Part

Когда меня спрашивают, любил ли я, с нежной улыбкой я каждый раз отвечаю, что — да. Но после на меня всегда накатывает немного грусти и тоски, потому что в те светлые моменты моих побед и радости я с нежностью вспоминаю свою первую любовь. Мы были знакомы практически с пелёнок и всё детство провели вместе: учились в одном классе, росли в одном дворе и жили в соседних домах. Я бы мог часами рассказывать о том, какая красивая и милая у нас была история любви, но с маленькой оговоркой — была… С Ёнхи — моей первой юношеской любовью — мы разошлись давно, еще в период окончания школы, когда я готовился к вступительным экзаменам в Национальный университет спорта. Девушка же хотела поступить заграницу, или её родители хотели, я так и не узнал. Поэтому мы оба решили, что отношения на расстоянии не для нас. Я не уверен, правильным ли было то решение, но оно было обоюдным. По крайней мере, я так считал, а как считала она — навсегда останется для меня загадкой. Первое время я тосковал и даже порывался ей звонить, но каждый раз меня что-то останавливало. Мне не хотелось всё испортить, поэтому, когда мой палец замирал на знакомых цифрах, я трусливо откладывал телефон. А вскоре университетская жизнь закрутила меня настолько в водовороте событий, что я просто потерял с ней связь. И всё вроде в моей жизни было спокойно, до одного соревнования. Когда мы встретились с ней вновь. Я бы назвал это случайностью. Но, знаете, случайности не случайны. *** — Пак Чимин, Кан Соджун, Ли Миён, Ким Хёрин, — озвучила наш тренер Ким, когда мы все дружно после тренировки переоделись и уже собирались сходить вечером куда-нибудь. — Вы четверо отправляетесь на зимний чемпионат по стране от нашего университета, и, надеюсь, вы не подведете меня? — Конечно, нет, тренер Ким, — наперебой заорали мы, а сами радовались, что именно нас выбрали в команду выступающих. Потому что это означало только одно — у нас был шанс после универа попасть в сборную по фигурному катанию. Если мы, конечно, хорошо покажем себя на соревнованиях. В этот же вечер мы шумно отпраздновали нашу маленькую победу, а через два дня уже должны были готовиться к самому большому выступлению в своей жизни. — Ну что, вы готовы показать, на что вы способны? — подбодрила нас тренер перед выездом, а мы в своей привычной манере стукнулись головами в центре и обняли друг друга со спины. Стоя на автобусной остановке, я предвкушал, что в этой поездке случится что-то незабываемое, но я даже не догадывался насколько. *** Тренировки проходили по всей строгости. Как будто нас обучали идти на войну, а не тренировали к соревнованиям на льду. Мы каждый день усердно готовились, чуть ли не до потери сознания, и всё же неуёмная Хёрин уговорила нас после одной из тренировок пойти в бар. Мы с ребятами сперва отнекивались, но эта девчонка Ким была настолько упёртой, что противостоять ей было просто невозможно. Не знаю, каким образом она смогла взять с собой в поездку огромные туфли на платформе, но, как вы уже можете догадаться, Хёрин, конечно же, умудрилась упасть. И сейчас, вместо того чтобы отдыхать от чёртовых тренировок, мы стояли в травмпункте, пытаясь выяснить, насколько были сильны её повреждения. — К сожалению, мисс Ким не сможет в ближайшее время заниматься спортом или испытывать тяжелые физические нагрузки, у неё растяжение голеностопного сустава, — заключил врач, когда вышел под руку с Хёрин, на которой практически не было лица. — Следующие две-три недели её ноге нужен будет полный покой, а также любые тренировки должны быть исключены. — Ну и что нам теперь делать? — взвыл я, потому что эта особа с приключениями стояла в паре со мной, а