл что-то подслушал.       Рука Гермионы замерла, не дотянувшись до чистого листа пергамента. — Что?       Коротко остриженная ведьма держала голову опущенной, но Гермиона заметила, как напряглись линии вокруг её рта. — Возможно, это пустяк.       — Что, Пэнси?       — Он возвращался в Гриффиндорскую башню прошлой ночью, — Пэнси запнулась, — после того, как проводил меня до подземелий… после… ну, после.       — Продолжай, пожалуйста, — быстро сказала Гермиона, морща нос.       Пэнси не пришлось уговаривать. — Кэрроу ругались со Снейпом в классе Защиты от тёмных искусств. Дверь, кажется, осталась приоткрытой, и Невилл смог их услышать. Он спрятался за одним из старых доспехов, наложил на себя заклинание невидимости и стал ждать.       Гермиона прекрасно знала, что в спальне старост в тот момент никого больше не было — даже Малфоя. Только она сама.       Гермиона машинально оглянулась через плечо, по спине пробежал холодок.       — Невилл сказал, что они, похоже, спорили, потому что… — перо в руке Пэнси едва не сломалось от того, как сильно она его сжала. — Потому что Снейп не хотел, чтобы другие Пожиратели приходили в замок.       Из груди Гермионы вырвался сдавленный вдох. — Что ты имеешь в виду? Почему другие должны сюда прийти?       Пэнси резко покачала головой. — Не знаю. Это всё, что успел услышать Невилл, прежде чем ему пришлось уйти, чтобы не попасться — эта старая мымра как раз вышла из комнаты.       Другие Пожиратели.       Гермиону закружило. На левом предплечье будто ожил призрачный шрам. Беллатриса? Сивый? Волдеморт?       — Когда?       — Не знаю, — голос Пэнси дрогнул. Обычно высокомерный, теперь он звучал напуганно, что само по себе было пугающе.       Гермиона начала спешно убирать книги в сумку. — Нам нужен план.       — План? Какой, к чёрту, план мы можем придумать?       — Мне нужно поговорить с Джинни.       — Уизли?! — Пэнси вскинулась, и в её голос снова прорезалась резкость. — Твой план — это Уизли?       — Да, — твёрдо ответила Гермиона.       Она встала и бросила взгляд на закрытую дверь в комнату Малфоя. Его там не было, и Гермиону пронзил укол страха — вдруг он оказался втянут в то, что происходит между Кэрроу и Снейпом?       — Ты идёшь? — Она уже стояла у выхода из спальни, но Гермиона сделала несколько шагов вперёд, прежде чем та очнулась и поспешно вскочила на ноги.       — Мерлин, Гринграсс, — пробормотала Пэнси, натягивая верхнюю мантию и величественно указывая на дверь. — Прошу, веди.       Коридоры больше не казались Гермионе волшебными, как в прежние годы. Потеря этого ощущения давила особенно сильно, пока они спешили из подземелий к башне Гриффиндора. Теперь она почти каждый раз проверяла Карту Мародёров, прежде чем куда-то идти одна, лишь бы не столкнуться со Снейпом или Кэрроу по пути. Даже сейчас, шагая рядом с Пэнси, ей хотелось достать карту — желание почти физическое.       Эти мысли угнетали её. Всё это — страх, тревога, неизвестность — только сильнее вызывало тоску по Гарри и Рону, почти болезненную, до дрожи.       Гарри. Всё ли с ним в порядке? Не случилось ли чего-то, что привело к этому напряжению в замке? И Рон. Она на мгновение зажмурилась, перехватывая лямку сумки и подтягивая её выше на плечо. Рон, который поцеловал на прощание ее прошлым летом так искренне — и кого она не смогла защитить, когда он пострадал. Теперь он казался ей таким далёким, как никогда прежде. Внутри болезненно сжалось чувство вины.       Стены замка будто стали теснее и темнее, когда она шла по коридору, но следующий поворот был ей хорошо знаком. Гермиона вспомнила «вечеринку Смерти» и окаменевшую кошку — а затем подумала о том, как они с Малфоем спускались в Тайную комнату, и о клыках василиска, аккуратно спрятанных сейчас в её зачарованной сумке.       Она резко остановилась, и Пэнси едва не врезалась ей в спину. Гермиона закрыла глаза, глубоко вдохнула, потом открыла их снова — взгляд потеплел, наполнился влагой.       На стене, сияя серебряными буквами, красовалась надпись, написанная, как она была почти уверена, отвратительным почерком Джинни Уизли:       «Армия Дамблдора всё ещё вербует».       Позади неё Пэнси тихо фыркнула:       — Тупые гриффиндорцы, — но в голосе слышалось странное, почти нежное тепло.       Гермиона обернулась, моргнула, пытаясь прогнать слёзы:       — Думаю, ты потеряла право так говорить, Пэнси.       Слизеринка закатила глаза и откинула короткие волосы с плеча с присущим ей высокомерием, насколько это было возможно в нынешней ситуации.       — Может, я и сплю с одним из них, — протянула она, — но это не мешает мне считать их безумными идиотами без инстинкта самосохранения.       