Выходные

Мики проснулась от яркого солнечного света. Лучи пробивались сквозь шторы и били через закрытые веки. Она зажмурилась сильнее, перевернулась на другой бок, но солнце уже добралось и туда. Пришлось вставать. Она села на кровати, протёрла глаза и замерла. Ощущение было странным — как будто она всё ещё спала. Вчерашний день не давал покоя. Нет, не день — всё, что случилось за последнюю неделю. И поверх этого — века воспоминаний, которые наслаивались друг на друга, как старые фотографии в альбоме. Она чувствовала себя так, будто разделилась на двух человек: ту Мики, что прожила последние шестнадцать лет обычной девочкой, и ту, что помнила всё прошлое. Нужно было свыкнуться. Но пока не получалось. Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Ванная была свободна — и на том спасибо. Сказать, что она была рада не видеть с утра раздражающую морду Лукаса — ничего не сказать. После душа стало легче. Она привела себя в порядок, оделась в домашнее и спустилась вниз. На кухне было тихо и уютно. Винсент сидел за столом с чашкой кофе и читал какие-то документы, делая пометки карандашом. Через дверной проём было видно гостиную: там на диване развалился Лукас с ноутбуком на животе. Он бешено стучал по клавишам и издавал странные звуки — то ли рычание, то ли сдавленные ругательства. — Да стреляй же ты! Стреляй! Нет, куда ты полез?! Там же снайпер! — О, проснулась! А я уж думал, ты решила проспать всё воскресенье. И субботу заодно. - оторвавшись от игры на секунду, выдал он. — Ещё только суббота, — ответила она, заглядывая в гостиную. Вид у него был такой, будто он провёл там всю ночь. — Да? А я уже потерял счёт дням. — Передразнил он её, не отрываясь от экрана. — Слушай, как думаешь, если я убью этого босса с пятой попытки, это считается упорством? — Это считается тратой времени. — Время — единственное, чего у нас навалом, сестрёнка. Можно позволить себе немного потратить. — Ты с утра в игры играешь? — Это не игры, — не поднимая глаз, ответил Лукас. — Это киберспорт. Развиваю реакцию. — У тебя реакция от природы сверхчеловеческая. — Всё равно развиваю. Не мешай. Она вернулась на кухню. Винсент, не отрываясь от документов, протянул ей бокал. — На, взбодрись. Скоро поедем в особняк. Пахнуло знакомым металлическим запахом. После глотка по телу разлилось тепло. Лукас , хотя Мики этого и не видела, но наверняка скорчил страдальческое лицо: — Опять? Мы ж вчера там были. И позавчера. И вообще всю неделю. Может, ну его, этот особняк? Пусть стоит как стоит. Привидениям тоже нужно где-то жить. — Привидений не существует, — спокойно ответил Винсент. — Мы существуем. Оборотни существуют. Упыри существуют. С чего ты взял, что привидений нет? — С того, что я ни разу не встречал ни одного за пятьсот лет. — Может, ты просто не там смотрел. Мики села за стол, сделала ещё глоток из термоса. — А какой сейчас год? — спросила она. — В памяти всё путается. Винсент задумался. — С последнего совета прошло около семидесяти лет. — Хочешь собрать новый? — Зачем? — спросила она, прежде чем снова прилипнуть к напитку. — У меня в планах привести его в порядок. Чтобы выглядел как раньше, в свои лучшие годы. Из гостиной тут же донёсся голос Лукаса: — Та развалюха не сможет стать как прежде! Там крыша течёт, балки гнилые, а про подвал я вообще молчу. Винсент проигнорировал его. — Ладно, — Винсент закрыл папку и поднялся. — Строительная бригада прибудет к трём. Нужно там прибраться, чтобы работа пошла быстрее. Лукас, поднимайся! — Я па-…не успел тот закончить, как Винсент закрыл у того ноутбук, чудом не с пальцами игравшего — Нет. Он было начал возмущаться, но всё же пошёл собираться. Выехали через полчаса. По дороге заскочили в хозяйственный магазин — Винсент загрузил тележку вёдрами, тряпками, перчатками, чистящими средствами, мешками для мусора и какими-то скребками. В магазине Лукас оживился. Он катил тележку, закидывая в неё всё подряд. — Смотрите, топор! Нам нужен топор? — У нас уже есть топор, — ответил Винсент. — А второй? — Зачем? — На случай, если первый сломается. Ну и так, для моих развлечений… — Он не сломается. — А если сломается? Винсент молча выложил топор обратно на полку. Лукас вздохнул и поехал дальше. У кассы он вдруг вынырнул из-за стеллажа с тремя банками чего-то алкогольного. — Это ещё зачем? — спросила Мики. — Не для вас, раз не хотите. — Мы будем убираться, когда ты распитием собираешься заниматься?. — Одно другому не мешает. — Поставь на место, — сказал Винсент, не оборачиваясь. В конечном итоге три баночки всё же оказались в чеке. Особняк встретил их привычной тишиной. При дневном свете он выглядел всё так же мрачно, но теперь в этом было что-то почти родное. Как старый родственник, которого давно не навещали. — Распределяемся, — скомандовал Винсент. — Лукас — подвал.