значит, я остался без партнёра и, скорее всего, вылечу с соревнований. — На кой чёрт ты надела эти дурацкие туфли? — Не ори на меня! — чуть ли не плача отозвалась девушка. — Я вообще-то хотела, чтобы ты обратил на меня внимание. Стоявшие рядом Миён и Соджун сконфуженно посматривали на наши перепалки и молчали. — Зачем? Я уже говорил тебе, что не хочу отношений, — продолжал наседать я на Хёрин, отчего стоящий рядом Соджун толкнул меня слегка в плечо, намекая перестать доводить и без того расстроенную девушку. — Ладно, надо позвонить мисс Ким, может, она что-то придумает, — пробормотала Миён. Тренер, конечно же, отчитала Хёрин, но сказала, что придумает что-нибудь. У неё были на примете пара девушек из нашей команды, но они не дотягивали от слова «совсем». Собственно, поэтому нас четверых и выбрали, если бы Хёрин всё не запорола в самый последний момент. Несколько дней я тренировался один, но когда тренер не перезвонила, я совсем отчаялся и мысленно уже готовился собирать чемоданы. *** Проснувшись следующим утром и собираясь на тренировку, я готовился словно на эшафот, настроения совершенно не было. Наблюдая за тренирующимися Миён и Соджуном, я про себя ругал Хёрин, хотя особо было не за что, но это придавало мне хоть немного сил. Но каково было моё удивление, когда я увидел в проёме тренировочного катка — её. Рядом с тренером Ким стояла моя Ёнхи. Ещё более прекрасная, чем когда мы встречались… Длинные волосы разметались по плечам, а кожа стала еще более румяной и белоснежной. Боже, я столько не видел её, что, кажется, забыл, как она выглядит, или она просто настолько похорошела за эти годы. Сейчас она выглядела просто потрясающе, и я даже немного растерялся, когда они с тренером Ким стали приближаться ко мне. — Чимин, твоё счастье, что мисс Кан перевелась к нам буквально на днях и согласилась побыть твоей парой. Она лучшая среди присутствующих, поэтому я уверена, что из вас получится отличная команда, — договорила тренер, а я даже забыл словарный запас, настолько меня шокировала эта новость. — Я… — Привет, Чимин, — прощебетала Ёнхи, и чёрт, как же я соскучился по её голосу. Раньше мы могли болтать с ней часами абсолютно ни о чём и обо всём сразу. — Привет, кажется, нам предстоит хорошенько потренироваться, — зачем-то брякнул я. Боже, какой же я идиот. Или это её появление так на меня подействовало. — Да, я, пожалуй, переоденусь. На этих словах в моём воспалённом мужском мозгу сразу же начали всплывать неоднозначные картинки, но я попытался прогнать их прочь. Не хотелось бы омрачать светлый образ моей первой любви последствиями двухнедельного воздержания. Но, чёрт меня дери, когда она вышла на лёд в обтягивающем наряде, который обычно мы надевали только на выступления, я потерял дар речи. Со школьных времён Ёнхи порядком похорошела, и мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы это понять и оценить. Кажется, у меня были проблемы. Очень большие проблемы, которые грозились нарисоваться палаткой в штанах, а я еще даже не притронулся к ней. Как мы будем тренироваться? Мне бы не хотелось сейчас выглядеть полным идиотом, если у меня встанет при ней. Не так я представлял наше воссоединение. Да, иногда я думал о том дне, когда снова встречу её. Я попытался подумать о чём угодно, но только не о её прекрасных ногах и ладной фигуре. О чём угодно… Нейтроны, степень окисления… Наш преподаватель по философии — мисс Тайт, которая пыталась выглядеть в тридцать пять, словно ей было пятнадцать, надевая на себя вещи, уже давным-давно вышедшие из моды у тинейджеров. — Ты готов? — спросила Ёнхи, чем вырвала меня из моей задумчивости. — Д… да, — я запнулся и попытался