Глава 29. Поместье Малфоев

      Май 1998 года.       — А как мы вообще можем быть уверены, что он не вернулся туда, где и хотел быть? — подозрительно спросил один из авроров. Голос принадлежал молодому волшебнику, которого Гермиона знала только в лицо. От ярости в ней будто вспыхнул огонь — и она не была уверена, что вырвется первой: слова или заклинание.       — Драко Малфой не раз доказал нам свою верность, — твёрдо ответил Люпин, опередив её. — И если его поступков за последние месяцы вам недостаточно, напомню: он сам, по своей воле, дал Непреложный обет, когда вошёл в этот дом, — клятву, не позволяющую ему нас предать.       У Гермионы подступила тошнота.       — Римус… — прохрипела она, и все, кто находился в гостиной на площади Гриммо, обернулись к ней. — Эта клятва…       — Магия не работает так, — быстро ответил Люпин, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Она лишь не даст ему говорить, если потребуется. Не причинит вреда, если его попытаются заставить.       Эта грёбаная клятва.       Гермиона отчаянно рылась в памяти, вспоминая тот вечер, точные слова обмена между Малфоем и Люпином. Что, если он ошибся? Что, если всё было иначе?       Перед глазами вспыхивали картины: допрос под Веритасером, пытки Круциатусом, Империус, Легилименция — все возможные способы, которыми Волдеморт или его приспешники могли бы вытянуть из Малфоя информацию.       Она, должно быть, всхлипнула вслух. Дафна сжала её руку крепче. Её лицо застыло, зелёные глаза пылали от гнева и несдержанных слёз. Гермиона невольно подумала, как, должно быть, выглядит она сама.       Тонкс вернула их обратно. Гермиона рухнула на колени, едва они приземлились.       Она рухнула на потёртый ковёр. Гарри взглянул на неё с ужасом — и сразу послал Патронуса Снейпу, который, по их плану, ждал связи у себя в кабинете в Хогвартсе, чтобы активировать каминное сообщение с поместьем Малфоев.       Следующий получас в памяти Гермионы превратился в смазанную кашу. Она помнила, как Снейп ворвался на кухню, мантия вихрем, ноздри раздуваются от раздражения — будто они только подтвердили его худшие ожидания. Гарри, Рон и Люпин пытались расспросить её о случившемся в Гринготтс; Тео вмешался, защищая её, и, заикаясь, объяснил, что видел ровно то же, что и она; Дафна сунула ей в руку флакон с чем-то пахучим; Гермиона держала его, не решаясь отпить, пока вокруг сыпались вопросы. Луна мягко отвела её к бархатному дивану.       Был ещё день. Тусклый солнечный свет пробивался сквозь запылённые окна гостиной, насмешливо освещая тьму в её мыслях. Гермиона представляла, что сейчас происходит с Малфоем.       Один из авроров снова начал спор, но Робардс резко потащил его в коридор — подальше, чтобы не было слышно.       Рон стоял в нескольких шагах, яростно шепча Гарри. Они оба были в боевых сапогах и кобурах с палочками, под маггловской одеждой виднелись защитные жилеты с чарамами щита, которые кто-то наложил в последний момент. Они выглядели слишком взрослыми.       Гермиона пыталась сосредоточиться на их словах, но зелье, что дала Дафна, действовало наполовину. Тело всё ещё вибрировало от адреналина, но по нервам будто легло одеяло — онемение, чуть приглушённое. Мысли прояснились, но от этого стало только хуже: воображение заработало сильнее.       — Когда мы выдвигаемся? — громко спросила она.       Оба мальчика вздрогнули.       — Гермиона, — осторожно сказал Гарри. — Мы ждём, пока Снейп выработает новый план.       — С каких это пор ты ждёшь?       Она поморщилась. Это было нечестно. Она знала. Но сейчас ничего не казалось честным.       Их взгляды встретились. В зелёных глазах Гарри вспыхнуло что-то такое, от чего Гермионе стало больно: чем раньше они доберутся до поместья, тем скорее Гарри придётся встретиться со смертью. Она выдернула пальцы из ладони Дафны и закрыла лицо руками.       — Гермиона.       Мёртв.       Жив.       — Гермиона.       Она заставила себя поднять взгляд. Гарри стоял на коленях перед диваном, глядя прямо в неё.       — Я научился этому у тебя, — тихо сказал он.       — Я знаю, — выдохнула Гермиона. — Я не могу думать.       Это же она всегда планировала.       Она определяла, какие шаги нужно предпринять, в каком порядке, как их выполнить. А теперь чувство вины скручивало ей живот, пока пустота в голове издевательски гудела.       Гарри сжал её колено, всё ещё стоя перед ней на корточках. Позади него стоял Рон, руки в карманах, губы сжаты в упрямую линию.       — Повезло, что у тебя есть мы.       Снейп вернулся только поздно вечером.       Гермиона сидела в гостиной, свернувшись на диване, бездумно листая книгу о каком-то предке Блэков, который, как выяснилось, превратил в хобби принуждение друзей и врагов давать Непреложные обеты. Пэнси трижды пыталась отобрать у неё этот том, но безуспешно. В итоге сдалась и уселась рядом, создавая дополнительные Портключи — вокруг них вспыхивали всполохи магии, когда она вызывала наугад предметы и накладывала на них чары, чтобы хоть чем-то занять тревогу.       Когда в дверях показался тёмный силуэт Снейпа, Гермиона вскочила, книга с глухим стуком упала на пол.       — Вы вернулись.       — Наблюдательность по-прежнему на высоте, мисс Грейнджер, — холодно отозвался знакомый голос. Саркастический тон едва ли её задел.       Снейп поднял бровь, оглядывая собравшихся.       — Где Люпин?       Гарри обменялся быстрым взглядом с Роном и поднялся.       — Он спит. Разбудить?       Снейп равнодушно пожал плечами.       — У меня мало времени. Я сделал, как он просил, — и под тем предлогом отправился в поместье Малфоев.       — Он был там? — Голос Гермионы сорвался. — Вы видели Драко?       Снейп нахмурился.       — Видел.       — И он… в порядке? — Она непроизвольно сделала шаг к нему. Сама услышала в своём голосе отчаянную мольбу — и по отвращению, мелькнувшему на лице Снейпа, поняла, что он тоже услышал.       — Он жив.       Жив.       — Но...       — Жив — это уже чудо, мисс Грейнджер, — резко перебил Снейп. — Если бы Тёмный Лорд хоть на миг заподозрил, где Драко был всё это время, он бы уже давно был мёртв.       Гарри бросил на Гермиону тревожный взгляд, но она лишь резко покачала головой. В ней снова поднялась волна беспокойства — нестерпимое желание действовать, идти, спасти — и она едва не сорвалась с места.       — «Длинная и скучная, но хоть немного терпимее делает всё это», — закончил Снейп.       Из горла Гермионы вырвался короткий, удивлённый звук. Чёрные глаза метнулись к ней от Гарри и сузились.       — Это что-то Вам говорит, мисс Грейнджер?       — Повторите, пожалуйста, — выдавила она, и, к её удивлению, он послушался.       — Он сказал, что книга была «длинная и скучная, но хоть немного делала всё терпимее».       Жжение в груди усилилось с каждым словом. Гермиона пыталась сосредоточиться, не зацикливаться на этом чувстве — ведь, должно быть, было нечто важнее, на что Малфой хотел обратить её внимание.       — И что потом? — настойчиво спросила она.       Снейп нахмурился — так, словно изучал неудавшееся зелье и пытался понять, есть ли в нём хоть какая-то польза.       — Потом я спросил, где эта книга, если её ему оставили, чтобы занять время. Он ответил, что книгу убрали, но она всё ещё где-то в доме.       Голова закружилась.       — Гарри, — прошептала она торопливо.       Он уже понял. В зелёных глазах за линзами блеснуло узнавание.       — Это кубок, — сказал Гарри. Гермиона яростно кивнула. — Он говорит, что кубок перенесли в поместье Малфоев.

