Да здравствует остров Рассвета!

Хань Ли с грацией кота выполз с воздушного корабля и самой спокойной на свете походкой отправился в какие-то дебри. Просто Цзинь Куэй, дабы даос был в полной «целости и сохранности», решил его, как маленького ребёнка, отправить на воздушном кораблике. Как будто бы Хань Ли не долетел сам на своей не менее воздушной колеснице. А в дебри он отправился не только от незнания, куда ему идти. Просто вышел и вышел, ну и пошёл, куда глаза глядят, по привычке так сказать. Как раз в это время Мэй появлялась рядом с какой-то обителью. Судя по всему, давала там отчёт. Но его остановил мужской голос, который спросил, а с хрена ли это он поплёлся не пойми куда. Мужчина обернулся и увидел перед собой юношу лет 25 с яркими фиолетовыми глазами и тёмными, с синеватым оттенком волосами. — Я Тан Юй, ваш провожатый, — коротко и ясно объяснился дайман. Хань Ли вдруг опомнился, что он не один на этом свете и что он на этом острове не за сталкерством припёрся. Даос поспешно извинился, мгновенно оказавшись рядом с Тан Юем и в последствии спокойно следуя за ним. Хань Ли всю дорогу хотел осведомиться у юноши, с кем же его всё-таки поставили в пару, но быстро отказался от этой мысли, полагая, что тот либо не знает, либо не захочет отвечать. Не все же дайманы любят людей так же сильно как он Мэй… стоп, что он только что…? Она ему просто нравится. Но… если бы она ему просто напросто нравилась, сбегал бы он со своей работы каждую свободную минуту, лишь бы успеть увидеть её? Он так и не подошёл к ней познакомиться, у него просто не возникло такого варианта в голове, как они могли бы познакомиться. К тому же, кому как не ему скрывать, что он, как все влюблённые люди, её стесняется. И, к большому сожалению, Мэй эту любовь, скорее всего не поняла, пусть мы и будем надеяться, что однажды в один прекрасный день к ней снизойдёт озарение. *** Мэй уже заранее предвидела эту встречу - полную боли Хань Ли и её злорадства в глубине души. Нет, всё было не так трагично, не собиралась она его мучать в первую же по-человечески адекватную встречу. Однако она не собиралась вести себя с ним дружелюбно. Может быть только холодно и отстранённо, дабы притеснить чувства в его сердце. Если оно у него было конечно же. И если чувства тоже были. Естественно он по-любому ошарашен её красотой и шармом, которыми она блещет с самого детства, отбоя от поклонников нет. Девушка просто надеялась увидеть его, объяснить всё - не важно как, главное чтобы понял, - и начать работать со спокойной душой. Она стояла на небольшом перекрёстке из тропинок, ведущих в бамбуковые рощи и в чьи-то обители, одна из которых была и её (та самая, заботливо украшенная тушью). Мэй принялась вспоминать все свои труды и как ласково она разрисовывала новое жильё. Не все рисунки появились там в один день - дайман рисовала по настроению и в свободное время. Но через три месяца наружная часть обители была полностью украшена, а на столбах написаны некие иероглифы. Тоже по настроению. Из забытья её вывел спокойный голос Тан Юя: — Мэй? Я привёл твоего напарника. Девушка будто бы очнулась и вовсе забыла, что её напарник ненавистен ей всеми фибрами души. Дайман увидела чуть распахнутые глаза от удивления и какую-то приятную неожиданность во взгляде Хань Ли. Когда она опознала мужчину, что длилось две трети секунды, ей сразу же захотелось отвести взгляд и больше не вспоминать его никогда. От чего девушка с явным усилием воли воздержалась, ей же ещё и работать с этим сталкером. — Да, спасибо, — поблагодарила Мэй друга, с лёгкой неприязнью смотря в глаза оппоненту, от чего тот отвёл взгляд, его щёки едва заметно покрылись лёгким румянцем. О чём он вообще подумал, когда она на него