собраться с силами, чтобы выкинуть девушку из головы. Почему именно она так действовала на меня? Я не был уродцем, и вокруг меня всегда вилось много девчонок, но чего-то мне всегда не хватало. Изящности, грациозности, но в то же время лёгкости и простоты в общении. Все девушки, которых я знал, были какими-то сложными, но не Ёнхи. Она всегда была лучезарна и светла, даже если с ней случалась какая-то неприятность. Я ласково называл её «человек мира», и она мило смеялась на это. У неё всегда был стакан полон, и даже не наполовину. Поэтому я не понимал, почему она резко решила уехать в другую страну, отчего мне сразу стало стыдно, что я не настоял и не поговорил с Ёнхи об этом. Я просто согласился с её решением, когда она поставила меня перед фактом. Возможно, здесь были замешаны родители, они вроде как кого-то сватали ей в женихи, а я не входил в эти планы. Я трус. Сейчас я очень ярко это ощущал. Но тогда мне было семнадцать лет, и мои мозги чем-то напоминали кашу, хотя, если честно, прямо сейчас они напоминали её не меньше. Когда занятия начались, я пытался сосредоточиться на тренере Ким и движениях, которые нам предстояло заучить. Так как до соревнований оставалось совсем мало времени. Спасибо Хёрин — мы не стали ставить в номер очень тяжелых поддержек, но в то же время отказываться от всех сложных элементов было нельзя, иначе мы бы просто не прошли с Ёнхи проходной бал. Тренер Ким набросала программу на листок и покинула нас на некоторое время, пока я судорожно пытался не смотреть на Ёнхи и её длинные стройные ноги. Боже, дай мне пережить эту тренировку хотя бы сегодня. Я не представлял, как мы будем выступать на соревнованиях, потому что элементы, задуманные программой, были слишком тактильными, да и вообще нам было положено играть страсть. История, которую придумала тренер Ким, и подобранная музыка обязывали. Не представляю, как бы я смог это воспроизвести с Хёрин, потому что она меня не привлекала от слова «совсем». Другое дело Ёнхи, но пока я мог выдать только неуверенность и нервозность. Пытаясь справиться с волнением, я взял Ёнхи за руку, когда она немного покаталась вокруг, объезжая свою пару коньков, и пытался не выглядеть смущенным идиотом. Боже, я всё ещё был в неё влюблён. Кого я обманывал. Все те чувства, что я прятал внутри эти годы, грозились выпорхнуть из грудной клетки в эту же минуту. Не знаю, почему именно сейчас, но мне не терпелось выплеснуть всё наружу: — Почему ты уехала тогда? Кажется, я застал её врасплох этим вопросом. — Чимин, это сложно объяснить. Ты же помнишь, что я говорила про родителей. Да-да. Тот разговор про сына друзей её родителей. Кажется, Чена. Как же я мог забыть о нём тогда. … Как-то среди недели, когда Ёнхи лежала у меня на коленях, читая очередную главу манги, она выдала: — Родители хотят меня выдать замуж, за сына своих друзей. — А ничего, что у тебя есть парень и они знают о его наличии, — буркнул я. — У них ничего не выйдет, — успокоила меня Ёнхи, а я погладил её пушистые волосы… — Они тогда сказали, что если я не выйду за него замуж, то они увезут меня отсюда, — вздохнула Ёнхи, а я пытался переварить то, что она сказала, — что, собственно, они и сделали. Всё-таки вышло. — Но почему ты не сказала мне об этом тогда? — А что бы изменилось? Чимин, мне тогда, как и тебе, было семнадцать. Они это сделали бы всё равно, хотели мы этого или нет. — Но я… Я бы не отпустил тебя так просто, мы бы попробовали… — Чимин, тогда мы бы ничего не смогли сделать, и это было моим решением. Так было лучше для нас обоих. — А что сейчас? Как ты смогла вырваться? — недоумевал я, всё еще плохо соображая, пока моё сердце ныло от тоски