✧──────────✧

      Она должна была спать.       Остальные давно разошлись по комнатам или устроились на раскладушках в общем зале на площади Гриммо — Люпин настоял, чтобы все хотя бы немного отдохнули перед завтрашним днём.       Завтра.       Это уже завтра?       Гермиона заставила себя взглянуть на старые напольные часы.       Да. Технически — завтра.       Золотая секундная стрелка дрогнула, отсчитывая очередную минуту, и Гермиона задумалась, что бы показали стрелки на часах Молли Уизли, если бы одна из них была подписана именем Малфоя.       Дом?       Потерян?       Смертельная опасность?       Ей следовало лечь обратно. Хоть немного поспать перед тем, что ждёт впереди... до того, как всё изменилось.       Но теперь — странным образом, нелепым, почти невозможным — Гермиона привыкла к теплу Драко Малфоя рядом. К его тихим словам, шепчущимся ей на ухо, когда она просыпалась от кошмара. К сильным бледным рукам, обнимающим её так, будто он не даст ей снова утонуть в темноте.       А теперь его не было. И она не могла заснуть.       Нет, приказала себе Гермиона. Не «не было».       Часы отсчитали ещё одну минуту. Она сделала глоток остывшего чая — горького, как пепел.       — Гермиона.       Голос, вырвавший её из мрачных мыслей, принадлежал Сьюзан Боунс. Та, сжатым, но тёплым взглядом пересекла кухню и остановилась напротив.       — Можно?       Манеры вернулись к Гермионе не сразу.       — Конечно, — ответила она и сделала ещё один механический глоток.       Сьюзан никогда не была особенно разговорчивой, и Гермиона, пожалуй, была за это благодарна. Но молчание всё равно тянулось неловко, как натянутая нить.       Гермиона натянула рукав на левое предплечье — рубец жёг с самого момента, когда она увидела Беллатрису. На ней был ещё один свитер Малфоя — безумно дорогой, мягкий, предсказуемо зелёный. Если сосредоточиться, можно было уловить слабый запах его одеколона в ткани.       Как всё дошло до этого?       Кубок. Змея. Волдеморт. Гарри.       Она должна была быть собранной, решительной, стоять рядом с Гарри, пока они доводят начатое до конца.       А вместо этого — сбилась с пути. Где-то за последние месяцы — в длинных ночах в Хогвартсе среди тех, с кем она никогда не думала подружиться. Видя, как другие борются, как стараются отделить себя от зла, растущего вокруг, — она и сама начала сомневаться, где добро, а где зло. И за последние недели — окончательно потерялась, влюбившись сильнее, чем когда-либо считала возможным.       Как бы она ни старалась, её стремление закончить войну — то самое пылающее желание, что толкало её обратно в Хогвартс, перевоплощенной, рискующей жизнью, — теперь неразрывно переплелось с ним. С этим саркастичным, сложным, невыносимым, чудовищно прекрасным мерзавцем.       Победа над Волдемортом теперь существовала в её сознании наравне с выживанием Малфоя — или даже вместо него.       Так не должно было быть.       — Знаешь, — неожиданно заговорила Сьюзан, — когда я была на шестом курсе, я проводила в библиотеке почти столько же времени, сколько и ты.       Слова оказались достаточно странными, чтобы вырвать Гермиону из беспросветных мыслей.       — Эм… да, помню.       Сьюзан медленно положила кубик сахара в чай и небрежно помешала.       — Я как-то видела вас там — тебя и Малфоя.       Гермиона уже готова была усмехнуться, но звук застрял в горле: перед глазами вспыхнуло воспоминание — золотистый холл, и Малфой, исчезающий прямо перед ней.       — Я… я не помню.       — Он сидел за тем столом, который ты любила, с видом на Чёрное озеро, — продолжила Сьюзан мягко. — А ты приставала к нему, чтобы он уступил тебе место, потому что тебе нужно было больше света для какой-то старой книги по арифмантике. Он занимал его уже несколько часов.       Гермиона почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Любая память о перепалках с Малфоем в библиотеке теперь казалась чем-то из прошлой жизни.       — Когда ты не отставала, он наконец собрал книги и ушёл, — сказала Сьюзан, уголки губ чуть дрогнули. — Но перед этим сказал: «Только для тебя, Грейнджер».       Лицо Гермионы вспыхнуло.       — Ну, он просто был козлом, — пробормотала она, натягивая рукав.       — Вполне возможно, — спокойно согласилась Сьюзан, делая глоток. — Хотя я тогда подумала…       — Что подумала?       — Просто… раньше я не видела, чтобы он делал что-то ради кого-то ещё.       Гермиона посмотрела на неё через стол, растерянно и с лёгким раздражением.       — Он просто хотел, чтобы я от него отвязалась.       — М-м.       Молчание затянулось. Тиканье часов стало особенно отчётливым. Чай казался горьким, и от мысли о завтраке мутило.       — Сьюзан?       — Да?       — Я… не готова, чтобы он оставил меня одну.       Сьюзан посмотрела прямо в глаза — спокойно, уверенно.       — Знаю.

✧──────────✧

      Молния на её куртке застряла, и Гермиона никак не могла перестать об этом думать. Она знала, что это глупо, понимала, что разум пытается зацепиться хоть за что-то простое, чтобы не утонуть в тревоге. Но факт оставался фактом — молния, застёгнутая наполовину, ни вверх, ни вниз, стала символом всего, что застряло где-то посередине, но мысль о том, чтобы воспользоваться заклинанием рассечения, почему-то вызывала у неё паническую дрожь.       — Они внутри, — пробормотал рядом Гарри, и сердце Гермионы забилось чаще. Сквозь приоткрытую молнию куртки она почувствовала под пальцами гладкую ткань зачарованного жилета.       — Сколько у нас времени? — шепнул Невилл.       Огни палочек один за другим погасли, и их окутала кромешная тьма.       — Снейп сказал ждать две минуты, — спокойно повторил Рон. Гермиона ощутила, как его плечо едва коснулось её, будто он искал уверенности. Она ответила тем же движением — коротко, но ощутимо. Тёплый, надёжный.       — Гарри, — прошептала она, — ты уверен, что его там нет?       После короткой паузы Гарри ответил:       — Уверен. Но он придёт, когда поймёт, что я здесь.       Часов в кабинете Снейпа не было, но взгляды бывших директоров Хогвартса с портретов — внимательные, молчаливые — будто отмеряли секунды. Гермиона украдкой глянула на одинокий портрет Дамблдора в углу за массивным письменным столом — рамка была пуста. Сердце сжалось. Она снова повернулась к камину.       Внезапно в очаге вспыхнуло зелёное пламя.       — Гарри, — произнёс Рон глухо. — Ты первый.

✧──────────✧

      Кухня в поместье Малфоев оказалась куда ярче, чем ожидала Гермиона, и резкий свет вернул её к реальности происходящего.       Около дюжины домовиков стояли у стен, прижавшись к блестящей стали или шершавому камню. Их лица были непроницаемы. Они следили за каждым, кто выходил из камина: сначала Невилл, потом Пэнси, затем Тео, и наконец Гермиона. В центре комнаты уже стояли Гарри, Рон, Дафна, Тонкс и Люпин.       — Э-э, спасибо, — прошептала Гермиона. Лишь один домовик коротко кивнул и тут же отступил, словно обжёгшись. Она снова дёрнула застрявшую молнию у рёбер и заставила себя остановиться.       — Остальные ждут сигнала снаружи, — начал Люпин, сжимая палочку. — Мы займёмся поисками кубка, а вы — Малфоя. Как только кто-нибудь найдёт кубок… или если пойдёт что-то не так — активируйте галеоны.       Гермиона понимала, что его слова должны были вдохновить, но никто, кажется, не слушал. Гарри уже смотрел на неё.       Гарри стоял неподвижно, взгляд устремлён в тёмный проход, куда указывала палочка Люпина. Лицо его было сосредоточенным, почти отсутствующим. Рон наблюдал за ним с тревогой.       — Римус, — позвала Гермиона, когда Дафна и Тео уже двинулись вслед за ней. Сердце гулко билось под лёгким защитным жилетом. — Не забудь про Нарциссу.       — Не забуду, — ровно ответил Люпин, и Гермиона заметила, как его жена коротко кивнула, глаза вспыхнули — обещание понято.       Гермиона задержалась на миг, вбирая в себя образ Гарри — прямой, сосредоточенный, глядящий куда-то дальше, чем видели остальные. Потом они ушли.       — Снейп сказал, что это гостевая спальня в западном крыле, — повторила Дафна.       Тео провёл дрожащей рукой по волосам, на лице мелькнула нервная гримаса.       — Я знаю.       — Мы уже должны были найти её, — в голосе Гермионы прорезалось раздражение, которое она не хотела направлять на Тео, но не могла сдержать. Она пересчитала дверные проёмы, держа палочку низко, чтобы свет не разлетался далеко, но хватало, чтобы увидеть — коридор закончился.       — Здесь спальня Драко, — торопливо сказал Тео. — А Снейп говорил — три двери дальше.       