Часть 1

Каждый раз, когда Рагата закрывает глаза, её затягивает в один и тот же мир ужаса — мир, где раннее обыденные вещи, превращаются в предвестники чего-то ужасного. Чего-то, что она не хотела бы видеть. Кошмар преследует её по пятам, превращая каждую ночь в мучительную пытку. Днём она измотана, взгляд полон тревоги и отчаяния, ведь кукла знает, что темнота снова принесёт ей эту жуткую, повторяющуюся историю, от которой нет спасения, кроме пробуждения. Страх перед сном становится её постоянным спутником, отравлявшим дни и опустошающим ночи. Рагата снова возвращается в тот самый день из прошлой жизни. Она, словно настоящая кукла, смиренно смотрит на богато обставленную комнату со стороны, сидя на полочке среди других мягких игрушек. Рыжая девушка, заметно прихрамывая, врывается в комнату и гневно швыряет в угол спортивную сумку, словно в попытке проломить ею стену. Отбивая ритм каблуками, она заходит в глубь комнаты, обессилено плюхаясь на кровать. С тяжелым вздохом, из девушки вышли последние остатки сил. Кудрявая устало прикрыла глаза, в попытке успокоиться, но отпустить ситуацию, о которой сама Рагата не в состоянии вспомнить, девушка так и не смогла. — Да что с тобой происходит? — немой вопрос крутился в кукольной голове, словно безумная карусель. Уткнувшись головой в подушку, рыжая была не в силах даже расплакаться. Ей оставалось лишь, в очередной раз, скрывать все бурлящие эмоции, прокусывая ткань на подушке. В этом доме нельзя скулить Это правило Рагата впитала давно, еще с молоком матери. Ах, матери… Да… Мама… Кукла обездвиженно сидела на полке, все пытаясь вспомнить, что же произошло в этот день такого, что это тревожное воспоминание преследует ее каждую ночь… — Где ты?! Сюда, блять, иди! Девушка моментально вскочила с кровати, панически забегав по комнате своим разноцветным взглядом. — Сука не благодарная, начинай молить бога, чтобы я тебя не добила! Очередной крик матери словно током прошиб Рагату с головы до кончиков пальцев. Нет. Этот голос она не забудет никогда. Вдруг стук материнских шпилек стал таким громким, что казалось будто он отдавал эхом где-то в далеке. Куклу тут же обдало холодным, липким потом, а живот скрутило от той удушающей тревоги, что до сих пор преследует ее сквозь года. Медленно пятясь к окну, рыжая то и дело тревожно бегала глазами по комнате, ища куда же деть себя, чтобы хоть в этот раз избежать ярости матери. Последняя капля надежды на спасение, стекала сквозь тонкие пальцы, отчаянно хватающие все подушки, попадающие в руки рыжей. Собрав жалкие остатки сил в кулаки, Рагата снова попыталась докричаться до себя, но, как и всегда, получилось лишь жалко застонать… И, одновременно, с открывающейся дверью, кукла с диким криком вскочила со своей кровати. Резко открыв глаза, Рагата панически оглядывала комнату, снова убеждаясь в том, что это всего лишь сон… В попытке отдышаться после кошмара, она медленно перевела взгляд на зеркало, увидев там лишь ненавистное, набитое ватой тело. — Все позади… — влажные от пота ладони, по привычке, начали приглаживать искусственные локоны, в попытке успокоить саму себя. Будь ее воля, Рагата бы стерла из памяти все эти бессонные ночи, которые окунали ее в гнилое прошлое. «Сколько времени она уже находится в шатре? » Достаточно, чтобы начать забывать свою прошлую жизнь, и ведь действительно, после этих снов, Рагата до самого утра ворочается в попытке, вспомнить хоть что-то с того дня… или все же забыть его окончательно?.. Почему именно он? Почему не день рождения? Не рождество? Не любой другой момент? Что, черт возьми, произошло? Почему именно этот день, не дает покоя Рагате, преследуя ночь за ночью? Мысли крутились безумным вальсом, оставляя лишь горькое послевкусие, в расходящейся по швам голове… — Рагата! Ты спишь? — голос Генгл снова раздался за закрытой дверью, — ты долго спишь в последнее время… Генгл была своего рода будильником и за последний месяц она частенько приходит под дверь. Услышав знакомый, тонюсенький голосок, Рагата мигом протерла глаза от засохших слёз, и наощупь шагая к входной двери, накидывала белый халат на ватные плечи. — Просто… Кейн сказал нам уже собраться у сцены. Если ты слы… — Конечно! Конечно, я тебя слышу! Доброе утро, — Рагата постаралась как можно лучезарнее улыбнуться, — переоденусь и бегу. — Эмм. — Генгл оценивающе окинула куклу взглядом. Естественно у той не вышло скрыть все бессонные ночи и опухшие глаза, за привычной, фальшивой улыбкой, поэтому маске оставалось лишь потупить вниз взгляд и тихо проскрипеть, — как скажешь, Рагги… Закрыв за подругой дверь, Рагата тут же прикрыла рот руками, медленно сползая по двери. «Дыши… Дыши, милая.» Очередной взгляд в зеркало, заставлял Рагату думать лишь об одном: сколько эта пытка может продолжаться? Подходя к ребятам, кукла снова пыталась скрыть всю ту боль, что причиняют ей собственные мысли. Натягивая лучезарную улыбку, Рагата думала, что мужественно держит все под контролем, но в действительности, куколка