Часть 3

Хлоэ сидела на пляже Оазиса, сегодня съемки проходили на закате. Солнце золотым шаром опускалось за Океан. Шум волн ласкал слух, в воздухе пахло солью и чем-то фруктовым. Пиар-агент находилась достаточно далеко от места событий: она видела почти все, что происходит на площадке, но не вслушивалась и даже не пыталась проявить интерес. Все дело было в Ларсе. Отчего-то наследник Оазиса с большим энтузиазмом продолжил сниматься в клипе: может его очаровала певица, а может, потому что его пес Дарко и два десятка собак из приюта тоже появятся на экране. Хлоэ улыбнулась: что ж, такой режим работы ее устраивал, Вьера работает без истерик, она нежится в лучах теплого солнца. Впервые не думала о завтрашнем дне, в голове было пусто, только шум волн. Тяжелая поступь шагов, отрывистое дыхание, огромный черный дог нарушил ее одиночество. Дарко подошел ближе, ткнулся своим кожаным носом в лицо, приветственно поскуливая. — Эй, привет большой парень, — Бёрнс погладила его по спине, переходя на грудь, — Устал? Ларс тебя не потеряет? Пес обошел ее кругом, обнюхал песок и улегся рядом, опустив голову на массивные лапы, также как и девушка уставился вдаль. — Согласна, вид отменный, — она продолжала машинально гладить черную, почти атласную шерсть. Прошло уже три дня, как Бёрнс не только для себя разорвала эти отношения, но и объявила об этом Кларенсу. Перед этим залепив пощечину. Заслужил. Меньше о нем думать Хлоэ не стала, но перестала искать в толпе, удалила диалог, не открывала социальные сети помощницы режиссера. Сделала все, чтобы отпустить его. Или же убедить себя в этом. Но где-то глубоко засело разочарование и обида, не на Кларенса, в целом. Неужели у нее не будет нормальных отношений, прочных, взаимных, с любовью и заботой? С искренним смехом, милыми перебранками, с крепкими объятиями и кружащей голову любовью? Ей, реалистке, всегда казалось это глупым, не имеющим смысла; казалось, отношения обрекают на несвободу. И вот свободные отношения подошли к финалу: сердце трещит по швам, в душе оседает пепел, в мыслях кавардак, в горле истерика. Да, будут другие мужчины, помани пальцем она первого встречного, тот будет согласен на свидание, ужин, секс. Но хотелось чего-то глубокого, с кем-то конкретным. Хлоэ перевела взгляд на собаку: — Как же это было глупо, влюбиться в человека, которому все это до одного места, — произнесла она шепотом и сглотнула ком. Осознание влюбленности било по нервам, заставляя сердце буквально прыгать в грудной клетке и больно прикусывать губы. Влюбленность не кружила голову, а больно жалила, добавляя в раны соль. Дог ответил поскуливанием и резко дернул головой за ее спину, отвлекаясь на кого-то. — Я — друг, — прозвучало в паре шагов от них, — Хлоэ, я присяду? Она не обернулась: — Нет, если опять собираешься меня целовать. — Прости, — еще раз извинился он. Дэмиан воткнул доску для серфинга в песок и сел рядом, но не близко. Комфортное молчание и шум прибоя окутали их. Краем глаза Хлоэ видела, что он в гидрокостюме — пришел покорять волны. — Как ты? — тихо спросил Уайлд. Пожала плечами в ответ, не зная, что ответить: «как ты» что? Вывозишь Ларса? Ритм жизни? Справляешься с одиночеством? Умудрилась влюбиться? Хлоэ не знала, что ответить, но точно знала, что спросить: среди ее коллег ходил слух, Дэмиан Уайлд собирается режиссировать автобиографическую драму. Хитро улыбнувшись, наконец-то оглянулась на актера, улыбка тут же сменилась удивлением, удивление легким шоком: — Дэм…. Что это? Что случилось? — Хлоэ во все глаза смотрела на синяк на его скуле. Он был не ярким, как будто ему уже пару дней, но достаточно заметным. — Несчастный случай, — Уайлд подозрительно улыбнулся, — На репетиции. Бёрнс свела брови: — Что за проект такой, в котором тебя бьют по лицу?! — негодовала Хлоэ. — Было почти не больно, — улыбнулся Дэм, снова и снова вспоминая этот момент. Как лучший друг