и боли. Всё это время я, как идиот, думал, что так и нужно было, но что-то мне подсказывало, что мы поступаем неправильно. Позже, когда Ёнхи уже уехала, я не находил себе места. Я всё списывал на подростковую влюблённость. Но сейчас я точно был уверен, что это не было простой влюблённостью. — Я выросла, Чимин, и теперь это я поставила им условия. — Но я не понимаю… — Давай не будем об этом, пожалуйста, — с грустью добавила Ёнхи и нахмурилась. Она всегда так делала, когда была недовольна или расстроена. Кажется, разговор о нашем прошлом остудил мой пыл, и я напрочь забыл о стройных ногах и красивой коже. Я думал только об одном. Что хотел снова быть с ней. Но я понятия не имел, хочет ли этого Ёнхи. *** Лёжа перед сном на кровати, после утомительной тренировки, которая, к моему счастью, не закончилась провалом, я размышлял о том, что хочу набрать Ёнхи, как делал это всегда, но что-то меня останавливало. А вдруг у неё уже есть парень? Или она просто разлюбила меня за все эти годы? Или, может быть, только я серьезно воспринимал наши отношения, тогда почему так легко отпустил её? Или, может быть, она вообще вышла замуж? Мысли терзали меня, заставляя крутиться на кровати игрушечным волчком. Я переворачивался в разные стороны, пока не услышал, как вибрирует телефон на прикроватной тумбочке. «Ёнхи». Она даже не сменила номер за всё это время?! То есть я мог ей позвонить все эти четыре года, но так этого и не сделал? Какой же я мудак. На её месте я бы не стал мне звонить. Раздумывая об этом, я тут же схватил смартфон и поднял трубку, задерживая дыхание. Сердце ускорило ритм, когда в трубке раздалось тихое: — Привет, цыплёнок. Она назвала меня детским прозвищем, боже! Только из-за того, что на спор я покрасился в четырнадцать в светлый блонд. Между прочим, меня еще долго после этого дразнили. — Привет, кис-кис… — попытался совладать с голосом я и ответил ей так же, как тогда, когда мы встречались… — Опять крутишься на кровати, — продолжила она, словно стояла где-то за шторой и наблюдала за мной. Нет, она просто слишком хорошо меня знала, как и я её. — Ты всё ещё помнишь… — Конечно, как я могу забыть. — Я скучаю, — еле слышно произнес я, в надежде, что она не услышит, а маленькая слезинка скатилась по моей щеке. — Ладно, нам пора спать, увидимся завтра. Тяжелое чувство вины и неловкости грозились накрыть меня в эту минуту. С одной стороны, я не хотел заканчивать этот разговор никогда, но если бы я сейчас не повесил трубку, то мог наговорить много чего ещё, о чём, возможно, завтра бы пожалел. Ёнхи, кажется, почувствовала это и тихо прошептала, как и всегда: — Сладких снов, Чимин-а. — Сладких снов, кис-кис, — словно на автомате ответил я и резко отложил телефон в сторону. В эту ночь я так и не смог уснуть. *** Оставшиеся полторы недели мы тренировались словно роботы и не произнесли ни одного лишнего слова по отношению к друг другу, как будто и вовсе не были знакомы. То ли от стыда, что мы наговорили тогда по телефону, то ли из-за своей глупости. Я не могу это объяснить, но я не знал, как начать разговор. «Ёнхи, а ты случайно сейчас не занята или, может быть, у тебя нет парня?». Я боялся ответа. Да только слепой не заметил бы, насколько была прекрасна эта девушка, и то, мне кажется, почувствовал бы. Она не могла быть свободна. Только не она. Эти мысли съедали меня изнутри буквально настолько, что на тренировках я стал более рассеянным и чаще оступался во время прокатов. Тренер заметила это и сделала мне замечание быть более собранным, чтобы не навредить себе и Ёнхи. *** В последний вечер перед соревнованиями я не пошёл домой вместе со всеми после очередной тренировки, а