Гермиона прищурилась, снова оглядывая коридор. Они слишком долго возились. Пришлось заглушить несколько портретов Малфоев, и впереди, в полумраке, она различала ещё парочку, готовых поднять шум.       Сердце болезненно сжалось — она вдруг ясно представила себе мальчишку Малфоя, пробирающегося сюда по ночам за едой.       — Подожди, — сказала она.       Провела рукой по стене, не отпуская палочку. Кончики пальцев защипало — магия. Она сосредоточилась, как учила Тонкс.       — Здесь что-то спрятано.       Тео сразу оказался рядом, Дафна за ним.       — Ты права! — воскликнул он и направил палочку в то место, куда она дотронулась. — Alohomora!       — Тео, нет...       Воздух взорвался звуком, похожим на сигнал тревоги, но вместо резкого писка на них обрушилась волна удушливой магии — густой, липкой, обволакивающей. Она схватила Гермиону за горло и ноздри, перекрывая дыхание, пока та тщетно пыталась вдохнуть.       Гермиона едва удержалась, чтобы не вдохнуть слишком глубоко. На миг она оцепенела — тело отказывалось повиноваться.       Заклинание отпустило, и она судорожно вдохнула.       — Ну, и что у нас тут? — раздался визгливый голос.       Он ударил по ней, будто кирпичная стена — тот самый, до боли знакомый, холодный ужас, расползающийся по груди. Гермиона застыла, сжимая палочку так крепко, что от напряжения свело руку.       На лице Тео слева уже застыла смесь ужаса и отчаяния. Она не осмелилась оглянуться на Дафну — знала, что там то же самое.       — У меня было предчувствие, что найдётся кто-то, кто попытается спасти моего идиотского племянника, — продолжала Беллатриса, — и, похоже, я была права.       В её безумных глазах мелькнул зловещий блеск, когда она оценила их троих. Палочка, направленная на грудь Гермионы, почти лениво покачивалась в руке.       — Остальные предатели крови — это понятно. Но Гермиона Грейнджер? Та самая Грейнджер? Не думала, что именно самодовольная грязнокровка Поттера займётся такими делами, — она произнесла это с издевкой, разглядывая Гермиону с каким-то больным восхищением. Затем сузила глаза и выпрямилась. — Но не важно. Я люблю заканчивать начатое. И, поверь, я ждала этого момента.       — Impedimenta! — выкрикнул Тео.       Беллатриса даже не успела рассмеяться — просто лениво взмахнула рукой, отбрасывая заклятие, будто надоедливую муху. Гермиона застыла, чувствуя, как по венам разливается леденящий страх. Палочка ведьмы снова смотрела прямо на неё.       — Теодор, — протянула Беллатриса с издевкой, подходя ближе, — передай папочке, что я рада твоему возвращению. Уверена, он придумает, как отпраздновать это событие.       — А про моё возвращение? — прозвучал новый голос.       Тонкс.       Гермиона почти захлебнулась облегчением и ужасом одновременно, когда из конца коридора к ним шагнули две фигуры, окутанные защитным сиянием.       — Тётушка, — холодно поприветствовала её аврор, остановившись рядом с Люпином. Его высокая фигура вырисовывалась за её плечом, и Гермиона почувствовала, как у неё немного успокаивается пульс. — Насколько я понимаю, ты угрожала нашему сыну.       Беллатриса лениво махнула палочкой в их сторону, словно проверяя. Заклинание с глухим звуком отскочило от защитного поля, и в глазах Беллатрисы вспыхнул огонь — злой, но почти восторженный.       — Если ты говоришь об уродстве, которое ты родила от своего ублюдочного пса и тем самым ещё сильнее опозорила… — начала она, и слова повисли в воздухе, как яд. — Наш род, разумеется, да, — ядовито закончила Беллатриса.       Из горла Люпина вырвалось рычание. Несмотря на человеческий облик, Гермиона на миг ясно увидела в нём волка. От него шли волны угрозы, глаза вспыхнули почти жёлтым. Он выпрямился, и Гермиона вдруг поняла, что обычно он нарочно держит себя сдержанно, чтобы не пугать окружающих.       — И попыталась убить его крестную, — прорычал он, и сердце Гермионы вспыхнуло горячим чувством, словно ответом.       Беллатриса издала резкий смешок, но подняла палочку, занимая защитную позицию.       — Не забывай, пёс, я уже убила твоего драгоценного Сириуса.       Ответный звук, вырвавшийся из груди Люпина, уже не был человеческим. Из его палочки вырвался алый луч, Беллатриса увернулась, но это оказалось отвлекающим манёвром: белое пламя сорвалось сбоку — Тонкс метнула его точно в цель. Огонь охватил подол мантии Беллатрисы и быстро пополз вверх.       Пожирательница смерти завизжала, одновременно гасив пламя и швыряя зелёное проклятие в Тонкс. Сердце Гермионы подскочило к горлу.       Но Тонкс, казалось, уже ждала этого. Кирпичи сорвались со стен и сомкнулись в стену перед ними, впитав заклятье, а затем рассыпались в пыль.       Гермиона замерла, видя, как Тео сжимает палочку, не зная, вмешаться ли. Схватка шла слишком быстро: Люпин, Тонкс и Беллатриса двигались с такой скоростью, что любое неосторожное вмешательство могло задеть своих. Шум стоял такой, что, если кто-то в поместье ещё не знал об их присутствии, теперь узнал наверняка.       — Последний шанс, тётя Белла, — крикнула Тонкс, ловко уходя от очередного красного луча. — Попроси по-хорошему — я, может, отправлю тебя в Азкабан, а не в ад.       Беллатриса зарычала, теряя контроль над собственной магией: заклятья летели всё злее, но всё неуклюжее.       — Я лучше сдохну, — прошипела она.       Тонкс рассмеялась — диким, почти освобождённым смехом, и Гермионе он болезненно напомнил Сириуса. На миг ей почудилось, будто она снова видит зал с завесой, ту, что ей снилась ночами.       Люпин выставил перед женой щит, глаза горели холодным светом. Новый взрыв ударил в стену, отразился, и зал наполнился визгом Беллатрисы.       И вдруг выражение лица Тонкс изменилось. Гермиона впервые увидела в ней иное сходство — не с Беллатрисой, не с безумием, а с Сириусом. В ярости Тонкс было что-то до боли знакомое.       Безумие на лице Тонкс почти зеркально отражалось в искажённом злобой лице Беллатрисы. Когда аврор произнесла следующее заклятие, уголки её губ дрогнули в жестокой усмешке.       Вспышка зелёного света ослепила всех. Гермиона зажмурилась, и, когда зрение вернулось, она встретилась взглядом с Тонкс. В её глазах больше не было ничего от той женщины, которую Гермиона знала — только усталое торжество и затаённая ярость.       — Дора, — тихо произнёс Люпин.       Он положил ладонь на её руку, и та расслабилась. Осмотревшись, Тонкс снова подняла палочку и быстрыми, точными движениями наложила чары вокруг тела — тела — лежавшей на полу ведьмы. Гермиона вздрогнула, когда безумные, спутанные волосы Беллатрисы, всё ещё пугающе яркие даже в смерти, исчезли под заклятием невидимости.       — Спрячем её в одной из комнат, — мрачно сказала Тонкс. — Пока не наткнулись, прежде чем поймут, что мы здесь.       Тео нервно выдохнул, запустив руку в волосы.       — Думаю, они уже поняли, — пробормотал он, глядя на бледную, но собранную Дафну.       — Возможно, — ответил Люпин, бросив взгляд в темноту коридора. — Я наложил достаточно сильное заклинание тишины, когда мы прибыли. Всё зависит от того, успела ли Беллатриса предупредить остальных.       Гермиона чувствовала, как в мозгу наконец начинает рассеиваться туман. Её предплечье горело, и она, отстранённо глядя на него, поймала себя на мысли: как же она должна чувствовать себя из-за смерти Беллатрисы? Облегчение? Отвращение? Пустоту?       — Сюда, — позвала Дафна, возвращая Гермиону к реальности. Её взгляд был сосредоточен, голос — твёрдый. — Снейп говорил, что комната Драко — в этом крыле.       Тонкс проверила замок — дверь поддалась подозрительно легко. Гермиона почувствовала, как подгибаются колени. Комната была тёмной, почти пустой, будто заброшенной.       — Гермиона.       Её имя прозвучало хрипло. Драко стоял у дальней стены, бледный, с потом на лбу, глаза — огромные, недоверчивые. Руки и ноги стянуты невидимыми путами, грудь вздымалась, словно он только что пробежал километры.       — Привет, — прошептала она. — Живой. Я получила твоё сообщение.       Он не ответил — просто смотрел. Его тело было напряжено, будто приросло к месту, но глаза двигались: от её лица к шее, дальше — к груди, вниз, по рёбрам, словно он проверял, действительно ли она здесь. И этот взгляд обжигал теплом.       Гермиона тоже всматривалась в него, отмечая всё подряд — порезы на лице, синяк, проступающий под скулой, тёмные круги под глазами… но больше всего — то, что он живой, здесь, перед ней. Её пальцы едва не дрогнули, потянувшись коснуться отметины на его лице.       Она шагнула к нему — один неуверенный, отчаянный шаг, будто боялась, что он растворится, если не приблизится. Он сидел на стуле, один, в пустой комнате.       — Я слышал, — выдохнул Малфой. — За дверью… твоё имя… я видел зелёный...       Он вздрогнул.       Кто-то другой снял с него оковы, раньше, чем успела она, и он потянулся к ней дрожащими руками. От него пахло потом, дымом и солью, и, когда она опустилась, чтобы спрятать лицо у него в волосах, он обхватил её за талию, крепко, до боли знакомым запахом перечной мяты и бергамота. Гермиона глубоко вдохнула и почувствовала, как его голова прижимается к её груди — прямо туда, где бешено колотилось сердце.       — Подожди, — сказал Люпин.       Гермиона с трудом заставила себя отстраниться.       — Нам нужно кое-что у него спросить.       На миг, в каком-то безумном порыве, Гермиона чуть не сказала, что уверена — это он, потому что узнала по запаху.       — Римус, я...       Большие пальцы Малфоя мягко скользнули по её рёбрам.       — Нет, Грейнджер, всё нормально, — хрипло сказал он, взглянув на Люпина. — Мне тоже нужно кое-что спросить.       К удивлению Гермионы, первой заговорила Дафна:       — Драко, — сказала она, глаза ярко блеснули. — Что мы пили в тот вечер, когда я впервые призналась тебе, что люблю Тео?       Малфой моргнул, а потом уголок его губ дрогнул в слабой улыбке:       — По-моему, это было старое эльфийское вино Люциуса. Я велел домовому принести его в Хогвартс, хотел тебя развеселить.       — Когда это было? — ошарашенно спросил Тео, глядя то на Дафну, то на Малфоя.       — Думаю, у нас вообще-то война, ребята, — вмешалась Тонкс, в голосе слышалось лёгкое веселье. Она и Люпин всё ещё стояли у входа, с поднятыми палочками, и Гермиона вдруг подумала о Гарри, Роне и остальных.       — Она права, — согласился Малфой. Он отпустил Гермиону, поднялся, шатаясь, со стула, где его нашли связанным. При каждом движении он морщился, и Гермионе стало тревожно — когда его вообще в последний раз выпускали из этих стен?       — Но сначала, — сказал он, — мне нужно задать вопрос вам.       Тео, всё ещё разрываясь между изумлением и негодованием, фыркнул, глядя на Дафну:       — То есть ты думаешь, кто-то переоделся в членов Ордена и пришёл спасать тебя, дружище?       Малфой закатил глаза:       — Да кто знает, может, это ловушка. Мы запросто можем оказаться в другой пыточной комнате этого проклятого дома. — Но всё же склонился к Гермионе и коснулся губами её щеки.       — Эй! — возмутилась Тонкс. Малфой откашлялся и выпрямился.       — Ладно, — сказал он, поворачиваясь к Дафне. — Когда был второй раз, когда мы открыли то самое вино?       По какой-то необъяснимой причине лицо Дафны просияло.       — Мы нашли бутылку в подвале на площади Гриммо, — ответила она, и зелёные глаза сверкнули, когда она взглянула на Гермиону. — И, потому что мне показалось это символичным, я заставила тебя открыть её в ту ночь, когда ты признался, что влюблён в Гермиону.       Гермиона остолбенела. Слова застряли в горле — а такое с ней случалось нечасто. Она прочистила горло, чувствуя, как грудь переполняет жар, и сплела пальцы с Малфоем. Он провёл большим пальцем по её костяшкам, и она глубоко вдохнула, чтобы вернуть себе дыхание.       С другой стороны комнаты Тео смотрел на них обоих с выражением полной растерянности. Переводил взгляд с них на пустую, пыльную комнату, потом обратно — словно пытался что-то понять.       — Итак, война? — невинно спросила Дафна.       Гермиона очнулась.       — Ах да! — Она сунула руку в зачарованную сумку. — Я принесла тебе палочку.       Малфой оживился. Он благодарно улыбнулся и принял запасную — гибкую, около одиннадцати дюймов, из ивы, отобранную у Пожирателя несколько недель назад.       — Хотя ты можешь использовать и палочку своей тёти, — неуверенно добавила Гермиона, кусая губу и глядя на Тонкс, державшую ту самую, из ореха.       — Лучше проверить, какая лучше подойдёт, — сказала Тонкс и бросила палочку Малфою. Он отпустил Гермиону, чтобы поймать её. Она нахмурилась — от ощущения, как его магия переплелась с лёгкой тенью тьмы, исходящей от предмета, когда-то использованного, чтобы её пытать.       Малфой заметил это.       — Думаю, она мне и не пригодится, — тихо сказал он, убирая палочку за пояс.       Они не успели провести наверху и десяти минут. Люпин и Тонкс успели лишь сказать, что всё ещё тихо, когда они разделились с Гарри, Роном, Невиллом и Пэнси, чтобы обыскать западное крыло.       Пэнси знала дорогу по дому не хуже Малфоя — а может, и не хуже Дафны, которая знала потайные лестницы и редко используемые коридоры. Благодаря этому они добрались до крыла, где держали Малфоя. Теперь ей предстояло провести Гарри и Рона так, чтобы не поднять тревогу и выиграть как можно больше времени до начала сражения. Невилл, впрочем, категорически отказался оставаться позади, когда Пэнси вызвалась занять его место.       Когда Малфой вывел их из тёмного коридора, обещая, что этот путь приведёт к библиотеке, минуя сторожевые посты, Гермиона сразу поняла — что-то изменилось. Из нижних этажей доносились крики, гулкие, перекатывающиеся эхом по огромному фойе, куда выходила главная лестница. Слова различить было невозможно, но в их звуке слышалась тревожная, несомненная нота схватки.       Малфой схватил Гермиону за запястье и притянул к себе, бросив встревоженный взгляд на Люпина.       — Похоже, нас раскрыли, — тихо сказал он.       — Гермиона, Малфой — найдите Гарри и Рона, — велел Люпин.       Гермиона кивнула, осознав, что в темноте никто не видит её жеста, и ответила коротким шёпотом:       — Поняла.       — Мы с Тонкс попробуем выяснить, где остальные. Я не чувствовал свой галлеон, значит, сигнал до них не дошёл, — добавил он.       — На улицу можно выбраться через служебную лестницу с другой стороны, — шепнул Малфой, указывая на узкий проём между их укрытием и тёмным коридором. — Идите вниз. Если увидите кухни — поверните налево. Вы выйдете к северной стене поместья. Сможете добраться до линии деревьев, если повезёт.       Тонкс коснулась Люпина плечом — он растворился в воздухе. Потом она нашла ладонь Гермионы, сжала её, и сама исчезла, наложив заклинание невидимости.       — Пошли, — прошептал Малфой.       Гермиона бросила последний взгляд туда, где секунду назад стояли Люпин и Тонкс, и последовала за ним обратно тем же путём.       — Вот, — сказал он наконец.       Если прищуриться, на полу действительно можно было различить едва заметный контур — будто крышка люка, только без ручки и без видимого шва в древесине.       — Как это работает? — спросила Гермиона, не скрывая интереса. Идея магии, о которой она не знала, всегда вызывала у неё почти физическое любопытство, отвлекая даже от страха.       — Нужно знать заклинание, — ответил Тео, скоре, чем Малфою. — У меня в спальне тоже был такой проход. Удобно, когда нужно спрятаться от папаши. Менее удобно — когда гувернантка ищет, чтобы заставить учиться.       Прежде чем Гермиона успела задать хоть один вопрос о тайнах домов чистокровных, Малфой уже присел рядом с квадратом на полу и провёл над ним рукой, будто нащупывая невидимую грань.       — Знаешь, — пробормотал он, — я, конечно, представлял, как окажусь с тобой в своей спальне, но явно не так.       Гермиона, наклонившаяся через его плечо, выпрямилась, вспыхнув до корней волос:       — Ты представлял меня в своей спальне?       Он повернулся к ней, уголки губ дрогнули, в глазах мелькнул знакомый зловещий блеск, но Дафна махнула руками прямо перед его лицом:       — Эй! Может, сейчас не время? — воскликнула она.       Тео фыркнул где-то сзади. Гермиона покраснела ещё сильнее. Малфой только пожал плечами и подмигнул ей в ответ.       — Э-э… да, — выдавила Гермиона. — Так, проход?       — Вот, — Малфой выпрямился, отряхивая колени. — Моя магическая подпись здесь всё ещё распознаётся. Заклинание должно сработать.       Он по очереди пропустил всех — Тео, Дафну, потом Гермиону — при каждом касании шепча короткое заклинание. Через миг, словно моргнув, Гермиона оказалась в просторных покоях с видом на сад — судя по окнам, они были на первом этаже.       Малфой возник рядом:       — Всё в порядке?       — Я, пожалуй, начинаю скучать по твоей гувернантке, — лениво заметил Тео, осматриваясь. — Француженка ведь, да?       — Сейчас точно не время, Тео, — отрезал Малфой и направился к двери, которую Гермиона раньше не заметила.       — Подожди, — сказала она и наложила защитное заклинание, прежде чем он успел коснуться ручки.       — Гарри! — выкрикнул Тео, но трое остальных тут же шикнули на него.       — Что вы здесь делаете? — удивлённо спросил Гарри, когда они вывалились прямо перед ним. А потом увидел Малфоя. — О, слава Мерлину.       — Никогда не думал, Поттер, что услышу от тебя столько радости при виде меня, — хмыкнул Малфой.       — Нашли чашу? — сразу спросила Гермиона.       Гарри и Рон обменялись взглядами.       — Вообще-то, да, — ответил Рон и вытащил из кармана небольшой, помятый золотой предмет. Малфой и Гермиона одновременно подались вперёд. — Мы нашли её на тележке с напитками в столовой. Типично, в духе Беллатрисы — нелепо и вычурно…       Гермиона вздрогнула при воспоминании о мёртвой женщине наверху — правда решила, что спрятать тело на виду — блестящая идея.       — Кто-нибудь вообще объяснит, что это за штука? — раздражённо прошептала Пэнси. Её тёмные волосы, обычно безупречно уложенные, выбились из причёски; она шла за Невиллом, подсвечивая палочкой стены и явно проверяя, не пропустили ли они какие-то портреты, которые могли донести о них.       — В общем, — пожал плечами Рон, — когда мы уничтожали её, получился громкий треск. Роули и Мальсибер прибежали проверить, что происходит. Мы успели сбежать, но едва. К сожалению, и они тоже.       — Так кто дерётся? — спросил Малфой, нахмурившись.       Лица вокруг потемнели.       — Мы не уверены, — ответил Гарри. — Но, похоже, Роули и остальные решили, что мы ушли наружу, и пошли за нами. Те, кто из Ордена был ближе всего к выходу, видимо, столкнулись с ними первыми… или просто начали биться, как только увидели.       Повисла напряжённая тишина.       — Никто не видел моих родителей? — тихо спросил Малфой.       Грудь Гермионы болезненно сжалась. Пэнси остановилась, бросив на него тревожный взгляд.       — Нет, — так же тихо ответил Гарри. — А ты… ты не знаешь, где их держали? С тобой, может, или где-то ещё?       Малфой покачал головой, и несколько прядей упали ему на глаза. Гермионе захотелось откинуть их, но она сдержалась.       — Никто мне ничего не говорил. Я их не видел с тех пор, как приехал. Беллатриса заперла меня в той комнате и… — он осёкся, сменив тон на ровный. — В общем, я там и сидел всё это время. Их я не встречал.       Вдруг в кармане Гермионы вспыхнул жар. Все тут же начали рыться в своих карманах, вытаскивая галлеоны — каждый получил то же сообщение.       — Пора, — сказал Гарри тихо, и сердце Гермионы упало.       — Мы должны идти на кухни, — произнёс Тео. Гермиона заметила, что он смотрит на неё странно. — Чтобы присоединиться к бою.       — Мой говорит… — начала Гермиона.       — «найдите змею», — закончил Рон.       Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, где-то в глубине особняка прогремел мощный взрыв — настолько сильный, что Гермиона вскрикнула и инстинктивно схватилась за стену.       Лицо Рона побледнело.       — Это звучало хреново.       — Гениальное наблюдение, Уизли, — отрезал Малфой.       — Послушайте, — быстро сказала Гермиона, стараясь говорить как можно спокойнее. — Нам нужно уходить. Всем.       Невилл хлопнул Гарри по плечу, а затем взял Пэнси за руку. В какой-то момент Гермиона вдруг вспомнила: согласно пророчеству, всё могло быть иначе — это ведь мог быть Невилл, а не Гарри, тот, кто несёт на себе тяжесть всего мира. Похоже, Гарри подумал о том же — его взгляд стал мягче, словно он черпал силу из мысли, что кому-то ещё удалось избежать такой ноши. Гермионе захотелось одновременно и обнять его, и дать пощёчину.       — Скоро увидимся, — шепнула Пэнси с жаром и обняла Гермиону, Дафна последовала её примеру. Через плечо Пэнси Гермиона заметила, что Тео снова странно на неё смотрит.       Прощальные слова звучали глухо, в спешке. Пэнси и Малфой быстро обсудили, как другой отряд вернётся на кухни.       — Тео, — негромко позвала Гермиона, подходя ближе, чтобы никто не услышал. — Что случилось?       Он покачал головой, но Гермиона не отставала, потянула его за руку. Тео поморщился, перевёл взгляд на Малфоя, затем снова на неё.       — Там, где мы нашли Малфоя… — начал он. — Я видел вас. Раньше. Именно там.       По спине Гермионы пробежал холодок.       — Что?       — Прости, — быстро сказал Тео. — Вот почему я обычно никому не рассказываю…       — Всё нормально, — твёрдо произнесла Гермиона. — Просто потому, что ты больше ничего не видел, не значит, что это что-то значит.       Он посмотрел на неё и чуть улыбнулся.       — Конечно.       Гарри был странно спокоен — и именно это пугало Гермиону.       Все крестражи уничтожены, оставалась только змея. Она, вероятно, где-то здесь — или придёт вместе с Волдемортом. Это должно было быть хорошим знаком. Но это означало — Гарри.       С южного крыла особняка — где находились столовая и другие большие комнаты — доносился нарастающий шум: выкрики, взрывы, хаос. Малфой шёпотом объяснил, что змея обычно пряталась в подвале, где было сыро и прохладно. Теперь они спускались туда, шаг за шагом приближаясь к гостиной. Гермиона изо всех сил старалась не думать о своём последнем визите в эту комнату.       В конце извилистого ряда дверей, который казался бесконечным (и сводил Гермиону с ума мыслью, что из-за каждой из них кто-то может выскочить), Малфой внезапно остановился. Рон врезался в него, схватил Гермиону за руку, чтобы удержаться на ногах, и едва не потащил её за собой.       — Придётся пересечь главный холл, — объявил Малфой.       Гарри выдохнул и крепче сжал палочку.       — Хорошо.       Рон выпрямился во весь рост:       — Готов, когда вы будете.       Малфой бросил быстрый взгляд на Гермиону, и она кивнула.       Они вышли вместе — прямо в свет. Фойе действительно оказалось просторным и светлым, совсем не таким, как мрачные закоулки, по которым они до сих пор крались. Через несколько мгновений Гермиона поняла, что бой уже выплеснулся наружу — к распахнутым двустворчатым дверям в конце зала, через которые её, казалось, тащили сюда много месяцев назад.       Даже отсюда она видела вспышки заклинаний, бьющихся друг о друга, чувствовала едкий запах тёмной магии, оседающий в воздухе, и, с растущим ужасом, различала на траве неподвижные тела.       — Мы должны помочь, — резко сказал Гарри.       — Поттер, подвал, — ответил Малфой, но голос его дрогнул.       Гарри оторвал взгляд от поля битвы и коротко кивнул. Малфой схватил Гермиону за руку и потянул к другой двери, о которой она даже не вспомнила.       Позади слышались шаги Гарри и Рона — громкие, звонкие, не заглушённые заклятием Тонкс, как их собственные.       — Гарри! — выкрикнул Рон. Его голос был рваным, отчаянным. Гермиона обернулась.       Малфой метнул тревожный взгляд к входу, но Гермиона уже застыла, глядя на лицо Гарри.       — Что? — выдохнула она.       На лбу Гарри блестел пот.       — Он идёт.       Рон выругался.       — Как скоро?       Малфой резко повернулся:       — Что ты сказал?       Гарри закрыл глаза.       — Он у ворот.       У Гермионы перехватило дыхание.       — Гарри…       — И змея с ним, — произнёс он почти спокойно. — Так что в подвал можно не спускаться.       С помощью Малфоя Гарри поднялся на ноги — чуть дрожа, но твёрдо. Они двинулись вперёд вместе.       Бюсты в коридоре безмолвно поворачивали каменные глаза, наблюдая, как они проходят. Гермиона гадала, не наложено ли на них заклятие беззвучия — или они просто предпочли не комментировать разрушение родового дома Малфоев.       Они с Малфоем остановились у одной из деревянных панелей, напротив них — Гарри и Рон. Гермиона выглянула и увидела знакомые лица, которых ждала, но всё равно поражалась каждый раз, когда замечала кого-то нового.       Флитвик, Спраут, Минерва… и над всеми — Хагрид с братом-великаном. Молли и Артур Уизли рядом с Августой Лонгботтом, Биллом и Флёр, Фредом и Джорджем, даже Перси. Кэти Белл, Оливер Вуд, Анджелина Джонсон, Симус, Дин, Парвати, Падма, Лаванда. Сердце Гермионы колотилось — от восторга, боли и страха, видя всех, кого она любила, собравшихся в одном месте ради последнего сражения.       — Я всё ещё не вижу мать, — прошептал Малфой у самого её уха, и тревога в его голосе была ощутимой.       Гермиона быстро осмотрела поле, выискивая светлые волосы, но единственной блондинкой оказалась Луна — стройная, сражающаяся рядом с близнецами Уизли и Блейзом. Гермиона едва не вскрикнула, когда заклинание, метнувшееся в сторону Фреда, в последний миг ударило в дерево, рассекшееся пополам, словно от молнии.       — Мы её найдём, — тихо сказала она. — Может… — она запнулась, не зная, что хуже — эта мысль или альтернатива. — Может, её где-то держат, Драко.       Он мрачно кивнул.       — Думаю, ты права.       Рон тихо свистнул. Они повернулись. Он показывал на особенно ожесточённую дуэль между двумя Пожирателями и ведьмой с короткими чёрными волосами — Гермионе показалось, что это Тонкс.       — Я иду, — сказал он. С кривой улыбкой взглянул на Гермиону — и вышел.       Гарри уже собирался последовать за ним, но вдруг раздался другой голос. Высокий, холодный, резкий — звучавший будто из самих стен.       — Вы выбрали напасть без нужды, — произнёс Волдеморт. — Я не желаю проливать лишнюю магическую кровь. Отдайте мне Гарри Поттера — и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера — и я позволю вам уйти невредимыми.       Те несколько футов, что отделяли Гермиону от Гарри, вдруг показались непреодолимой пропастью. Ей хотелось броситься к нему, схватить, увести, аппарировать — что угодно — но ноги не слушались.       — Я прикажу своим последователям отступить на полчаса, — продолжил ледяной голос. — Если за это время Гарри Поттера не приведут ко мне — я не буду милосерден. Если через полчаса Гарри Поттер не будет мёртв, любой, кто попытается сражаться, будет убит. Если попытаетесь сбежать — мы вас найдём.       С обеих сторон битвы ведьмы и волшебники замерли, прислушиваясь к гулкому эхo голоса Волдеморта. Когда Гермиона наконец оторвала взгляд от Гарри, то с изумлением заметила: Пожиратели исчезали, сопровождаемые короткими щелчками аппарирования.       — Что за... — начала она, но Малфой схватил её за руку и потащил к Гарри.       Между ними будто проскочило немое понимание — и вот уже они втроём скользнули за статую, изображавшую, по-видимому, одного из предков Малфоев времён Средневековья. Гермиона едва осознавала, что её ноги движутся.       — Мы не можем оставаться на виду, — прошипел Малфой, захлопывая за ними дверь.       — Что это за место? — спросил Гарри отрешённо.       — Просто приёмная, — ответил Малфой, кивая на камин за спиной. — Для гостей, прибывающих по каминной сети.       — Мне нужно идти… — начал Гарри.       — Ни за что, Гарри Поттер, — взорвалась Гермиона, и Малфой бросил на неё настороженный взгляд, будто не был уверен, стоит ли его останавливать.       Гарри нахмурился:       — Гермиона, я...       Но их спор прервало внезапное, громкое тук в дверь. Все трое замерли.       — Ну, — неуверенно произнесла Гермиона, вытаскивая палочку синхронно с Малфоем и Гарри, — ничего хорошего это точно не значит.       Она не успела даже произнести заклинание, чтобы заглянуть за дверь, — как та распахнулась.       — Снейп?       Директор бросил уничтожающий взгляд на Гарри, выходя из узкого проёма в стене, откуда появился.       — Поттер, — произнёс он. — Мне нужно поговорить с тобой.       — Как… как вы вообще узнали, что я здесь? — ошарашенно спросил Гарри, хватаясь за шрам. Он потёр его, и Гермиона подумала, как сильно тот, должно быть, жжёт.       — У меня есть свои способы, — коротко ответил Снейп. Несмотря на напряжение, Малфой фыркнул.       — Поттер, полагаю, ты собираешься идти к Тёмному Лорду, — произнёс Снейп. Гермиона издала сдавленный звук, который никто, кроме Малфоя, не заметил. Он шагнул ближе и положил ладонь ей на спину, успокаивая.       — Дамблдор дал мне ещё два… указания.       Гарри стоял прямо перед ним, плечи вздымались от неровного дыхания.       — Перстень, — произнёс Снейп. — Тот самый, что был пропитан проклятием и стоил Дамблдору жизни. — Его взгляд метнулся к Малфою, и Гермиона ощутила прилив сложного, почти болезненного гнева к стоявшему рядом мужчине. Она не могла даже представить, что чувствует сам Малфой.       — Он просил передать его тебе… в конце.       Сердце Гермионы болезненно сжалось. Она невольно шагнула ближе к Гарри, и рука Малфоя соскользнула с её спины. Гарри не шелохнулся — взгляд прикован к Снейпу, палочка в кулаке, сухожилия натянуты под бледной кожей.       — В конце? — спросила она, и голос прозвучал где-то издалека, словно не её.       Снейп продолжал, будто через усилие, и его лицо странно исказилось — то ли от боли, то ли от вины.       — Поттер…       — Я знаю, — твёрдо перебил его Гарри. Сердце Гермионы будто раскололось надвое. Она и не думала, что в нём ещё осталось что-то, что можно было бы разбить. — Не нужно объяснять. Я знаю, что должен сделать.       — Ты должен знать больше, — настаивал Снейп.       Гермиона почувствовала, как Малфой снова коснулся её — сжал ткань рубашки у поясницы, притягивая ближе, как будто хотел удержать от обрыва, на краю которого все они балансировали.       — Я не смог отдать тебе камень раньше — из эгоистичных причин, — сказал Снейп. Его обычно холодный голос теперь звучал сдержанно, но с какой-то надломленной болью.       — Ты знал о Дарах, — глухо произнёс Гарри, и в его тоне слышалось обвинение.       — Да, — ответил Снейп. — Я хотел камень себе. Был столь же глуп, как Дамблдор. Даже больше. — Он на мгновение закрыл глаза. — Искушение использовать его, чтобы связаться с Лили — с твоей матерью — было всепоглощающим.       Лицо Гарри исказилось от боли, и Гермиона почувствовала, как её собственное сердце отражает его трещины.       — Но я не смог, — выговорил наконец Снейп. — Не из-за разума, а из-за историй — о тех, кто возвращается мёртвым лишь осколками самих себя. Я эгоист, Поттер. Я бы предпочёл хоть крупицу её — чем ничего. Потому что…       — Потому что ты не смог бы вынести, если бы она ненавидела тебя, — тихо произнёс Малфой, всё ещё сжимая рубашку Гермионы, будто эта истина могла причинить боль им обоим — и прошлому, и настоящему. Хотелось исчезнуть из его поля зрения, но на этих словах она почувствовала, как Малфой едва заметно отстранился.       Снейп ненадолго отвёл взгляд от Гарри и встретился глазами с Малфоем.       — Да, — горько сказал он. — Видимо, я ничуть не лучше труса. Даже теперь.       Гермиона подумала о Лили Эванс — маглорождённой ведьме, которую покинула сестра, родители которой умерли слишком рано, о мужчине, которого она считала высокомерным засранцем, и о другом, который всю жизнь любил её втайне.       Она шагнула назад, заполняя то крошечное пространство, что создал Малфой между ними, и прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся неровно, слишком быстро.       — Не думаю, что она бы так подумала, — прошептала она.       Громкий треск раздался где-то снаружи, будто дом треснул по самому основанию. Гермиона вздрогнула, сердце подскочило к горлу.       — Разве сражение не должно было прекратиться? — спросила она высоким голосом. — Что это было?       — Возможно, он карает кого-то из своих, — равнодушно произнёс Снейп, и Малфой вздрогнул.       — Мы не можем здесь оставаться, — слишком спокойно сказал Гарри.       Маска Снейпа вновь застыла на лице, но, обернувшись к Гарри, он произнёс:       — Я пойду с тобой, если ты хочешь.       Гарри долго смотрел на него — дольше, чем позволяла любая прежняя их встреча. Потом покачал головой:       — Нет. Ты уже дал мне всё, что нужно.

✧──────────✧

      Когда Снейп покинул комнату, Гарри повернулся к Гермионе прежде, чем она успела подобрать хоть слово.       — Вам придётся уничтожить змею, — сказал он, доставая из кармана что-то жёлтое, грязное — клык василиска. — Тебе, или Рону, или Малфою. Это всё, что останется.       — Гарри, — выдохнула Гермиона, принимая клык и машинально передавая его Малфою.       Он печально улыбнулся:       — Ты ведь знала, да?       Она покачала головой, но глаза выдали её.       — Я… догадывалась.       — Всё в порядке, — мягко сказал он.       — Я пойду с тобой.       Малфой резко напрягся, но Гарри опередил его:       — Нет. Ты останешься здесь. Уничтожишь змею. А потом… потом всё закончится. И вы с Малфоем сможете, наконец, убежать и быть отвратительно счастливыми.       — Нет! — вскрикнула Гермиона, но сквозь слёзы видела, как между ними снова происходит безмолвный разговор — тот, что никогда не требовал слов.       Гарри кивнул, сжав челюсти, а потом шагнул к ней, чтобы обнять.       Гермиона вцепилась в него, прижимаясь к шее, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы его остановить, — хотя уже давно знала: это бессмысленно.       — Ну же, Грейнджер, неужели не хочешь быть отвратительно счастливой? — легко произнёс Малфой и, когда Гарри наконец отпустил её, провёл большим пальцем по основанию её шеи.       — Передай Джинни, что я люблю её, — сказал Гарри и вытащил Мантию-невидимку. — Пожалуйста.       — Я… Гарри, конечно, — прошептала она, глядя, как он исчезает под мерцающей тканью. До боли знакомое зрелище. Она вонзила ногти в руку Малфоя, лишь бы не рвануть за ним и не удержать.       — Малфой, — прозвучал тихий шёпот, когда дверь будто сама собой приоткрылась.       Тёплое дыхание коснулось её щеки — Малфой выдохнул прерывисто.       — Поттер, — едва слышно сказал он.       И дверь снова закрылась.