Гермиона просто улыбнулась, мягко потянула Пэнси за руку, и они ускорили шаг. Когда они подошли к портрету Толстой Дамы, у Гермионы на мгновение защемило сердце — накатила тоска по дому. Она с благодарностью позволила Пэнси сделать шаг вперёд первой: та бойко выпалила пароль, который ей, очевидно, сообщил один из семикурсников-гриффиндорцев. Судя по всему, это уже стало привычным — Толстая Дама только метнула в слизеринку яростный взгляд и, тяжело вздохнув, нехотя отворила проход.       Гермиона быстро окинула взглядом гостиную, и сердце у неё облегчённо ёкнуло, когда она заметила Джинни — та уютно устроилась в своём любимом кресле с книгой, на обложке которой мерцали движущиеся кадры квиддичных матчей.       — О, Дафна! — воскликнула рыжеволосая, поднимая голову и тут же кривясь, поняв, что проговорилась. Гермиона метнула на неё предупреждающий взгляд, но Пэнси, похоже, ничего не заметила.       — Что ты здесь делаешь? — быстро спросила Гермиона. — Невилл здесь? Или Симус, Лаванда? Нам нужно поговорить всем вместе.       Глаза Джинни расширились, но она вскочила с места.       — Я позову Лаванду! Встретимся в спальне мальчиков, ладно?       Пэнси мрачно кивнула и потянула Гермиону к лестнице на седьмой курс.       На секунду Гермиону пронзило чувство горечи: в какой-то другой вселенной там, наверху, ждали бы её Гарри и Рон. Она резко отогнала эту мысль — с той же решимостью, с какой всегда гнала прочь боль.       Если Невилл и Симус удивились, увидев их, то быстро взяли себя в руки.       Невилл пересказал историю Пэнси, которую Гермиона потребовала услышать ещё раз, и оказалось, что Симус уже был в курсе, как и Джинни с Лавандой, появившейся вскоре после них.       — Что ты задумала, Дафна? — тихо спросила Джинни. Если остальных и смущало, почему именно к Гермионе обращаются за планом, они этого никак не показали.       — Думаю, нам нужен план на случай, если это правда, — сказала Гермиона. Несколько настороженных кивков подтвердили, что тревога разделялась всеми. Она старалась говорить спокойно:       — Все, кто может оказаться в опасности из-за их появления…       Лица присутствующих побледнели, и Гермиона признала про себя: трудно представить, кто бы не оказался в опасности.       — …должны быть начеку. И нам нужно место, где они смогут укрыться.       — Не сражаться? — перебил Симус. В его взгляде мелькнул тот самый огонь, который Гермиона помнила ещё со времён О.Д.       Она покачала головой, подбирая слова.       — Ещё не время, — произнесла осторожно. — Мы не знаем, кто идёт, сколько их будет, и нас слишком мало, чтобы сопротивляться. Лучшее, что мы можем сделать, — спрятаться и ждать помощи извне, если она понадобится.       Невилл внимательно следил за ней, скрестив руки на груди. Его лицо выражало задумчивое недоверие.       — Дафна, — произнёс он медленно. — Есть ли ещё что-то, что ты хочешь нам рассказать?       Гермиона встретилась с ним взглядом и снова задумалась — не в первый раз — что именно Джинни или кто-то ещё рассказал Невиллу. Не то чтобы она действительно не была Дафной, конечно, — она была уверена, что Джинни не раскрыла бы ту часть истории без её разрешения.       Но знал ли он о переходе семьи Гринграсс на сторону Орденa? О том, что Камилла и Монтгомери действительно прячутся на одной из конспиративных баз?       Это не твоя тайна, напомнила себе Гермиона и вздохнула вслух:       — Нет… просто… я не хочу, чтобы кто-то пострадал.       — Выручай-комната, — внезапно предложила Джинни, отвлекая всех от её колебаний. Глаза Невилла тут же загорелись.       — Гениально, Джинни, — с воодушевлением откликнулся он. — Мы сможем спрятать там кучу людей.       — Только в крайнем случае, — предупредила Гермиона, хоть и почувствовала облегчение. Симус и Лаванда уже оживлённо зашептались, а Пэнси наблюдала за Невиллом с лёгкой гордостью в глазах. — Мы не можем позволить себе массовое исчезновение учеников, если риск не оправдан.       Все согласно кивнули. Невилл вытащил палочку:       — Я начну готовить комнату. Надо будет распространить весть — но осторожно, только среди тех, кому можно доверять. И нужен будет сигнал.       — У нас ещё остались несколько монет, — задумчиво произнесла Джинни, усаживаясь на край кровати Невилла.       — Монет? — переспросила Пэнси, нахмурившись.       — Галлеоны с протеевыми чарами, — машинально ответила Гермиона.       Пять голов синхронно повернулись к ней. На лице Джинни отразилось беспокойство из-за её оговорки, у остальных же — смесь удивления и недоумения.       — Это я ей рассказала, — поспешно прикрыла её Джинни лёгким тоном. — Прости, Нев. Но с Дафной всё в порядке.       — Простите, — вмешалась Пэнси, раздражение звучало слишком явно. — Мы вообще о чём?       — На пятом курсе, для Отряда Дамблдора, — начал Симус. Он на секунду замолк и бросил на Пэнси злой взгляд. — Ну, когда ты была занята тем, что пыталась нас сдать Амбридж.       