не сдержался. — Хлоэ? В десяти метрах от них стоял Ларс. Дарко тут же сорвался с места и бросился навстречу хозяину, как и всегда излучая восторг, словно не видел своего человека пару часов. Бёрнс еще раз посмотрела на синяк Дэмиана, недовольно покачала головой, встала, отряхнув шорты комбинезона от песка: — Береги себя, — и пошла к Ларсу. — Как все прошло? — спросила пиар-агент, оказавшись рядом с актером. Тот не ответил, тихо хмыкнул, это значило одно — Вьера получил удовольствие. Если Ларс был доволен работой, то был молчалив или даже угрюм, словно искал ответ внутри себя. Но подобное было редкостью. Обычно: имитация скандала, протест, недовольство. Вместо ответа он улыбнулся, почти искренне: — Мы не отметили мою победу! Хочу закатить вечеринку, каких Оазис еще не видел! — его прям распирало от нетерпения. Хлоэ закатила глаза, устало провела по лицу и уже открыла рот, чтобы начать лекцию, но на секунду посмотрела на Ларса другими глазами. Молодой талантливый актер с громкой фамилией, наследник империи. Про таких, как он, говорят «Золотая молодежь», но Ларс Вьера был элитой из другого, более ценного металла. И конечно, ему хочется блистать и сиять, тусоваться и отметить победу с размахом. Молодость дана всего лишь раз, пусть оторвется. Хлоэ улыбнулась: — Помощь нужна? — Нет, ты главное приди, у меня для тебя сюрприз! Они медленно, буквально прогулочным шагом, шли с пляжа, Дарко, отвлекаясь на запахи, шел рядом. — Кстати о сюрпризах, — опомнилась Бёрнс, — Цветы, так почему ты их мне прислал? Он пожал плечами: — Ты заслужила букет цветов больше чем эскортница со съемок. — Она не эскортница, Ларс! — возмутилась Хлоэ, тот лишь рассмеялся, — Но спасибо, не помню, когда мне в последний раз дарили цветы, — и тоска вновь проникла в душу и отобразилась на лице. Ларс сделал вид, что не заметил, и надменно бросил: — Не знал, какие любишь, но думал, оценишь этот редкий голландский сорт. — Оценила, — печально улыбнулась Хлоэ, вспоминая лицо Кларенса, смотрящего на записку.

***

Вьера-старший без энтузиазма воспринял новость о вечеринке, но и запрета не последовало. С молчаливого согласия хозяина, Вьера-Тауэр начал гудеть, готовясь к празднику. Для пиар-агента задач не нашлось, и Хлоэ приехала перед самым началом. В последнее время ей все больше хотелось проводить вечера и ночи дома, как бы сильно она ни была измотана, в какое бы время ни закончилась смена — душа просилась домой. Может потому что в комнате небоскреба она провела слишком много счастливых часов с Кларенсом, и все там напоминало о нем. Народ потихоньку собирался, в основном это были одногруппники Ларса, коллеги по цеху и артисты других направленностей, такие же молодые и слегка заносчивые. Хлоэ испытывала легкий ужас, наблюдая за толпой, мысленно молясь, чтобы Вьера сегодня обошелся без эпатажа. Но где Ларс и где сдержанность? Тем более, когда он сам виновник торжества. Зазвучали фанфары, собравшиеся взорвались овациями, на экране появился Ларс, естественно, кто же еще? Видеофрагменты из картины, за которую он получил премию и армию поклонников его творчества. Нарезка самых драматических и эмоциональных сцен. После — пошли фотографии со съемок, с премьеры, с церемонии награждения. Когда видеоряд закончился, на сцене появился актер, под бурные овации он подошел к микрофону. — Да, друзья, с премией меня! — он поднял награду над головой, публика поддержала его. — Что я хотел сказать этим всем? Наверное, я все еще не верю, что это, — он указал на экран, там транслировали постер к фильму, — Действительно произошло, я был рад принять участие в этой картине и начать свой творческий путь именно с нее. Снова крик толпы, аплодисменты. — Я бы хотел выразить огромную благодарность одному человеку, она сейчас среди вас, — на лице наследника появилась лукавая ухмылка, — Хлоэ Бёрнс! Эта маленькая и хрупкая девушка имеет напор и внутреннюю