✧──────────✧

      Прошло всего двенадцать минут.       Гермиона выбралась из особняка, держась за руку Малфоя, будто за спасательный трос. А может, так оно и было. Они двигались вдоль стены, стараясь держаться в тени.       Члены Ордена отступили куда-то, и в её кармане на бедре зажегся галлеон — знак, который подсказал бы, где они. Но она не могла заставить себя достать его. Не могла даже посмотреть на тела, разбросанные по газону перед особняком, боясь увидеть знакомое лицо.       — Гермиона, — тихо произнёс Малфой, и она подняла взгляд на серые глаза, устремлённые на неё. — Я провожу тебя туда, где безопасно. А потом… мне нужно идти.       Слова ударили в грудь.       — Что?       Он притянул её ближе, поцеловал в лоб.       — Ты должна рассказать остальным, что произошло. Я должен убедиться, что ты в безопасности. А потом найду мать.       — Я пойду с тобой, — сказала она, и слова отдались пеплом на языке — уже во второй раз за ночь.       Он покачал головой, глаза вспыхнули решимостью.       — Я не могу потерять вас обоих, Грейнджер, — произнёс Малфой и на этот раз коснулся уголка её губ. — А ты должна рассказать Рону про змею и то, что нужно сделать.       Отчаяние захлестнуло её. Хотелось кричать, звать Гарри, чтобы он вернулся из этого проклятого особняка, чтобы всё это прекратилось. Хотелось, чтобы Малфой не уходил — не теперь, когда она только что снова нашла его.       — Послушай, Грейнджер, — сказал Малфой, его взгляд метнулся через плечо, и следующие слова прозвучали приглушённым шёпотом…       — В Гринготтс, — выпалил он на одном дыхании. — Когда я был там… прежде чем сделать хоть что-нибудь, я открыл счёт на твоё имя.       — Ты… ты что? — мозг Гермионы не успевал переварить сказанное. Всё, что она могла осознать, — это его пальцы, вцепившиеся в её руку, и почти болезненный стук собственного сердца.       — Счёт связан с филиалом в волшебной части Сиднея.       Её будто качнуло.       — Там есть деньги — для тебя, для твоих родителей. Хватит, чтобы помочь им там, а потом вы сможете исчезнуть, куда захотите. — Он перевёл взгляд на неё, и Гермиона уставилась в ответ, онемев.       — Грейнджер, ты меня слушаешь? — голос Малфоя стал раздражённым, почти умоляющим.       — Я… я не уйду, Драко, — наконец ответила она.       Он выдохнул раздражённо:       — Если что-то пойдёт не так, я знаю, у тебя есть Портключ. Ты можешь создать ещё один...       — Драко.       — Я должен знать, что с тобой всё будет в порядке, если что-то случится.       — А как же я? — её голос сорвался. — Как насчёт меня — знать, что с тобой всё будет в порядке?       — Со мной всё будет хорошо, Грейнджер, — быстро ответил он и потянулся, чтобы отвлечь её поцелуем.       — Малфой…       — Что это за песня? — вдруг спросил он.       — Что?       — Та, про книги… — Малфой неловко усмехнулся и прижал её к себе крепче.       Она растерянно подняла взгляд в его серые глаза.       — Я хочу этого, — сказал он, вновь целуя её резко и слишком коротко. — Не хочу, чтобы что-то пошло не так. Хочу долгую и скучную часть.       Гермиону накрыло осознание, и слёзы снова наполнили глаза.       — Малфой…       — Я украл тот альбом, знаешь? — криво усмехнулся он. — Заплатил бы, если бы у меня были маггловские деньги, но не было. Пришлось спереть.       Слёзы снова побежали по её лицу, и она яростно смахнула их.       — Ты просто выглядела так… — он запнулся. — Я хотел услышать песню, из-за которой ты так себя чувствовала. Пришлось просить Теда объяснить, как по-маггловски слушают музыку. Это заняло время.       У Гермионы вырвался сдавленный смешок, перешедший в всхлип.       — Я хотел сделать тебе сюрприз, — продолжил Малфой, большим пальцем смахивая с её щеки влагу. — Не думаю, что ты вообще представляешь, в какого нелепого, сентиментального идиота ты меня превратила, Грейнджер.       Что-то в его лице заставило её всё тело сжаться; Гермиона с трудом сдержала порыв схватить его и утащить подальше, как можно дальше отсюда.       — Мы это получим, — сказала она с отчаянной решимостью. Собрав клочья надежды, Гермиона схватила его лицо и заставила наклониться так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Мы получим долгую и скучную часть.       Он выдохнул короткий смешок и прижался лбом к её лбу.       — Ладно, Грейнджер, — прошептал Малфой. — Я запомню это обещание.

✧──────────✧

      Прошло тридцать минут.       Вина, разъедающая Гермиону, ощущалась как тяжесть на груди. Джинни посмотрела на неё — одну — и, ничего не сказав, отвернулась, будто крича беззвучно.       Рон сидел на небольшом выступе из камней рядом с ней, устало потирая лицо рукой — жест, который слишком напомнил ей их отсутствующего друга. В лагере стояла напряжённая тишина. Члены Ордена следили за особняком с расстояния, из-под старых дубов, чьи тени надёжно укрывали их от взгляда.       Гермиона изо всех сил старалась не смотреть в сторону тел, лежащих у опушки, где она и Рон ждали. С десяток друзей уже погибли — и, возможно, были лишь первыми. Она зажмурилась, пытаясь вытеснить из памяти эти лица: Лаванда, Колин, тот раздражающий мракоборец, что подозревал Малфоя… Последний из них потряс её до глубины души, когда она его увидела. Но Лаванда — с которой она делила спальню шесть лет, — и маленький Колин…       — Пора, — пробормотал Рон рядом.       Оцепенев, Гермиона позволила поднять себя на ноги.       У края леса Дафна и Невилл стояли, опершись друг на друга; рука Невилла обнимала хрупкую фигуру девушки, словно поддерживая. Когда Гермиона появилась без Малфоя, Дафна лишь покачала головой и сжала губы, не отрывая взгляда от света в окнах верхнего этажа особняка.       — Кажется, это они, — прошептала Пэнси, и Гермиона заметила рядом с ней бледного Тео, сжимавшего её руку.       Действительно, из тьмы на ступени стали выходить тени — медленно, без звука.       Гермиона перехватила дыхание, когда узнала спутанные светлые волосы — Люциус Малфой. Истощённый, осунувшийся, он стоял почти впереди, во главе группы.       Пожиратели смерти выстроились в линию.       Позади них Гермиона заметила извивающуюся чёрную массу — и дыхание перехватило.       Нагайна.       Единственное, что было страшнее, — высокая, мертвенно-белая фигура рядом со змеёй. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но по осанке, по движению — гордому, холодному, бесчеловечному — Гермиона поняла, кто это. Её вывернуло от ужаса.       Позади раздался чей-то вскрик. Гермиона обернулась — и сразу поняла, почему.       Что-то парило в воздухе, приближаясь — что-то с чёрными волосами и блеском металла.       — Нет! — выкрикнула она.       Это была Молли Уизли, но её крик отчаяния едва ли мог сравниться с воплем дочери. Остальные тоже кричали — их голоса, сливающиеся в один, сжимали сердце Гермионы железным обручем.       — Гарри!       — Нет!       — Нет!       — Тишина! — взревел Волдеморт, и яркая вспышка ослепила всех. Тишина обрушилась на них мгновенно, как удар.       — Всё кончено! — произнёс он ледяным голосом. — Положите его сюда, Нотт. К моим ногам. Туда, где ему и место!       Тео согнулся рядом, едва не вырвало. Впереди двигалось целое войско, приближаясь всё ближе. Гермиона оторвала взгляд от неподвижного тела Гарри и метнулась глазами по толпе, ища Малфоя.       Его нигде не было.       — Видите? — сказал Волдеморт, расхаживая взад-вперёд рядом с телом Гарри. — Гарри Поттер мёртв! Вы понимаете теперь, заблудшие? Он был никем. Всегда никем. Всего лишь мальчиком, который прятался за чужими жизнями!       — Он победил тебя! — крикнул Рон, и заклятие тишины лопнуло. Члены Ордена закричали, завопили, но новый взрыв — громче прежнего — мгновенно заглушил их.       — Он погиб, пытаясь сбежать с территории особняка, — провозгласил Волдеморт, голос его дрожал от удовольствия от собственной лжи. — Убит, когда пытался спасти собственную шкуру…       Но фраза оборвалась. Послышалась возня, крик, ослепительная вспышка — и чья-то фигура рухнула на землю прямо перед кольцом Пожирателей. Из груди Гермионы сорвался крик.       Малфой. Он что-то сделал. Как-то проник вперёд, незамеченным — сначала — остальными. И, похоже, бросился к змее. Безумная, самоубийственная попытка. В панике Гермиона дёрнулась, но Рон схватил её, удержал, втянул обратно в строй.       Волдеморт рассмеялся. Смех был мерзким, звенящим, он пнул палочку Малфоя, отшвырнув её подальше.       — Драко, Драко, Драко, — прошипел он, как змея. — Ты теперь не менее театральный, чем твой отец.       Старший Малфой будто оцепенел, когда взгляды обратились к нему; он сделал судорожный шаг к сыну, но, встретившись глазами с Волдемортом, снова застыл.       Гермиона тихо всхлипнула, и хватка Рона на её руке стала ещё сильнее.       