Слизеринка лишь пожала плечами, но её тон прозвучал мягче обычного:       — Мы это уже обсуждали, Финниган. Что было — то было, помнишь?       Гриффиндорец закатил глаза, но продолжил:       — Так вот, Гермиона Грейнджер зачаровала галлеоны, чтобы мы могли общаться тайно. Монеты показывали время и дату следующей встречи, чтобы мы знали, когда идти в Выручай-комнату. Всё было случайно, без системы — так что вы, слизеринцы, не могли ничего вычислить.       Пэнси, к собственному удивлению, выглядела впечатлённой:       — Молодец, Грейнджер.       — Ладно, — вмешалась Гермиона, не в силах не перехватить инициативу и окончательно устав от этого разговора. — Сколько монет у вас осталось?       Невилл задумался:       — У каждого из нас был свой галлеон — это уже четыре. Парвати и Падма должны иметь свои, и Эрни с Терри тоже. Я могу спросить, есть ли ещё у кого-то. Если у кого-то не окажется, пусть держатся рядом с теми, у кого есть, хотя бы в ближайшие дни — тогда сообщение дойдёт вовремя.       — Я поговорю с Парвати и Падмой, — вызвалась Лаванда.       — А я с Майклом Корнером, — подхватила Джинни.       — А как же Тео? — резко спросила Пэнси. — Я его не оставлю.       — Конечно, нет, — успокаивающе положил руку ей на кисть Невилл. Гермиона заметила, как от этого жеста Пэнси немного смягчилась. — Возьми мой, если окажешься в спальне, когда всё начнётся. Сможешь добраться до Тео. А Симус или кто-нибудь из наших найдёт меня.       Между ними промелькнул взгляд — почти интимный, от которого у Гермионы кольнуло под рёбрами странное, почти ревнивое чувство.       — Астория, — тихо напомнила она, встряхнув себя. — Ты должна убедиться, что Астория выберется.       Пэнси кивнула серьёзно, не отрывая взгляда:       — Обещаю.       На мгновение в комнате повисла тишина, нарушенная лишь осторожным вопросом Лаванды несколькими секундами позже.       — Как скоро?       Невилл тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам — движение, до боли напоминавшее Гермионе Гарри.       — Не уверен. Но по тому, как они говорили… звучало так, будто это должно случиться совсем скоро, будто есть причина, по которой они сюда идут, а не просто… визит вежливости, — последнее он произнёс с явным отвращением.       — Но зачем Снейпу пытаться это остановить? — спросил Симус, озвучивая ту же мысль, что терзала и Гермиону.       Остальные переглянулись, не зная, что ответить. Невилл наконец пожал плечами:       — Понятия не имею. Наверное, у них просто разные взгляды на то, какую херню они там затеяли.       Это объяснение не давало Гермионе покоя, но ей нечего было добавить. Она на мгновение встретилась взглядом с Джинни — в её глазах тревога смешалась с решимостью.       — Есть ещё кое-что, — тихо произнесла Гермиона. — Я хочу сказать Драко.       Она не отводила взгляда от Джинни. Остальные промолчали; только Симус, кажется, фыркнул в знак протеста. Джинни смотрела на неё с грустью — взгляд этот резанул Гермиону почти физически.       — Дафна, — начала Джинни осторожно. — Это слишком рискованно.       Она не могла оставить его. Ощущение реальности происходящего навалилось на неё с полной силой.       Гермиону словно окатило холодом, и она с трудом заставила себя сделать глубокий вдох.       — С Драко всё будет в порядке, — сказала Пэнси, но голос её дрожал. — Он не в опасности, Дафна.       — Но… — отчаянно начала Гермиона, чувствуя, как ком застревает в горле. Она не могла объяснить этим людям, половина из которых едва ей доверяла, почему не может просто сидеть и ждать.       — Мы все сомневаемся в том, на чьей стороне Малфой, — твёрдо произнёс Невилл. — Но мы не можем быть уверены, что он не сдаст нас, Дафна.       Он бы не стал, — хотелось закричать Гермионе. Он уже рисковал больше, чем кто-либо из них знал — ради неё, ради Ордена, который даже не протянул ему руку помощи. Но никто, кроме неё, не знал этого. И даже его старые друзья не до конца ему верили. От всего этого у неё кружилась голова — ситуация казалась какой-то нереальной.       — Он не из них, — выдохнула она, почти шёпотом, но с такой уверенностью, что сердце сжалось от боли.       — Но и не из нас, — спокойно возразил Невилл. — У него есть свои, кого он защищает.       Он машинально положил ладонь на спину Пэнси, и у Гермионы что-то болезненно сжалось внутри.       Свои. Пэнси, Блейз, Тео, Дафна. И его мать с отцом.       — Скажем ему, если сможем, — вмешалась Джинни. — В самый последний момент. Не будем посвящать его заранее, но если поймём, что он в опасности, и будет шанс его вытащить — сделаем это.       Симус и Лаванда переглянулись с сомнением, но Пэнси благодарно улыбнулась Джинни, и этого оказалось достаточно, чтобы Невилл кивнул:       — Согласен.       Гермиона лишь беззвучно кивнула, чувствуя, как всё внутри сжимается.