силу танка! На экране тут же начали появляться фотографии (кто их делал непонятно) пиар-агента за работой: вот она сосредоточенно с кем-то ругается по телефону, вот сидит рядом с реквизитом на репетиции, с полным отсутствием на лице, стоит рядом с Вьера, а на лице желание убивать, кто-то даже заснял ее реакцию на премии, когда Ларса объявили победителем. Хлоэ не смогла сдержать улыбку, под всеобщий смех ее пригласили на сцену. Она выделялась из толпы, выглядела эффектно: коктейльное платье из красных пайеток на тонких бретельках, доходящее до середины бедра. Черные замшевые туфли на высоких шпильках. Темные волосы пышной копной спадали на плечи. Бёрнс поднялась на сцену, приняла от Ларса очередной букет пудровых цветов, но не успела их разглядеть, Вьера подвел ее к микрофону, прося ответного слова: — Меня не предупредили, что нужно готовить речь, — начала пиар-агент и послала виновнику торжества убийственный взгляд, — Я хочу обратиться ко всем начинающим артистам: будьте верны себе, добивайтесь своих целей, не бойтесь препятствий, и когда-нибудь на подобной вечеринке, кто-то вставит в слайд-шоу ваши не самые удачные фотографии! Толпа взорвалась смехом, Хлоэ подмигнула Ларсу и спустилась со сцены с самой счастливой улыбкой и слегка опьяненная вниманием. Вьера снова подошел к микрофону: — Дорогая моя пиар-агент, этот музыкальный подарок специально для тебя, надеюсь, ты помнишь… Заиграла песня, на сцену вышла легендарная певица кубинского происхождения, зрители не смогли сдержать восторга, скандируя ее имя. Хлоэ замерла, не веря в происходящее. Когда-то давно, во время тяжелого рабочего дня. Съемки тянулись до изнеможения, и Ларс никак не мог сыграть нужную эмоцию. Атмосфера накалилась. Съемочная группа и сам актер были на грани, Бёрнс пришлось действовать интуитивно, она просто силой уволокла его с площадки, усадила в машину и повезла по городу, ничего не говоря. В какой-то момент по радио заиграла песня, вернув Хлоэ в те школьные годы, когда она с одноклассницами зажигала под эти ритмы. На сенсорной панели добавила звук на максимум и начала подпевать, Ларс смотрел на нее как на умалишенную, но к припеву сдался и, усмехнувшись, расслабился, наблюдая за концертом, устроенным только для него одного. Тогда между делом, Хлоэ сказала, что это ее любимая песня. Они вернулись на съемку, и Ларс продолжил играть, так как того требовал сценарий и режиссер. Тот момент стал переломным в их сотрудничестве, словно невидимая, но очень большая ледяная стена между ними начала таять. Что-то изменилось в их работе, нет, с Ларсом не стало проще, стало понятней. И, стоя сейчас в ликующей толпе, Бёрнс не могла понять, радоваться ей, прыгать от восторга или потерять сознание от нахлынувших эмоций. Тем временем Вьера спрыгнул со сцены и через толпу направился к ней, забрал букет, передал кому-то из персонала и вовлек в танец, крепко держа ее ладони своими. Хлоэ сначала скептически отнеслась к этому, но по-настоящему счастливое лицо актера заставило ее отдаться моменту и принять правила игры. Они двигались в такт мелодии, растворяясь в энергии, идущей от сцены, пели, смеялись. Были счастливы. После припева Ларс с улыбкой шепнул: — Мне пора. Хлоэ крепко сжала его большую ладонь и, искренне заглядывая в глаза, прошептала: — Спасибо… Вьера подмигнул и, пробираясь сквозь толпу, двинулся к сцене. Бёрнс устремила взгляд на певицу и продолжила двигаться и подпевать. Композиция закончилась, и на сцену поднялись одногруппники Ларса с каким-то поздравлением и подарком. Один из организаторов вечеринки, державший букет, жестом попросил подойти: — Мисс Бёрнс, подскажите, куда отнести цветы? Им нужна прохлада, это розы Дэвида Остина, очень дорогой сорт. Хлоэ прильнула носом к букету, вдыхая аромат, пальцем слегка провела по лепесткам: — Унесите в гостиную комнату Вьера-Тауэр, нельзя прятать такую красоту в моей каморке.

