Часть 2

е передавали всей глубины красок. "Знаешь, я тоже иногда рисую", – прошептала Алина, впервые открывая свою тайну. Она достала из кармана маленький, помятый блокнотик. В нем были наброски пейзажей, лиц курсантов, даже карикатуры на старшину. Синицын осторожно взял его, его пальцы случайно коснулись ее. От этого прикосновения по спине пробежал холодок. Он внимательно рассматривал каждый рисунок. "Потрясающе… Твои глаза видят по-другому." Он поднял на нее взгляд. В его глазах было столько тепла, столько понимания, что Алина почувствовала, как рушится стена, которую она так долго выстраивала вокруг себя. "Твои тоже", – ответила она, и впервые за долгое время в Суворовском, она не чувствовала себя одинокой. В его взгляде, в этой тишине, было больше, чем в любых словах. Она поняла, что в этом суровом, мужском мире она нашла не просто товарища, не просто поддержку, а что-то гораздо большее. Она нашла родственную душу, которая видела в ней не "девочку-эксперимент", а Алину, с ее мечтами, талантами и хрупкой душой, спрятанной под защитной оболочкой. Суворовское училище готовило их к войне, к трудностям, к суровым реалиям жизни. Но Алина поняла, что даже в самых строгих стенах, среди самых требовательных правил, всегда есть место для красоты, для искусства, и для первой, робкой, но такой важной любви. Ее курс был взят, и теперь он был освещен не только огнями маяков, но и теплым, нежным светом глаз Синицына. Она была готова ко всему, что ее ждало. Вместе с ним.