Жив, мёртв, жив, мёртв, жив…       — Не театральный, — прохрипел Малфой, тяжело дыша. — Просто устал от тебя.       Волдеморт рассмеялся — с тем особым, довольным звуком, что всегда вызывал у Гермионы холод по коже. Малфой поднялся на ноги, безоружный, незащищённый, стоя между Орденом и Пожирателями, прямо на нейтральной полосе.       — Что ж, — произнёс Волдеморт тихо, и в шелковистом тембре его голоса слышалась опасность куда большая, чем в любом проклятии. — Это твой выбор, Драко. Пусть будет так.       Движение прокатилось по обе стороны: Тео, Блейз и другие подняли палочки выше. Но и Пожиратели последовали их примеру, выстраивая барьер, удерживая Орден на месте.       — А теперь Драко продемонстрирует, что бывает с теми, кто осмеливается выступить против меня, — сказал Волдеморт и, лениво взмахнув палочкой, сбросил Малфоя обратно на землю. Тело юноши выгнулось от боли, вырвался мучительный крик.       Крики прорезали рассвет. Гермиона не выдержала. Она должна была действовать — И всё произошло одновременно.       С десятки хлопков по краям поля появились новые фигуры — не в чёрных мантиях, а в самых разных одеждах.       Гермиона едва дышала, когда увидела, как неподвижное тело Гарри вдруг распрямилось в воздухе, мягко опустилось на землю — живое, слишком живое — и выхватило откуда-то палочку.       В тот же миг Малфой вскочил с земли, вытащил что-то из кармана. Пока ошеломлённые Пожиратели метались между новыми силами Ордена и Волдемортом, он рванулся прямо к огромной змее, извивавшейся у ступеней.       Гермиона вырвалась из рук Рона и побежала. Двадцать, тридцать секунд — и она успела. Летели Оглушающие и Обездвиживающие заклинания, попадали ли они или нет — ей было всё равно.       Малфой вонзил клык василиска в толстую шею Нагайны. Та взвилась, извиваясь, но он не отпустил.       Не думая, Гермиона сунула руку в зачарованную сумку — и вытащила меч.       — Малфой! — крикнула она, и их взгляды встретились. На его лице мелькнула тень ухмылки, и он вдавил змею сильнее в землю.       — Вся твоя, Грейнджер, — выдохнул он, и Гермиона, дрожа от смеси ярости и адреналина, опустила блестящее лезвие. Со звуком, от которого перехватило дыхание, змея распалась надвое — извиваясь ещё мгновение, прежде чем затихнуть.       — Полный, блядь, идиот, — выкрикнула она.       Малфой всё-таки ухмыльнулся, вытирая грязный лоб тыльной стороной ладони.       — Тебе идёт этот меч, — бросил он, и Гермиона в изумлении увидела, как он без палочки вызывает к себе оружие обратно.       — Я тебя убью.       — Я тебя поцелую, как только всё это закончится, — ответил он серьёзно.       Повсюду царил хаос. Пожиратели отступали обратно в особняк; Волдеморт исчез — вместе с Гарри. Сражение не прекращалось, наоборот — становилось всё ожесточённее. Всё больше людей появлялось с хлопками по краям поля и мчалось к ступеням. Гермиона, задыхаясь, подумала о Портключах, которые Пэнси так одержимо создавала, и удивилась, кто их успел раздать — всем, кто хоть как-то был связан с Орденом, даже тем, кто не участвовал в изначальных планах.       Чарли Уизли и профессор Слизнорт, в изумрудной пижаме, одновременно дуэлировали с Селвином и Джагсоном.       Яксли был повержен хохочущей Андромедой Тонкс, которой вообще-то следовало бы сидеть с Тедди и принимать раненых. Наверное, Астория осталась с ребёнком, пронеслось у Гермионы в голове.       Малфой схватил её за руку и потянул к дверям. Они пересекли разрушенный холл, где дым, пыль и оборванные портреты мешали дышать. Малфой, казалось, не замечал, как рушится его родовое поместье.       Волдеморт был в огромном бальном зале, теперь открытом в фойе, в самой гуще сражения, разя всех, кто попадался под руку. Гермиона отчаянно искала глазами Гарри, спрашивая себя, не показалось ли ей его возвращение.       Зал заполнялся всё плотнее; каждый пробивался вперёд. Макнейр бросился на них, и Малфой успел возвести щит, но тот был отброшен — спас их Ли Джордан, радостно махнув рукой, прежде чем снова ринуться в бой.       Гермиона увидела, как Рон и Невилл свалили Фенрира Сивого, Артур и Перси — Толстоватого, а потом — с холодом в груди — заметила Люциуса Малфоя, сжавшегося в углу.       — Малфой… — прошептала она.       Он проследил за её взглядом, коротко кивнул:       — Знаю.       — Твоя мать? — спросила Гермиона, но ответ он не успел дать.       Уголок его рта дрогнул.       — Жива. Вся в синяках, но жива. Думаю, ты скоро сама её увидишь.       Гермиона не успела переспросить, что он имел в виду: заметила Луну и Джинни, сражающихся с двумя маскированными фигурами, и кинулась к ним на помощь. Когда вместе с Малфоем они наконец повалили противников на землю — чередой точно выверенных заклинаний и пары куда более жёстких ударов с его стороны, — Гермиона подняла взгляд и замерла.       Волдеморт сражался сразу с Тонкс, Люпином и Кингсли, лицо его было искажено холодной яростью. Он двигался стремительно, как хищник, отбиваясь, кружась, не давая им закончить бой.       — Protego! — раздался громовой рёв, и ослепительный щит вырос между ним и его противниками, отбросив их назад. Вся комната обернулась на источник света.       Крики удивления, восторга, вопли «Гарри!» раздались со всех сторон — для тех, кто ещё не видел, что он жив, и для тех, кто, как Гермиона, не был до конца уверен, не привиделось ли им. Но всё стихло мгновенно. Толпа оцепенела.       Волдеморт и Гарри стояли друг против друга, безмолвно, и почти одновременно начали обходить друг друга по кругу.       Высокий, холодный голос Волдеморта теперь звучал ещё жестче, чем когда-либо прежде:       — Ну что, Поттер, каков теперь твой план? — прошипел он. — Может, ты и разгадал тайну моих крестражей, но тебе всё равно придётся победить меня. Ни одному волшебнику этого ещё не удавалось.       — Ты кое-что упустил, Том, — сказал Гарри, кружа по залу, легко перекатывая палочку в пальцах. Глаза Волдеморта сверкнули багровым, словно кровью.       — Ты всего лишь глупое дитя. У тебя нет силы, равной моей. Другие умирали, чтобы ты жил. Какая бы удача ни помогала тебе прежде — она исходила от связи наших палочек. Но теперь её нет. У меня — Бузинная палочка.       — Но она ведь тебе не подчиняется, да? — насмешливо бросил Гарри. — Не признала своим хозяином. Ты говоришь, что вскрыл гробницу Дамблдора?       В лице Волдеморта вспыхнула ярость, такая, что Гермионе захотелось отступить.       — Но ведь Дамблдор не был хозяином Бузинной палочки, когда умер, — продолжил Гарри спокойно.       — Ложь, — прошипел Волдеморт, следя за ним, как хищник за добычей.       — Ну, Северус Снейп ведь убил Дамблдора, — небрежно заметил Гарри.       — Я убью Снейпа после того, как покончу с тобой. Это не имеет значения, — нетерпеливо поднял палочку Волдеморт, и в этом движении было нечто новое — лёгкий, почти незаметный оттенок… неуверенности.       — Он предал меня в последний раз.       Гарри чуть склонил голову, будто соглашаясь.       — Да, возможно. Но ведь на самом деле палочка сменила хозяина не тогда и не к нему.       Что-то кольнуло Гермиону — будто знание, спрятавшееся в подсознании, — но она ещё не могла уловить, к чему ведёт Гарри.       — Её хозяином стал Драко Малфой.       Рядом кто-то хрипло выдохнул.       Волдеморт взревел, оборачиваясь, словно выискивая юного волшебника. Гермиона рефлекторно шагнула вперёд, заслоняя Малфоя. Он попытался оттолкнуть её, но она не позволила — они боролись секунду, вцепившись друг в друга.       — Это тебе не поможет, Том, — продолжил Гарри спокойно, заставив всех вновь обратить на него внимание. — Потому что теперь Драко Малфой больше не владеет Бузинной палочкой.       — Конечно, нет, — процедил Волдеморт. — Этот мальчишка уже два дня как в моём доме, под моим присмотром. И был обезоружен прямо у моих ног.       Гарри усмехнулся:       — Почти. Но, насколько я понимаю, его на самом деле обезоружили в Гринготтсе несколько дней назад.       Гермиону будто облили холодной водой. Понимание захлестнуло её, и она перестала сопротивляться Малфою.       Она видела это.       — Кем? — прошипел Волдеморт.       Гарри широко улыбнулся:       — Забавно, что ты спросил.       Из толпы позади них появилась Нарцисса Малфой — бледная, величественная, несмотря на разодранные шёлковые одежды и полоску засохшей крови на щеке.       — Не могу сказать, что я разочарована таким исходом, — произнесла она спокойно.       На миг показалось, что Волдеморт колеблется, не зная, кого атаковать — Гарри или Нарциссу, — и выбирает обоих.       Из его палочки вырвалась алая вспышка. Белый щит взвился от Гарри — почти одновременно с тем, как Нарцисса подняла свою палочку.       — Авада Кедавра.