Часть 26

В комнате Оливера было тихо. За окном уже давно стемнело. Свет от уличных фонарей падал на снег, а где-то вдали иногда проезжала машина. Сам Оливер сидел на кровати и смотрел в одну точку. Рядом с ним сидел Эдвард. Он уже несколько минут просто наблюдал за другом, который явно о чём-то напряжённо думал. Оливер снова и снова прокручивал в голове одну и ту же мысль. Эбби. Точнее, то, каким он стал. Раньше всё было намного проще. Стоило Оливеру подойти к нему, как Эбби сразу начинал нервничать. Иногда пытался уйти. Иногда вообще не смотрел в его сторону. А теперь? Теперь он спокойно стоял перед ним и отвечал. Не убегал. Не прятался. Не пытался оправдываться. И это Оливера очень раздражало. Он уже придумал несколько способов его напугать. Но проблема была в другом. Всё должно было пройти тихо. Без лишних свидетелей. Без каких-либо подозрений. Чтобы потом все думали, что это была просто очередная шутка, которая случайно вышла из-под контроля и закончилась неприятными последствиями. Как Оливер всегда и делал. И ему до сих пор всё сходило с рук. Он даже немного улыбнулся от этой мысли. Эдвард наконец не выдержал. — Слушай, может, хватит? Оливер медленно посмотрел на него. Эдвард сидел на краю кровати и выглядел так, будто ему уже просто надоел весь этот разговор. — Ты уже, походу, помешался на нём. Сколько можно? Оливер нахмурился. — А что мне ещё делать? Эдвард пожал плечами. — Не знаю. — Наша главная мишень больше нас не боится, — раздражённо сказал Оливер. — Нам больше не над кем смеяться, а ты говоришь «может, хватит»? Эдвард посмотрел на него. — Посмеяться можно и над другими. Оливер сразу ответил: — Над другими не так. — В смысле? Оливер откинулся назад и посмотрел в потолок. — Эбби по природе такой. Эдвард нахмурился. — Какой? — Когда он боится, то сразу становится очень пугливым и неуклюжим. Оливер усмехнулся. — Достаточно просто немного надавить, и он уже не знает, что делать. — А другие? — Другие нет. Эдвард несколько секунд молчал. Потом спокойно сказал: — Он не мишень. Оливер резко посмотрел на него. — А ты чего это за него вписываешься? — Я ни за кого не вписываюсь. Эдвард встал с кровати. — Я просто говорю как есть. Оливер ничего не ответил. — Он повзрослел, — продолжил Эдвард. — И нам тоже пора. — Нам? — Да. Эдвард посмотрел на него серьёзнее. — Мы уже не маленькие, Оливер. Оливер усмехнулся. — Ну посмеяться-то можно хоть иногда? — Можно. Эдвард вздохнул. — Но у всего должна быть мера. Он направился к двери. — А мы эту меру уже давно перешли. Оливер проводил его взглядом. — Значит, ты теперь за него? Эдвард остановился у двери. — Я не за него. Он повернулся. — Я просто не хочу потом жалеть о том, что мы сделали. Оливер ничего не ответил. Эдвард ещё несколько секунд смотрел на него, после чего вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась. В комнате снова стало тихо. Оливер остался один. Он посмотрел на дверь, затем снова сел на кровать. Слова Эдварда крутились в голове. «Мы эту меру уже давно перешли». Оливер недовольно усмехнулся. — Какая ещё мера... Он снова задумался об Эбби. О том, как тот теперь спокойно смотрел ему в глаза. О том, как перестал убегать. О том, как сегодня просто сказал: «Раньше это раньше. Люди меняются». Оливер сжал кулак. — Нет. Он тихо произнёс это самому себе. — Ты не должен был меняться. За окном продолжал падать снег. А Оливер снова начал думать. На этот раз уже без Эдварда. И без кого-либо, кто мог бы его остановить.