упросил Стива — местного охранника, чтобы он разрешил мне задержаться на катке подольше. Я даже не включал свет, а просто решил немного покататься в темноте и одиночестве. Он только посмеялся и буркнул что-то мне в ответ: — Парень, ты что, ещё не накатался? Мне нужно было подумать. Я нарезал круги по катку, периодически закрывая глаза, пока не услышал звук коньков, приближающихся ко мне. Я видел её силуэт и не мог спутать его ни с кем другим. Я не знал, что сказать, и первое, что пришло мне на ум, это было моё излюбленное: — Привет, кис-кис. — Привет, цыплёнок, — промурлыкала она, а я растаял от её тихого шёпота. Когда она присоединилась ко мне, мы медленно катились рядом с друг другом, пока то, что я давно хотел спросить, не вырвалось из меня наружу. Я должен был знать. — Я хотел спросить те… — не успел я договорить, как Ёнхи перебила меня. — Нет. Если это то, о чём я думаю… — Откуда ты знаешь, что это? — слегка посмеялся я. — Я слишком хорошо тебя знаю, Чимин-а, — добавила она и взяла меня за руку. Мои пальцы словно онемели. Мы касались друг друга на тренировках, но это было что-то другое. Особенное. — То есть, ты хочешь сказать, что… — Да, — кротко ответила она, а я просто внутри ликовал и прыгал от счастья, словно маленький мальчишка. — Но как же твои родители? Они же были против… — добавил я и в миг погрустнел. Я вспомнил, что родители Ёнхи в принципе были против того, чтобы она училась на фигуристку, потому что считали это ерундой, и я не представляю, как она добилась, чтобы ей разрешили поступить в Академию спорта, а не в Институт бизнеса, тем более они были против меня. — Надеюсь, завтра они поменяют своё мнение. *** Когда настал день «Х», мы все волновались перед выступлением, ведь это было наше первое и большое подобное событие в жизни. Этот страх не оправдать надежд тренера и родителей просто сжигал меня изнутри, как и моих товарищей по команде, но Ёнхи на удивление была спокойна. Она расхаживала по тренировочной каморке, напевая какую-то песенку. После выступления Миён и Соджуна я разволновался ещё больше и сел на лавочку, запрокинув голову назад. Я даже не заметил, как Ёнхи обошла меня и, положив свои руки мне на плечи, нежно чмокнула меня в губы. Боже, кажется, моё сердце собиралось упрыгать от меня прямо сейчас. Мы не целовались с тех самых пор, как расстались. Я открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх, а она только улыбалась своими глазами-щёлочками. — Наша очередь, Чимина-а, — прошептала она, но теперь я знал, что у нас всё получится. Я очень надеялся на это. Мы выступали с Ёнхи, словно лёд и пламя, отдаваясь этому бесконечному танцу и страсти. До этого неизвестное мне чувство словно рвалось наружу. Это была не та детская влюбленность, что раньше… Теперь я был по-настоящему влюблён в девушку напротив. Я хотел принадлежать только ей. Только ей одной. Я даже не заметил, как наше выступление подошло к концу, а люди скандировали наши имена и аплодировали стоя. *** Мы выиграли тогда, а родители Ёнхи наконец-то перестали говорить, что она занимается бесполезным делом. Они приняли её выбор в плане профессии и спутника жизни. Это и был её уговор. А что до нас… Наши имена еще очень долго звучали во всевозможных спортивных сводках и на учебе. Я бы даже сказал, что мы стали самой обсуждаемой парой в университете, а после и в сборной. Да, мы с Ёнхи попали в сборную как самая страстная пара последних десяти лет. Знаете, я много раз порывался спросить у Ёнхи, почему она перевелась именно в тот момент, и она отвечала, что всё это случайность. Так вот, друзья мои, я уверен, что случайности не случайны. По крайней мере, я надеюсь на это.