ванная

      Мне страшно. Очень и очень и страшно. Никогда раньше я так не боялась саму себя. Ведь какому нормальному человеку в голову будет лезть мысли о том, как бы это покрасивее покончить с собой. Видимо мне, потому что пусть это все и временно, но очень тяжело. Именно поэтому я сижу сейчас в ванной с ножом. Я хотела что-то сделать с собой, но также хотела, чтобы кто-то остановил меня, заставил меня это не делать. Поэтому я написала ему. Сообщение получилось довольно странное: -слушай, я тут покончить с собой собираюсь. Хочешь меня остановить?       С этого момента я надрезала указательный палец и начала отсчитывать по три минуты, через каждый такой промежуток я делала надрез на пальце, сбоку. Это меня не убило бы, но чувствуется неприятно. По надрезу на фалангу, не считая большого пальца. Итого 12 надрезов, полчаса времени есть у него, чтобы меня остановить. Потому что после последнего надреза я бы перерезала вены. Именно то, что надо, ведь если он захочет, чтобы я не умерла, ему и 10 минут хватит, а если нет, то я его винить не буду. Прошли первые 3 минуты, второй надрез, на умывальника небольшие пятна крови, но я поняла, что надрезы слишком неглубокие, поэтому по второму разу прошлась по обоим. Больно, но я сделала это. Прошло около 20 минут, я уже на безымянном пальце, по вдруг услышала как резко открывается дверь в тамбур, а мой сосед ее не открывает так, поэтому сразу стало ясно, что это он. Я даже с каким-то облегчением подумала об этом и о том, что я всё-таки не умру сегодня, ведь на самом деле я не хотела умирать. Распахнулась входная дверь(я их обе оставила открытыми) и он как ветер влетел в мою квартиру, быстро отыскал меня в ванной, выбил из рук нож и включил кран, чтобы смыть всю эту красную, как будто ненастоящую, жидкость. Можно было подумать, что это просто разбавленная краска.       В аптечке он нашел бинты, перекись водорода и вату, аккуратно обработал все порезы и теперь на трёх пальцах из пяти у меня красуются сверкающие белизной бинты, а потом на их месте появятся шрамы. Тоненькие белые полоски, которые до конца жизни будут напоминать мне об этом. Я понимала, что мое лицо сейчас не выражает никаких эмоций да и выглядит, мягко говоря, непрезентабельно, но когда я всё-таки посмотрела ему в глаза, я поняла, что он очень за меня испугался. В тот же момент его сильные руки заключили меня в объятия и я обняла его в ответ. Я была очень благодарна не знаю кому, небесам наверное, за то, что он успел и что он поверил, а не принял это за шутку или просто мое нытье. Теперь я почувствовала, что он даже расслабился. Потом он отпустил меня и пошел заваривать чай, чтобы я успокоилась. И теперь я была благодарна ему за то, что он не спрашивал ничего, потому что знал: придет время и я сама все расскажу.