***

Вечеринка продолжилась: музыканты сменяли друг друга, на сцене выступали юмористы, был розыгрыш, викторина и еще много чего. Где-то на середине Хлоэ выпала из программы, была чуть вдали от праздника, занимая удобную наблюдательную позицию, потягивая второй коктейль с легкими алкогольными нотками. На лице улыбка, веки прикрыты, в голове пусто, словно все проблемы, вопросы и задачи решились в один день, и она наконец-то может расслабиться. Завести новое знакомство, переключить внимание на кого-то другого, пофлиртовать, снова почувствовать себя живой. Осталось только решить один вопрос, но уже завтра… — А ты красивее, чем на фотках! — произнес нетрезвый голос у нее за спиной, Хлоэ обернулась: парнишка лет двадцати двух, с острыми отталкивающими чертами, лицо знакомое, то ли блогер, то ли начинавший музыкант, а может, одно выходило из другого. Пиар-агент сдержанно кивнула, не начиная бессмысленный разговор, отошла от парня. — Слушай, — не унимался тот. — Мне бы тоже не помешал менеджер вроде тебя. — Ларс даст тебе визитку агентства, в котором я работаю, обратись, найдут специалиста, — как можно профессиональней ответила Хлоэ, стараясь не выказывать раздражения. Нетрезвый продолжал наступать: — Ты не поняла! Я хочу тебя! — он сально улыбнулся, — В пиар-агенты… а может, и не только. — Во-первых, я работаю исключительно с семьей Вьера, во-вторых, я топовый агент, мои услуги дорого стоят, разговор окончен, — бросила Хлоэ и постаралась отдалиться, но парень был пьян и настойчив. Он, не контролируя ни себя, ни свою силу, схватил Бёрнс выше локтя и притянул ближе, дыша в лицо перегаром: — Ебать… у меня уже на тебя стоит! Может по-быстрому в кустах? Хлоэ шикнула от боли и сквозь зубы прошипела: — Или ты отпускаешь меня или твой стояк еще долго не сможет стоять! Свободной рукой он начал тянуться к краю ее платья, Бёрнс начала вырываться, чем еще больше распыляла урода. — Отьебись от меня! — она попыталась оттолкнуть его, набрала в легкие как можно больше воздуха, готовая закричать и привлечь внимание. Но его попытку «познакомиться» грубо прервали, с силой схватили за плечи и оттащили от Хлоэ, швырнули на землю. Она не успела испугаться, лишь разозлилась, выросшая в гетто, умела за себя постоять: — Я же сказала, отьебись от меня! — зло крикнула Хлоэ, в два широких шага оказалась рядом с недоблогером и пару раз пнула парня в живот. Тот нетрезво вопил, лежа на зеленом ровно подстриженном газоне. — Эй, тише, тише, — сильные, крепкие руки подхватили ее за талию, оттаскивая от пьяного: — Ты как? Кларенс развернул Хлоэ к себе, заглядывая в лицо, он как всегда спокоен, лишь тень беспокойства в серых глазах. — Да от-е-би-сь ты уже от меня! — рыкнула, толкая его в грудь, поправила платье и пошла прочь, звонко цокая шпильками, гордо вскинув голову. Злость запеленала глаза, в ушах звенело, не понимая, куда идет, налетела на высокую фигуру: — Эй, Хлоэ, что случилось? — Дэмиан слегка придержал ее за плечи, встревоженно смотрел, как она потирала руку, на которой были видны следы от пальцев. Не сбавляя градуса, пиар-агент процедила: — Ты тоже, Уайлд, ты тоже! — и, толкнув его плечом, прошла мимо. — Я тоже что? — непонимающе переспросил он, смотря на удаляющуюся фигуру. — Видимо тоже, отьебись, — хмыкнул Кларенс, за спиной которого охрана уводила дебошира. Дэмиан поднял руки в примирительном жесте и тихо хмыкнул: — Даже не думал, у меня этот синяк не прошел. Кларенс ничего не ответил, лишь кинул быстрый взгляд на то место, куда пару дней назад прилетел его кулак. Несильно, так, для проформы, чтобы не смел касаться того, что не принадлежит ему. Фейн, догоняя девушку, шедшую в сторону пляжа: — Хлоэ! Не оборачиваясь, ответила, все