Чак

— Э-э... привет, — сказал мальчик, а затем дополнил: — шанки. Кажется, парнишке было неловко произносить последнее слово, будто диалект Глэйда по-прежнему оставался ему чуждым. Опять раздался леденящий душу вопль — на сей раз более протяжный, — от которого Томаса прошиб холодный пот. — Что там происходит? — спросил он, показывая на постройку. — Не знаю, — ответил круглолицый мальчик высоким детским голоском. — Это Бен. Ему здорово досталось. Все-таки они до него добрались. — Они?.. Зловещий тон, каким мальчик произнес это слово, Томасу очень не понравился. — Ага. — Кто — они? — Надеюсь, вам не придется это прочувствовать на собственной шкуре, — ответил парнишка как-то слишком уж спокойно и непринужденно. Он протянул руку. — Меня зовут Чак. Пока не появились вы, я считался шнурком. «О, проводник нашёлся», — подумала Акапелла и хмыкнула. — Почему нас зовут шнурками? — спросил Томас, пожав руку Чака. — Потому что вы самые новые из всех новеньких, — говорил мальчик, переводя руку в сторону Акапеллы, но та просто кивнула в ответ. Затем Чак смеётся, а девушка на него странно посмотрела, не понимая, что его так рассмешило. Из дома вновь донесся душераздирающий крик, похожий на рев животного на скотобойне. — Как ты можешь смеяться? — поразился Томас, напуганный загадочным воплем. — Такое впечатление, будто там кто-то умирает. — Все с ним будет нормально. Никто еще не умер, если успевал получить сыворотку. Тут все — или ничего. Смерть или жизнь. Просто очень болезненно. — Что — болезненно? — спросил Томас, выдержав небольшую паузу. Глаза Чака забегали. — Ну… когда жалят гриверы. — Гриверы? Акапелла немного нахмурилась. «Жалят... Гриверы... Гриверы — это какие-то пчёлы? Что за херня?» — думала она, повернувшись к скосившейся постройке. Акапелла очнулась от раздумий, только когда её взял за локоть кудряш. — А ты чего не говоришь? — спросил Чак, застав Томаса и девушку врасплох. Вот чёрт! Ответить Акапелле нельзя — голос женский. Друзья быстро посмотрели друг на друга. Надо же ещё как-то потом объяснить, почему у "второго шнурка" нет кадыка видимого. У Томаса быстро завертелись шестерёнки в голове и через несколько секунд он выдал: — Ему больно говорить, — сказал как на автомате Томас, переключая внимание на себя, затем подходя к подруге и проводя по её горлу. — Видишь? Ему что-то с кадыком сделали, вот и говорить не может. Мальчик одобрительно и немного сочувствующе кивнул. — Хочешь узнать, как выглядишь? — вновь спросил Чак. Девушка пожала плечами, а затем кивнула. — Ну... русый, волосы длинные в каком-то хвостике. Глаза... — мальчик пригляделся, а затем воскликнул: — голубые! Как у меня! Даже нет, твои светлее! — Ты... очень маленький, — перебил Чака Томас. — Лет четырнадцати. Акапелла кивнула и компания направилась к дому, из которого доносились крики. — Как вас зовут? — спросил Чак, стараясь поспеть за Томасом и девушкой. — Что? — переспросил Том. — Ваши имена. Вы нам до сих пор не сказали. Наверняка вы их помните. — Томас, — отозвался парень, а затем посмотрел на подругу. Имя! Акапелла — женское имя, а другого они ещё не придумали. Томас начал быстро прокручивать в голове слова и имена, чтобы придумать новое. — А... ко... — очень хрипло, со слюной в горле сказала девушка, специально делая голос невозможным для разбора. — Ако? — переспросил кудряш и получил одобрительный кивок. — Рад знакомству, Ако и Томас. Не беспокойтесь, я позабочусь о вас. Я тут уже целый месяц и знаю Глэйд вдоль и поперек. Положитесь на меня. От улыбки паренька в груди "Ако" стало тепло, но она старалась не показывать виду. У входа в дом-развалюху, где толпилась группа мальчишек, Томас внезапно вспылил. Он резко обернулся и, приблизившись к Чаку вплотную, бросил тому прямо в лицо: — Ты даже на мои вопросы толком ответить не можешь! Удивившись собственной решительности и отваге, он повернулся и пошел к двери с твердым намерением войти внутрь и получить ответы. Чак пожал плечами. — Ну а что толкового я могу тебе рассказать?! Я ведь еще новичок, как и вы. Но я мог бы стать вам другом… — Мне не нужны друзья! — отрезал Томас, за что получил неодобрительный взгляд от подруги. Затем как-то слишком решительно пошёл в сторону дома. Акапелла вздохнула и, хлопнув Чака по плечу, направилась обратно в лес. Она решила сама провести себе экскурсию и не ждать завтрашнего завтрака. Проходя мимо леса, девушка заметила парня-азиата, сидевшего у дерева. «Опа-па. Труп?» — подумала она и пошла к деревьям. Сев рядом с "трупом" по-турецки, она взяла палку и ткнула веточкой в щёку парня. Конечно, она видела, что он дышит, но отказаться от возможности сделать что-то хоть немного весёлое, девушка не могла. Азиат открыл глаза и посмотрел вбок, на ткнувшего его. — Ты ещё кто? — устало спросил парень, но затем почесал затылок и вспомнил. — А! Ты — второй шнурок, который пытался сбежать? Прикольно было висеть, как тряпка на руке Галли? Акапелла театрально закатила глаза. — Чего хочешь? — спросил азиат и получил только пожимание плечами от Акапеллы. — Тогда слушай меня. Я зол и мне надо выговориться. Бен, кланка кусок, в лабиринт побежал. Я готов поставить на кон свою порцию обеда, за то что его подначивал Галли. Так начались двухчасовые рассказы о всех грехах Галли, о придурке Бене и о тупых строителях, о грёбаном лабиринте, о грёбаных создателях, которые нас сюда прислали. Девушка слушала, попутно рисуя что-то на земле палкой, которой она тыкала в парня. Закончив, азиат увидел, как парни начинают прикладываться ко сну. — А где твой ночлег? — спросил он и вновь получил пожатые плечи. — Лады, пошли. Гамак тебе организую. Девушка не понимала, почему парень ей сейчас помогает, но списала это на оплату труда её ушей.