так глубоко и долго находилась в этой прострации, что сама за собой перестала замечать, выдающие ее, странности. Зато всё это замечают другие жители цифрового мира, например — Помни. Ни капли не стесняясь, она пристально наблюдала за дергающимися уголками губ рыжей, все думая как и что сказать подруге. И лишь Джекс мог нарушить мнимый контроль Рагаты. — Плохо выглядишь, пуговка, — кролик подошел сзади, наклоняясь над лицом Рагаты, — опять забыла накраситься? Бррр… Кукла, в свою очередь, просто отодвинула его лицо от себя, пробормотав что-то невнятное. А что она могла сказать? В последние дни, дабы не сорваться, девушке приходилось уходить в тотальное игнорирование фиолетового мудака. — Ааа, ты снова не в настроении… Почему ты только со мной такая бука? — ехидная морда Джекса снова вернулась в недавнее положение, медленно расползаясь все в большей улыбке. — Джекс, угомонись наконец! — Помни одернула кролика за лямку комбинезона, грозно нахмурив брови. — А что? Меня игнорируют, а с Генгл мы сегодня мило любезничали. Вдруг мне обидно? Никого не волнует? — зрачки его глаз начали моментально расширяться, в попытке поймать контакт с пуговками Рагаты. Вдруг этот неловкий монолог прекратил, собственной персоной — Кейн, который как и всегда, очень вовремя выпрыгивал из самых случайных мест, прокручивая на пальце свой глупый цилиндр. — Доброе утро, конфетки! Готовы к новым приключениям? Боже, кто бы знал как Рагату достали эти «приключения»… Изо дня в день одно и то же, вечно ее там рвут, убивают, кидают на произвол судьбы. Да, это все не по настоящему, конечно… Но… Неужели обязательно в каждом задании заставлять их предавать друг друга? Как-то соревноваться? Почему нельзя действовать вместе, сообща? Против общей проблемы? Почему их коллектив такой нескладный? Помни слишком сильно пропускает через себя каждое приключение. Генгл вечно паникует, будто действительно случится что-то ужасное, если та, не дай бог, допустит ошибку. Королёр — просто безумец, который чудом еще находится здесь. Зубл же, вообще редко присоединяется к команде, предпочитая одиночество. А Джекс… А Джекс, казалось, с действительно неподдельным удовольствием участвует в этом всем, чтобы лишний раз как-то подстебать, насолить и изощренно поиздеваться над остальными. Вот только какая у него мотивация, не ясно… Недовольно перебирая листы с предложениями от своих «конфеток», Кейн снова ругался, закатывая глаза глубже в череп. — Ну почему вам не нравятся мои игры? — Наверное, потому что мы не хотим биться с динозаврами за право на жизнь? Убиваться за последний парашют? Принимать роды? Господи прости… У Генгл после той ночи в адском роддоме травма! — Зубл как всегда не смогла промолчать, подтягивая к себе подругу. — Кейн, это правда… — Генгл поморщилась от воспоминаний из роддома и рассматривая свои руки, пробормотала, — я не могу спать. Как только закрываю глаза, передо мной тут же снова тот демоненок в крови и… и выделениях, а… а еще в… — СТОП! — выпалил Кейн, сморщившись сам, — Не напоминай! — рука в перчатке тут же метнулась к переносице, массируя ее, — Ладно, будет вам… Вам… — продолжив активно листать предложения, Кейн вскрикнул, — Ха! Танцы! Танцы на стеклах и трупах! — Что?! — Зубл разочарованно вскинула руками, — Да что за бред ты вечно придумываешь, Кейн?! Можно хоть раз обойтись без физического насилия над нами? — Зубл права… Унижения за наши…танцы и так будет достаточно, — поддержала подругу Генгл, почесывая затылок. Кейн уже начинал кипеть изнутри и злостно окинув всех взглядом, он отвернулся, спустившись на ноги. Это была последняя капля. Тут же весь цифровой мир встал на паузу, запечатлив его жителей на месте, словно тени Хиросимы. Открыв глаза, вместо зрачков у него были два разноцветных глаза рассеивания, что не могло означать ничего хорошего… Наконец отдышавшись, Кейн активно затряс головой так, что она могла и вовсе отлететь. Глава цирка снова вернулся в свое стабильное состояние и проморгавшись, Кейн неожиданно для себя увидел, что перед ним все это время витал пузырёк, который явно увидел то, чего не должен был… Глаза круглого выдавали неподдельный страх, непонимание и все остальные эмоции, которые стоило бы скрывать от строгого взора босса. Хмыкнув, Кейн без тени сожаления щелкнул пальцами и отправил друга в подвал. Как только писклявый крик пузырька стих, Кейн с улыбкой ударил тростью о кафельный пол, и все тут же вернулось на круги своя. Участники труппы так же разговаривали между собой, абсолютно ничего не заметив, но во взоре самого Кейна явно что-то изменилось. — То есть, нет физическому насилию? — лишь прыснув, глава подлетел как можно ближе к Зубл, — не молите потом об обратном, покемончики… Девушка только хотела ехидно что-то возразить Кейну, как тот громко хлопнув в ладони, заставил всех до одного пропасть в каком-то зеленом портале. Оставшись наедине с собой, Кейн бесчувственно смотрел в след ребятам, не замечая, как в его руках затрещала, сломанная трость.