также зло: — Я уже все сказала! Кларенс прибавил шаг, обогнал пиар-агента, преграждая ей путь: — Значит буду говорить я! — он опустил взгляд на ее плечо, где следы чужих пальцев стали ярче, — Больно? — Даже если больно, то что? — с вызовом спросила Хлоэ. Кларенс клацнул зубами, отводя взгляд в сторону: — Почему Вьера не дал понять своим дружкам, что ты с ним? Позволяет домогаться до тебя? Бёрнс опешила: — У нас что, очередной допрос? — Ответь, — давил он. Хлоэ тяжело дышала, смотря прямо в серые глаза, биение сердца превышало норму. — Может потому что я не с ним! Сколько можно повто… — Да брось, — небрежно перебил он, — Вы обнимаетесь на премии, вместе уходите с нее, после, ты не ночуешь у себя, он дарит тебе цветы, которые стоят целое состояние, и ты все еще пытаешься меня убедить, что вы не вместе? — Я ночую дома… — все, что смогла тихо ответить Хлоэ, глаза наполнились слезами. Ей больше не хотелось ругаться, выяснять, доказывать, оправдываться. Пусть думает о ней, что хочет, что она шлюха и спит с каждым на своем пути. Бёрнс грустно покачала головой и, обойдя Кларенса, продолжила идти к берегу. Детектив поднял голову к небу, шумно выдохнув. Хлоэ сводила его с ума, выводила из себя. Их общение началось с до ужаса абсурдного и банального флирта. Бёрнс притягивала его взгляд, заставляя кровь в висках пульсировать быстрее, а член приподниматься в штанах. Стоило ей открыть рот, Кларенс начинал хотеть ее еще сильнее, так похожа на него самого, этим и бесила. Общение, переходящее грань приличия, флирт на уровне прелюдии, рано или поздно, они бы перешли эту черту. Вот только Фейн хотел ее, но не хотел отношений, и что-то вроде червячка сомнения грызло его изнутри. А вдруг Хлоэ не так все поймет, привяжется? Но пиар-агент после первой ночи дала понять — было и было, они друг другу не обязаны. И все было хорошо, просто замечательно. Пока во время съемок совместного фильма Дэма и Вьера, детектив не заметил, как второй смотрит на своего пиар-агента. Во взгляде Ларса плескалось желание. Что-то закололо в груди с левой стороны. В моменте захотелось подойти к малому и дать подзатыльник, предложить салфетку, чтобы утер слюни и больше никогда так не смотрел на его Хлоэ. С того дня и началась эта бешеная гонка, Фейн, что и делал, так это следил за Хлоэ, за ее передвижениями, общением с Вьера, выходами в свет. Да, у них был свободный формат отношений, да, то, что происходило за пределами постели, их обоих не касалось, но Кларенс был словно одержим ей. Ему хотелось, чтобы Хлоэ была только с ним и больше ни с кем. А Бёрнс, как специально, была мила с Вьера, всегда находилась рядом, переживала, заботилась, выходя за все профессиональные рамки. Такими их взаимоотношения видел Кларенс. И вот премия, Ларс кидает эту небрежную фразу об их взаимоотношениях с пиар-агентом, словно кость голодным псам. Они вместе покидают вечеринку, и Хлоэ не ночует у себя, а на следующий вечер ей приходит букет от него. Пазл сошелся, такой простой и незатейливый, словно на коробке был возрастной ценз 0+. Потом какого-то хуя Дэмиан полез к ней с поцелуями, за что получил по известному лицу, и, кажется, даже не обиделся, но так и не смог ответить на вопрос «что это, блядь, было?» Вынырнув из размышлений, Кларенс не заметил, как оказался на пляже, Хлоэ стояла на берегу, туфли лежали рядом, она обхватила себя руками. Вечерело, и с океана дул холодный ветер. Детектив подошел, накинул свою куртку ей на плечи, Бёрнс не отреагировала на этот жест. Продолжила смотреть вдаль. — Хлоэ… — начал он, подбирая слова. Она дернула головой как от удара, остро глянув, как бритвой по коже: — Поклясться карьерой, что не спала с Вьера? Клар прикрыл веки, на выдохе произнес: — Просто объясни, что между вами. Пиар—агент обиженно мотнула головой: — Я тебе ничего не обещала! — А если бы обещала, Хлоэ? — серьезно, с нажимом спросил детектив, заглядывая в глаза. — А если бы все было по-настоящему? — Что? — непонимающе переспросила она. Вместо ответа Фейн накрыл ее губы своими, нежно, трепетно, без страсти и похоти, с чем-то другим, более глубоким. Крепко прижал к себе, словно она могла прямо сейчас упорхнуть из его рук. Одной кистью сжимал тонкую талию, другую запустил в пышные кудри. Этот поцелуй не был их привычной борьбой, наоборот, обоим хотелось поделиться чувствами, передать эмоции. Скучали, невыносимо скучали. Хлоэ простонала ему в губы, тонкие пальцы цеплялись за ворот рубашки, хаотично сжимались на груди, делая больно. Пуговицы мешали ей коснуться его горячей кожи. Она попыталась достать одну из петельки, но Кларенс отстранился, заглядывая в помутневшие глаза: — Не здесь, — он еще раз поцеловал без напора, пободобрал ее туфли, подхватил девушку на руки и понес в сторону Вьера-Таэур. Ей бы вырваться, сопротивляться, оттолкнуть его, но сил на это нет, да, уже через пару часов она будет жалеть об этом, но сейчас влюбленная Хлоэ ликовала, сильнее обнимая детектива за шею. В лифте, который слишком медленно вез на нужный этаж, Кларенс прижимал к стеклу, целовал шею, прикусывал мочку уха, руками нагло сжимал ягодицы под коротким платьем. Хлоэ тонула, слабо соображала, что происходит, лишь наслаждалась его вниманием и методично расстегивала рубашку. Когда они оказались на пороге комнаты, ее белье промокло насквозь, его рубашка была расстегнута полностью. Фейн прижал Бёрнс к стене, подцепил кружево белья и стянул по бедрам. Она начала доставать стопу из туфли, заметив это, Кларенс перехватил ее голень и прохрипел: — Нет, останься в них, — и губами провел дорожку от колена вверх по бедру. Ощущая горячее дыхание у себя между ног, она не смогла сдержать громкого протяжного стона, прижимая его голову ближе к своему телу, пальцами вцепилась в черные короткие волосы. Заглядывая в опьяненые глаза, он стянул одну бретельку с плеча, потянул вниз, целовал ключицу, шею, губы. Также медленно, горячей рукой провел по плечу и стянул вторую. Дернул ткань вниз, сделал полшага назад, мутными глазами скользил по ее телу, оставшемуся в одних каблуках: — Охуенная. Скинул рубашку, оставив кобуру, как она просила в первый их раз. Звякнул пряжкой ремня и снова напал на ее губы, руками подхватил под ягодицы, заставляя ногами обхватить его торс. — Блядь, какая ты мокрая, — прорычал, когда Хлоэ теснее прижалась к нему. Детектив опустил Бёрнс на кровать, она тут же начала расстегивать ширинку его брюк, стягивая вместе с боксерами. Заставил в нетерпении ерзать на простынях, проводя головкой члена по ее складкам. Томное «ох» слетело с пухлых губ, когда Кларенс наполнил ее полностью, двигался плавно, размеренно, растягивал удовольствие, рукой придерживал ее бедро, прижимая ближе, другой сжимал грудь. Хлоэ царапала рельефную спину, кусая, оттягивала нижнюю губу. Ночь была длинной, страстной, нежной, наполненная разными позами и местами в ее комнате. Вымотавшись, они уснули в объятиях друг друга.

***

Настойчивые солнечные лучи падали на подушку, попадая в глаза. Хлоэ перевернулась на живот, голова гудела, тело ныло как после изнуряющей тренировки, во рту пересохло, она облизнула истерзанные губы и нехотя разлепила веки. Холодная волна разочарования разлилась по телу, кровать была пуста, только смятые простыни напоминали о вчерашнем. Хлоэ села, оглядела комнату, прислушалась, ну, а вдруг в душе… Но Кларенса там не было. Бёрнс откинулась на спинку кровати, грустно улыбнулась, смахивая слезы: — Он пошутил, Хлоэ.