✧──────────✧

      Ей было трудно смотреть Малфою в глаза, когда она вернулась в их общую комнату вечером. Она намеренно избегала его весь день — за обедом, на занятиях, даже за ужином. Если он и заметил, то никак не показал. Они сидели у камина, каждый со своей книгой, и Гермиона то и дело украдкой бросала на него взгляды. В свете огня линзы его очков сверкали, а волосы казались скорее золотистыми, чем белыми.       Неужели это их последняя ночь вместе? С тех пор как она вернулась в Хогвартс, Гермиона жила от дня ко дню — не попасться, не выдать себя, найти диадему, понять, как её уничтожить. Она ни разу не думала, что будет потом, когда всё закончится, когда она найдёт крестраж и уничтожит его. Если она вообще останется в Хогвартсе. Теперь мысль о том, чтобы уйти, пугала не меньше.       Война шла за стенами замка. Гермиону то затягивало в неё, то выбрасывало обратно — даже из её кажущегося безопасным убежища, переживая из-за ранения Рона, за своих друзей, за бои, за таинственные исчезновения Малфоя и его собственные травмы, за ту ночь в особняке, где ей пришлось бороться за жизнь. Но последние шесть месяцев прошли именно здесь — на диване, за столом в классе, на скамье в Большом зале рядом с Драко Малфоем, который медленно разрушал всё, что она когда-то знала о нём.       Она могла больше никогда не увидеть его. Гермионе, возможно, придётся бежать, а ему — остаться. Один из них мог… Эта мысль вызвала тошноту. Она не успела отвести взгляд, когда он поднял глаза от учебника по зельеварению и заметил, что она тревожно смотрит на него.       — Всё в порядке? — тихо спросил он, снимая очки и чуть разворачиваясь к ней.       Гермиона кивнула автоматически, хотя по выражению её лица было ясно — нет.       Он аккуратно вложил закладку между страниц — Гермиона с неожиданной нежностью заметила, как бережно он закрыл книгу, перевязанную нелепой зелёной ленточкой с монограммой, вместо того чтобы, как все, загнуть угол. Он поднял на неё бровь:       — Хочешь поговорить об этом?       Она покачала головой. Один уголок его губ дрогнул в знакомой полуулыбке.       — Ладно. — Его голос стал чуть мягче. — Тогда, может, поговорим о чём-нибудь другом?       — Да, — ответила Гермиона, закрывая свою книгу и кладя её на стол перед ними. — Пожалуйста.       Он посмотрел на неё задумчиво, потом перевёл взгляд на огонь и снова на неё:       — Могу рассказать тебе о теории, которую сейчас изучаю, — о применении волчьей отравы не только для контроля оборотней во время полнолуния. Ты знала, что она может оказывать успокаивающий эффект и, возможно, помогает тем, кто пережил Круциатус?       Глаза Гермионы расширились, и она почти поддалась искушению — но только на миг. Малфой заметил, как она оживилась, и тихо усмехнулся.       — Нет, — сказала она, — но звучит действительно интересно. — Она сделала неуверенный вдох, внимательно следя за его реакцией. — На самом деле… я знаю, ты не любишь говорить об этом, но… может, поговорим о том, какой могла бы быть жизнь, если бы не было войны?       Как она и ожидала, лицо Малфоя мгновенно застыло в привычной холодной маске — той, что он в последнее время почти не надевал рядом с ней.       — Я не о том, что будет потом, — быстро добавила она. — Просто… я хочу хотя бы на минуту притвориться. Что ничего этого не случилось. Что мы просто растём, как думали, что будем.       Малфой смягчился, и маска исчезла.       — Я могу это сделать.       Они оба замолчали на мгновение, и Гермиона попыталась не поддаться нахлынувшей грусти.       — Ты была права тогда, — вдруг сказал он, и она вопросительно посмотрела на него. Он кивнул на книгу на столе:       — Зельеварение. Думаю, я хотел бы стать мастером зелий.       — У тебя бы прекрасно получилось, — ответила она тихо. Его лицо оставалось напряжённым, но взгляд был открыт.       — Я когда-то думала преподавать, — призналась Гермиона.       — Правда?       Она кивнула, подтягивая одеяло повыше к груди.       — Правда. Любой предмет, в общем. Думаю, я просто всегда чувствовала себя как дома в Хогвартсе.       Он улыбнулся, и на этот раз улыбка выглядела естественной.       — Понимаю тебя.       — Ты бы жил в поместье? — спросила она осторожно.       — В альтернативной вселенной? — переспросил Малфой, медленно теребя край одеяла у её ног.       — Да.       — Вероятно, — ответил он. — Почти каждый Малфой жил в поместье всю жизнь. Ты ведь знаешь.       — Странно, — заметила она, и он вопросительно посмотрел на неё.       — Ты бы не осталась в поместье Гринграссов, пока не заключила бы «приличный брак» и не переехала бы в родовой дом мужа?       Гермиона сморщила нос, и Малфой хрипло рассмеялся — по-настоящему, от души, и этот звук приятно кольнул её грудь.       — Думаю, я бы предпочла собственное жильё. Может, где-нибудь в Лондоне, на Косой аллее, или даже... — Она запнулась, понимая, что зашла слишком далеко, но не настолько, чтобы остановиться. — Может, в маггловском Лондоне.       — В альтернативной вселенной я, пожалуй, счёл бы эту идею безумием, — ответил Малфой задумчиво. — Но, если честно, сейчас она звучит довольно привлекательно.       — Может, Франция, — сказала она.       Он снова улыбнулся и легко ущипнул один из её пальцев ног, выглядывавший из-под пледа.       — Возможно, Франция. В любой вселенной.       — Ты был бы женат на Пэнси, как думаешь? — тихо спросила Гермиона, сама не зная, зачем ей нужно было это знать.       — Может быть. Наверное, — протянул Малфой, прищурившись. — Только не вздумай говорить об этом Паркинсон.       