так специфически посмотрела? Девушка попросила Тан Юя уйти восвояси, что последний и сделал. Хань Ли был немного озадачен, ведь… он же должен был… почувствовав на себе полный взгляд неприязни от Мэй, даос понял, что ничего Тан Юй и никому не должен. От этого взгляда у мужчины кровь застыла в жилах, он посмотрел в глаза девушке, которая либо решила провести с ним пугающую воспитательную беседу, либо жаждала его смерти. В мгновение ока, как только силуэт Тан Юя пропал среди зарослей, Хань Ли имел честь увидеть в 10 сантиметрах от него свою напарницу, преисполненной жаждой объяснений и злости. У мужчины было такое чувство, что вот ещё чуть чуть и она превратится в огромную кошку, чтобы растерзать его на мелкие кусочки. — Ты мне объяснишь, — он услышал на удивление её спокойный голос, — почему я вижу тебя на острове уже не первый раз? «И почему именно я» - хотелось добавить девушке. Даос равнодушно ей ответил: — Я здесь был только на переписи населения, не знаю, о чём ты. В принципе этого следовало ожидать. Мэй коснулась его запястья холодной рукой (такой холодной, что мужчина чуть не обмер). В ту же секунду в его сознании всплыли сцены, где он, едва поняв, что краем глаза ею замечен, сразу же скрывается. И так раз 20, если не больше. У мужчины не было обоснований, чтобы опровергнуть всё это. — Ну как, вспомнил? Я уже подумала, что ты мне мерещишься, а ты живой… — её взгляд стал чуть тёплым, будто бы она ожидала услышать от даоса какие-то объяснения. Хань Ли понял, чего она ждёт и сразу же отдёрнул руку, как только дайман ослабила хватку, сказав: — Это… не твоё дело, — это было так… холодно и резко, хоть даосу вовсе не хотелось разговаривать с девушкой в таком ужасном тоне, ведь он испытывал к ней только тёплые и искренние чувства, хотелось бы также и со словами… Хань Ли хотел было опять скрыться неизвестно куда, но он понимал, что серьёзно накосячил своей слежкой чуть ли не каждый день и подпортил о себе впечатление. И такие слова явно противоречили спокойствию мужчины, чего ему сейчас так не хватало. Он чуть-чуть отвернул голову в сторону, дабы не увидеть лица девушки, которую такой ответ явно обидел и обхватил второй рукой ранее схваченное Мэй запястье. — Хань Ли? Её тон звучал так, будто бы она даёт последний шанс - это звучало отнюдь не жестоко, даже ласково, как бы с целью подбодрить и помочь сделать «правильный» выбор. Даос был поражён до глубины души, что она знает его имя, в принципе он тоже этим знанием о ней отличался. Мужчина, уже не так холодно, более мягко ответил: — Да?… Девушка обеими руками взяла его за запястья и тихо, прямо перед его лицом, сказала: — Если ты мне не ответишь, почему следил за мной, я приму меры. Это прозвучало так грубо по отношению к даосу, что тому захотелось сжаться в комок от всех своих предыдущих действий в виде сталкерства и особенно от этого «приму меры». Последнее она сказала леденящим душу голосом, видимо, чтобы её жертва поняла, что дайман не настроена шутки шутить. У даоса не было слов, чтобы это объяснить. Он был так искушён ею, но сейчас… Хань Ли так боялся её. Будто бы непонятно чего. Любые слова застыли в горле, ему хотелось исчезнуть, а не пытаться не смотреть ей в глаза, как дикой кошке. Мужчине даже показалось, будто бы его как ребёнка собрались отчитывать чужие взрослые за какую-то нелепую случайность или за проказу, в которой он полностью признал вину и сейчас готов был лишь молчать. Вдруг Хань Ли почувствовал, как одно его запястье освободилось из мёртвой хватки и что-то схватило его за подбородок и развернуло его голову на 90 градусов. В ту же секунду мужчина встретился с девушкой взглядами - взглядами тёплых карих и леденящих голубых глаз… Продолжение следует…