Она торжественно покачала головой.       — Я всегда думал, что у меня будет брак по договорённости, — продолжил он, — или хотя бы ограниченный список кандидаток, одобренных родителями. И женитьба на Пэнси выглядела бы вполне логичным выбором. Для обеих наших семей это было бы удобно. Думаю, мы сделали бы друг друга такими же несчастными, как и в этой жизни. Но, по правде говоря, я никогда и не думал о другом варианте, — сказал он.       — Никогда?       Он вгляделся в её лицо с любопытством.       — Даже сейчас, Гринграсс, разве твои родители не подумывают о брачном контракте?       От одной мысли об этом ей стало странно грустно. Гермиона подумала о Тео — о том, что Дафна никогда никому не упоминала о возможности помолвки. Даже ей.       — Надеюсь, что нет, — тихо сказала она.       — Я тоже надеюсь, — откликнулся он.       Его слова застали её врасплох, и она почувствовала, как к щекам приливает жар.       — В смысле... ты надеешься, что твои родители не подумывают о контрактах? — уточнила она медленно.       Он усмехнулся. В усмешке слышалась лёгкая горечь.       — Именно. — А я бы оставила замуж выходить Асторию, — с деланой серьёзностью произнесла Гермиона. — А сама осталась бы старой девой с карьерой и десятком кошек.       — Вот как? Перекладываешь семейные обязанности на младшую сестру? — фыркнул Малфой.       Гермиона рассмеялась. Она снова ощутила то тёплое, тревожное желание — чтобы он улыбался, чтобы его лицо хоть на миг стало лёгким и живым.       — Определённо, — ответила она.       — Знаешь, Люциус бы никогда не позволил мне изучать зельеварение после Хогвартса, — рассеянно сказал Малфой. — Он хотел бы, чтобы я пошёл по его стопам — занимался тем, что он называет «закулисными сделками», или просто шлялся без дела, продолжая малфоевскую традицию — быть невыносимым и богатым.       — И ты бы так и сделал? — спросила она.       Серые глаза скользнули по её лицу, и Гермионе вдруг стало неловко, хотя это он делился с ней тем, о чём ему самому было тяжело говорить.       — Я ведь был придурком, помнишь?       Гермиона невольно улыбнулась.       — Ты им и остался.       — Надеюсь, не в такой степени.       — Нет, — согласилась она. И по выражению его лица поняла, что он заметил — она говорила искренне. Он не смог скрыть лёгкого смущения, когда уголки его губ дрогнули в почти невидимой улыбке.       — Если бы жизнь пошла так, как мы тогда думали, — продолжил он после паузы, — я, наверное, до сих пор верил бы во многие вещи, в которые больше не верю. В том числе в то, что мой отец — самый блестящий и ужасный человек на свете, и что я обязан делать всё, что он велит. — Малфой говорил ровно, но Гермиона уловила под этим ровным тоном едва заметную нотку усталости.       Он опустил взгляд и тихо добавил:       — Для меня нет никакой «альтернативной вселенной», Гринграсс. Я облажался в этой жизни — и в любой другой облажался бы так же.       Гермиона в тот момент ненавидела себя — за то, что не могла сказать всё, что действительно хотела. Она ненавидела Орден, Дафну, Люпина, Волдеморта и всех остальных в этом проклятом мире, по чьей вине, или вовсе не по чьей, она оказалась здесь — сидящей напротив мальчика, которому лгала, притворяясь кем-то другим.       — В одном ты ошибаешься, — наконец выдавила она, осипшим от слёз голосом.       — В чём же? — спросил Малфой, не отрывая взгляда от умирающего огня в камине.       — Эта история ещё не закончена.

✧──────────✧

      Следующие два дня прошли в состоянии постоянной тревоги. Гермиона и Пэнси во время обедов обменивались короткими, полными смысла взглядами со студентами за столом Гриффиндора. Малфой, конечно, это замечал, но упрямо делал вид, что ничего не видит. Тео, которому рассказали общие очертания плана и ситуацию, похоже, решил просто не думать о происходящем и держался гораздо спокойнее девчонок. Те же, в свою очередь, придумывали всё более нелепые оправдания, чтобы не оставаться врозь слишком надолго.       Гермиона следила за Снейпом на каждом приёме пищи, пытаясь понять — выиграл ли он спор с Кэрроу или проиграл. Но директор оставался тем же, каким был всегда: мрачным, непроницаемым, и пугающе спокойным.       На следующий день после собрания Отряда она с Джинни смогли на несколько минут улизнуть вдвоём — в пустую женскую ванную в башне Гриффиндора, и Гермиона тогда сказала Джинни, что та должна будет убедить всех, кто окажется в Выручай-комнате, оставаться там, пока Орден не сможет отправить Портключи, чтобы забрать всех в безопасное место — штаб или одно из убежищ.       Они обнялись — быстро, тревожно — и поспешили каждая на свои занятия: Джинни — на Уход за магическими существами, Гермиона — на Маггловедение. Там ей пришлось слушать лекцию о «варварстве маггловской хирургии» — отчасти справедливую с точки зрения волшебников, но преподнесённую настолько предвзято и безумно, что Гермиона едва сдерживала раздражение.       Она почти — почти! — позволила себе немного расслабиться к тому моменту, как всё рухнуло.       Это случилось на уроке Чар. Профессор Флитвик как раз объяснял природу протезных чар и разные способы связывать предметы для передачи сообщений и наблюдения. Он собирался показать практический пример, когда у Гермионы в кармане внезапно нагрелся собственный галлеон — так резко, что она едва не подпрыгнула на месте.       Флитвик остановился и посмотрел на неё в недоумении.       — Я… извините, профессор… — Гермиона в панике огляделась и заметила через ряд такое же выражение ужаса на лице Пэнси. Та сжимала что-то в руке, и Гермиона знала, что на её монете выведено то же самое сообщение, что и на её собственной:       Они здесь.       — Что-то случилось, мисс Гринграсс? — профессор Флитвик с беспокойством посмотрел то на Гермиону, то на Пэнси.       — Кажется, возможно… — начала Гермиона.       Но закончить не успела. Двери класса с грохотом распахнулись, и все ученики синхронно обернулись на шум.       — Прошу прощения, Флитвик, — громко произнёс Амикус Кэрроу, совсем не звуча при этом извиняющимся.       Малфой мгновенно поднялся с места рядом с ней, но Гермиона осталась сидеть, сердце забилось быстрее.       В дверях стояли Амикус и Алекто Кэрроу — и ещё один Пожиратель, которого она не узнала. У всех троих в руках были палочки, и они, шаг за шагом продвигаясь вперёд, осматривали учеников в поисках кого-то конкретного.       — Ты, — прорычал Амикус, указывая на Невилла. — Встать.       Невилл встретил его взгляд с вызовом, рука медленно потянулась к палочке, лежавшей на столе рядом. Гермиона заметила это движение ровно в тот же миг, что и другой Пожиратель — потому что палочка Невилла взлетела в воздух, вырвавшись из его руки, и тут же оказалась в руке незнакомца, стоявшего рядом с Кэрроу.       — Я сказал — сейчас! — заорал Амикус и схватил Невилла за ворот.       Симус вскочил, оскалившись на профессора Тёмных искусств, пытаясь вырвать Невилла, но безуспешно.       Флитвик выглядел вне себя от ярости, когда выбежал вперёд, заслоняя учеников.       — Что всё это значит, Кэрроу?! — пронзительно выкрикнул он, лицо побагровело от негодования.       Но ответить никто не успел — алый луч света ударил в профессора, и он рухнул на пол.       Класс пронзился воплями. Гермиона сжала палочку, пытаясь разглядеть, что происходит за спинами учеников, рванувших к двери.       На другой стороне аудитории Эрни Макмиллан и Терри Бут держали палочки, направленные на Алекто Кэрроу; позади них стояла Лаванда — дрожащая, но с упрямым, решительным лицом. Третий Пожиратель Смерти уже целился в них, но внезапно Невилл, извернувшись всем телом, вырвался из рук Амикуса. В тот же миг Симус бросился ему на помощь — они повалили Кэрроу на пол, сцепившись с ним в яростной схватке, пытаясь вырвать палочку.       — Малфой! — рявкнул третий Пожиратель. Гермиона краем глаза увидела, как Драко замер.       — Помоги снять Лонгботтома и тащи его с нами!       Гермиона не раздумывала ни секунды.       — Stupefy! — выкрикнула она, обернувшись и метнув заклинание в мужчину, отдавшего приказ. Луч угодил прямо в цель — Пожиратель с глухим стуком рухнул на пол.       Алекто и Амикус застыли на миг, повернувшись к ней с лицами, искажёнными яростью, — и этого мгновения хватило: отвлечение позволило Невиллу наконец вырвать палочку из рук Амикуса.       Симус, кажется, был слишком зол, чтобы вспомнить, что у него есть палочка, — и просто врезал Амикусу кулаком по голове. Эффект оказался тем же: брат рухнул без сознания. Вопль ярости Алекто оборвался на полуслове — её ударило заклинанием в спину, и Гермиона, вздрогнув, поняла, что оно исходило от дрожащей Пэнси.       Молчание накрыло оставшихся в классе. Гермиона мысленно поблагодарила судьбу за то, что Крэбб и Гойл завалили СОВ по Заклинаниям, и в аудитории остались только гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы. Из тех, кто оказался свидетелем, лишь Малфой, Пэнси, Тео, Невилл, Симус, Лаванда, Парвати, Падма, Терри и Эрни всё ещё были на месте, хотя драка длилась от силы пару минут.       — Невилл, — прошептала Пэнси голосом, которого Гермиона никогда прежде не слышала. В нём звенел страх, чистый и неподдельный. У Гермионы похолодело внутри: уже второй раз за эти дни она видела Пэнси без её обычной наглости и язвительности.       Гриффиндорец тяжело дышал, но попытался ей улыбнуться.       — Всё в порядке, — быстро сказал он. — Но нам нужно двигаться.       — Будим Флитвика? — подала голос Падма, её голос сорвался от напряжения.       — Всем вам нужно немедленно идти в Выручай-комнату, — произнесла Гермиона, и голос её дрожал.       Тео резко посмотрел на неё.       — Что значит «все»? — спросил он низким, напряжённым голосом. — Ты идёшь с нами.       Она быстро замотала головой:       — Мне нужно убедиться, что с Асторией всё в порядке. Я не знаю, если она... если она с кем-то, кто получил сообщение идти в Комнату. И мы ведь даже не знаем, кто вообще его отправил. Наверное, Джинни…       — Дафна, — впервые заговорил Малфой, и по его виду казалось, что его сейчас вырвет. — Ты атаковала Пожирателя смерти. Прямо перед другими Пожирателями и целым классом студентов. Ты понимаешь, что это значит? Ты должна уйти — сейчас же.       — Может, мы сможем стереть им память... — хрипло предложила она, чувствуя, как страх сжимает горло. Она не могла бросить Асторию. Она дала обещание.       Она не могла бросить Малфоя.       Она не была готова к этому.       — Нет, — резко сказал Малфой. — Это слишком рискованно. Похоже, у вас есть какой-то план, где спрятаться, и, на удивление, он может оказаться не совсем идиотским. Ты должна уйти.       Несмотря на всю срочность происходящего, остальные стояли и с изумлением наблюдали, как они спорят.       — Нет, — прорычал Малфой, глядя на неё так, будто собирался закинуть её себе на плечо и утащить силой, — но тут вмешался Невилл.       — Нам нужно убираться отсюда. Мы не знаем, сколько ещё их может быть в замке или зачем им был нужен... нужен я, — сказал он, побледнев. — Или за кем ещё они могли прийти.       В сознании Гермионы вспыхнул образ Джинни, и из её груди вырвался сдавленный вскрик.       Пэнси, напротив, уже успела взять себя в руки. Она подошла к без сознания лежащим на полу Пожирателям.       — Incarcerous, — произнесла она ровно, и тонкие верёвки тут же обвились вокруг их рук и ног, связывая их между собой.       — Флитвика оставляем, — заявила Пэнси. — Так безопаснее: решат, что он по-прежнему оглушён во время схватки, и это будет правдой. Единственное, что они вспомнят, — что Невилл, Симус и Дафна сражались с ними. — Она перевела взгляд на Гермиону. — А это значит, что Драко прав, и тебе, блять, надо валить отсюда вместе с нами.       — Но почему он не помог им? — резко спросил Эрни, глядя на Малфоя с подозрением и растерянностью. Его палочка всё ещё была приподнята, наполовину в защитном жесте.       Малфой не ответил.       — Нам нужно сделать так, чтобы выглядело, будто он помог, — осознала Гермиона и повернулась к нему, проигнорировав вопрос Эрни. — Помоги мне найти Асторию, пока остальные прячутся, — сказала она быстро. — А потом мы придумаем, как это обставить. Скажешь, что гнался за нами или... или что-то вроде того.       Она умоляла теперь, и когда Малфой посмотрел на неё, ей не удалось прочесть его выражение. Стены окклюменции снова поднялись; Гермиона почувствовала пустоту, размышляя, не так ли они сейчас и расстанутся.       — Ладно, — резко сказал он, и крошечная волна облегчения нахлынула у неё в груди.       Пэнси внезапно крепко обняла Гермиону, и давление было настолько сильным, что на мгновение не смогла дышать. — Не делай ничего глупого, — проворчала ведьма, отпуская её.       Смешанные выражения тревоги, решимости и растерянности появлялись на лицах Эрни и Терри, которые всё ещё, похоже, не понимали, почему в этот план вовлечено столько слизеринцев; группа крадучись вышла из класса. Коридор оставался тихим, и Малфой с Гермионой повернули направо, в то время как остальные двинулись влево к лестнице на седьмой этаж. Тео бросил им последний, неразборчивый взгляд, но больше ничего не сказал и позволил Пэнси потянуть его за собой.       — Это чертовски глупо, Гринграсс, — пробормотал Малфой. Теперь он дергал её за руку, словно пытаясь ускорить её шаг в такт своим длинным шагам, и она подавила своё раздражение.       — Я говорила тебе, я её не оставлю, — отрезала она.       — Где ты думаешь, она? — коротко спросил он, подойдя вплотную к статуе властной на вид ведьмы с хрустальным шаром. Он потянул Гермиону за собой и спрятался за статуей, утягивая её в тесное пространство — настолько близко, что она на миг запнулась, ощутив, как его грудь прижалась к её телу.       — Зельеварение. Кажется. Иногда она занимается со мной по вечерам по четвергам, и, кажется, у неё зелья на следующий день.       Гермиона слышала, как бешено стучит её сердце в месте, где их тела соприкасались. Смешение ужаса, адреналина и чего-то ещё кружило ей голову.       Он отпустил её руку и провёл ладонью по волосам в раздражении.       — Нам нужно спуститься на три этажа. — Казалось, Малфой рассуждал вслух больше для себя, чем для неё. — И что ты собираешься делать, когда дойдёшь до туда?       — Я… я не знаю, — глупо ответила Гермиона. — Импровизировать, наверное.       Он резко рассмеялся и снова потащил её по коридору, быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что за ними никто не идёт.       — Ты с каждым днём всё больше похожа на этих грёбаных гриффиндорцев, Гринграсс.       Они почти бежали, вполускором, вполуспотыкаясь, и не прошло и пары минут, как за спиной прогремел грохот, отразившийся эхом по коридору. За ним последовали неразборчивые крики. Малфой выругался и рванул Гермиону к двери ближайшего пустого класса.       — Не туда, — прошипела она. — Нас загонят в угол.       Он зарычал от раздражения и повёл их в другую сторону — к движущейся лестнице.       — Это не туда!, — воскликнула Гермиона, когда Малфой силой тащил её вверх по лестнице.       — Я в курсе, — рявкнул он в ответ полушёпотом. — Но шум шёл оттуда, куда ты хотела идти, так что придётся искать другой путь.       Они выбежали на площадку у знакомой двери.       — Сюда, — сказала она сразу и втолкнула его внутрь.       — Что это за место?       Гермиона не ответила, лишь быстро наложила на дверь несколько запирающих чар. На противоположной стене висел старый, истлевший гобелен — изображение кровавой битвы между несколькими драконами и волшебниками, которые, судя по всему, предпочитали топоры волшебным палочкам.       — Здесь есть проход, — сказала она, указывая на гобелен. — Уверена, Снейп о нём знает, так что место не самое безопасное, но хотя бы не тупик.       Малфой подошёл ближе, ткнул ткань кончиком палочки и недоверчиво спросил:              — Куда ведёт?       — Не помню, — призналась она. — Но куда-то на территорию. Не в Хогсмид, кажется рядом с хижиной Хагрида.       Комната была тёмной, лишь слабый свет пробивался через ряд узких окон под потолком. Гермиона разглядела стол, шкаф в углу — и машинально подумала, не была ли это когда-то старая учительская.       — Тебя нужно вывести отсюда, — сказал Малфой. Он был на пределе: нервная энергия исходила от него почти ощутимыми волнами, он метался по комнате, как сжатая пружина, готовая лопнуть.       — Мне нужно к Астории, — упрямо повторила Гермиона, чувствуя себя заезженной пластинкой. — Я не могу просто оставить её. — Голос становился всё резче, а Малфой, казалось, вот-вот взорвётся от бессилия. Он ходил по комнате, словно надеясь найти выход среди теней или за старой мебелью.       — Я найду Асторию, доставлю её в Выручай-комнату, как-нибудь… просто нужно сначала доставить туда тебя, к Невиллу и остальным, — он говорил быстро, почти не слушая.       — Я не пойду в… Драко! — выкрикнула Гермиона, и от этого он наконец замер. — Я не пойду в Выручай-комнату с остальными.       — Пойдёшь.       — Нет, не пойду.       И тут их перебил звук, от которого кровь у Гермионы застыла.       Смех Беллатрисы Лестрейндж — пронзительный, безумный — приглушённо, но ясно донёсся из коридора. У неё закружилась голова, и она пошатнулась, автоматически делая шаг к Малфою.       — Дафна, — голос его дрогнул, в нём слышался ужас. Малфой схватил её за плечи. — Ты не можешь... Она узнает, что ты сделала с Кэрроу… она узнает… — голос Малфоя дрогнул.       Гермиона встретилась с ним взглядом — и увидела в его глазах то же самое, что чувствовала сама: ужас.       — Она узнает всё, — прошептал он, — что бы ты там ни сделала с этой диадемой.       Беллатриса. В замке.       Гермиона с трудом подавила подступающую тошноту и пыталась думать. Она не могла просто уйти. Не теперь, когда кто-то, способный проникнуть в её разум и вытащить из него тайну крестражей, был всего в нескольких метрах от двери.       Отгоняя страх, она сунула руку в карман мантии, лихорадочно что-то ища.       — Астория, — прошептала она, и челюсть Малфоя напряглась.       — Я найду её, — произнёс он. Слова прозвучали как обещание — и несмотря на вину, рвущуюся изнутри, они на мгновение успокоили Гермиону. Но она не смогла удержать следующую фразу:       — Пойдём со мной.       Малфой замер, и сердце Гермионы бешено заколотилось.       — Пойти с тобой… куда, Дафна? — он говорил тихо, но голос его становился всё жёстче. — Что ты имеешь в виду? — Его взгляд прожигал её, как будто он искал в ней ответ, которого боялся. А она чувствовала, как вина царапает изнутри, будто когти, и вот-вот раздавит грудную клетку.       Шум в коридоре становился всё громче. Гермиона уже различала визгливый голос Беллатрисы — она кричала что-то остальным из своей группы.       — Подальше отсюда, — в отчаянии сказала Гермиона. — Нам не обязательно добираться до Комнаты. Пожалуйста, Драко, просто поверь мне. Я знаю, куда можно идти.       Она разжала пальцы — на ладони блеснул галеон, тот самый, что целый год лежал под её подушкой.       Гермиона потом уже не вспомнит, как долго они стояли так, глядя друг на друга. Казалось, протяни она руку — он возьмёт её. Но что-то остановило её, и он тоже не сделал ни шага. Дыхание Малфоя было неровным, и она слышала каждый его вдох, каждый выдох, пока её слова висели между ними. Она провела последние шесть месяцев, пытаясь разгадать его, наблюдая, изучая, думая, что начинает понимать. Но теперь его лицо было непроницаемым, когда он смотрел на портключ.       Вдруг дверь за их спинами содрогнулась — сильно, резко. Оба вздрогнули. Малфой бросил взгляд назад, Гермиона — за ним, сердце застучало в горле. Она не понимала, что это было — заклятие или что-то тяжёлое ударилось в дверь. Волнение вспыхнуло с новой силой, и теперь она чувствовала металлический привкус адреналина на языке. Она подняла глаза на Малфоя, но он перехватил её взгляд — и заговорил первым, прежде чем она успела открыть рот.       — Уходи. — Его лицо уже закрылось, осанка выпрямилась, и он отвернулся от неё. — Убирайся отсюда.       — Драко, нет… — начала Гермиона, голос дрогнул, превратившись в мольбу. Мысли метались: признаться ли, кто она на самом деле, или соврать — хотя бы пока, про Дафну, про Орден… Можно ли ещё убедить его бежать с ней, несмотря на ярость, которая последует? Осталось ли хоть немного времени? И почему, чёрт возьми, она потратила его зря, когда всё это, конечно же, было неизбежно — они шли к этому слишком долго…       — Я сказал, вон отсюда, — рявкнул он, схватив её за руку и толкнув к потайному проходу. — Они будут здесь с минуты на минуту. Потом я уже не смогу их остановить.       Но ноги отказывались двигаться. Его рука всё ещё сжимала её плечо так сильно, что наверняка останется синяк. Он бросал взгляды на дверь через плечо, но его лицо было в нескольких сантиметрах от её.       — Я вернусь за тобой.       Он резко обернулся, глаза метнулись к её лицу — в них мелькнуло удивление и что-то ещё, опасное, почти болезненное.       — Только попробуй, блядь.       Голос звучал низко и угрожающе. Он задержался ещё на миг, так близко, что она видела, как напряглись линии у его глаз, как сжались губы — и ощущала его дыхание, горячее и горькое, запах пота и чего-то пряного, что Гермиона уже давно ассоциировала с Малфоем.       Неожиданная волна сожаления пронзила её — неуместная среди всего, что она сейчас чувствовала, — и вдруг она поняла: ей хотелось быть в своём теле, в своём настоящем теле, чтобы — если это действительно последний раз, когда она видит его (нет, только не сейчас, не думать об этом) — он смотрел именно на неё, а не на Дафну.       — Ты всё равно не сможешь меня остановить, — тихо сказала Гермиона, вырывая руку и снова поднимая палочку. Гобелен был тяжёлым, и, откинув его, она протиснулась в проход.       Она знала, что он закроется за ней, как только она выйдет и побежит дальше. Но всё равно казалось, что его взгляд прожигает ей спину, следя за каждым её шагом — до самого момента, когда она исчезла из виду.