Мики — первый этаж. Я займусь вторым этажом и лестницей.  Выносим мусор, обломки, всё, что не приколочено и не представляет ценности. Затем будем всё мыть. — А ты что, самый главный? — хмыкнул Лукас. Изобразив на лице преждевременную победу на своём лице. Но как только старший направился в его сторону, парень передумал. — Всё,всё молчу — в знак своей неправоты и беспомощности Лукас поднял руки. Вопросов больше не поступало. Работа закипела. Лукас ушёл в подвал и вскоре оттуда послышались грохот, треск и ругань — он разбирал старые стеллажи и вытаскивал наружу обломки балок, битое стекло, ржавые цепи и прочий хлам, который копился там десятилетиями. На верхних этажах происходило примерно то же самое, только более аккуратно. Мики обошла первый этаж — гостиную, столовую, кухню, кабинет, библиотеку. Всё было в пыли, тут и там валялся различный мусор. Работа предвещала быть  монотонной. По крайней мере, можно было ни о чём не думать. Кухня оказалась просторной. Вдоль стен тянулись дубовые столешницы, над ними на кованых крюках висели старые медные кастрюли. В углу возвышалась кирпичная печь с чугунной дверцей. Посередине стоял длинный деревянный стол со следами от горячих кастрюль на столешнице и две скамьи с истлевшими подушками. Столовая примыкала к кухне через широкую арку. Высокие потолки — метра четыре, — остатки лепнины с дубовыми листьями и полумесяцами. Обеденный стол из красного дерева, человек на двадцать, с резными ножками в виде звериных лап. Над ним — массивная люстра на цепи, рассчитанная на десятки свечей. Гостиная запоминалась камином — огромным, в человеческий рост, из серого камня. В дымоходе кто-то когда-то свил гнездо: остатки веток и перьев всё ещё торчали из заслонки. Вокруг стояли кресла с выцветшей бордовой обивкой и диван с изогнутой спинкой. Библиотека сохранилась лучше других комнат. Когда-то её двери и окна замуровали, чтобы уберечь от сырости и света. Книжные шкафы до потолка, передвижные лестницы на медных колёсиках, сотни томов в кожаных переплётах — пыльные, но целые. Кабинет почти не пострадал. Массивный дубовый стол, пустая чернильница. На стене — генеалогическое древо кланов, расходящееся от единого корня. Окно выходило в сад, и стекло здесь уцелело. К полудню они выдохлись. Даже их выносливость имела пределы, хотя, скорее всего, первым сдало терпение. Они сделали перерыв, сидя прямо на куче мешков с мусором у входа. — Ну и свалка, — сказал Лукас, вытирая пот со лба. — Мы вытащили оттуда столько хлама, что хватит на постройку второго такого дома. — Зато теперь можно начинать реставрацию, — ответил Винсент. — А рабочие не удивятся, когда увидят подвал? — Когда ты в последний раз заботился о людях? - съязвила Мики. На лице брата бушевало множество эмоций так и хотевших вырваться, но Вин успел остановить этот поток слов. К трём часам подъехал микроавтобус с логотипом «Строительство и реставрация». Вышли пятеро: один ,по видимому, за главного и четверо рабочих, штукатур и электрик. Главный оглядел особняк, присвистнул. — Ничего себе домик. Сколько ему? — Триста с лишним, — ответил Винсент. — Триста? А выглядит неплохо. Фундамент каменный? — Да. Крепкий, ещё держится. — Посмотрим. Винсент провёл главного по дому, показывая фронт работ и обсуждая детали. План дома, бережно сохранённый в семейном архиве, он развернул на кухонном столе. — Это ручная работа. Сейчас такие не рисуют. Откуда? — Достались от прежних владельцев. Хотим восстановить всё как было. — Понял. — мужчина выпрямился. — Крышу менять, это первое. Потом фасад, потом внутренние работы. За пару месяцев управимся, если погода не подведёт. — Договорились. Пока Винсент работал с главным, Лукас и Мики страховали остальных рабочих, чтобы те случайно не забрели в подвал или не наткнулись на что-то, чего им видеть не следовало. Рабочие уехали ближе к вечеру, договорившись продолжить завтра. Особняк опустел. Ноиры стояли на заднем дворе, который когда-то был садом. Сейчас здесь росли сорняки, сухие кусты и мох. Но кое-где ещё угадывались остатки клумб, дорожек и беседки. — Помнишь? — спросил Винсент. — Да, — кивнула Мики. — Здесь были розы. И фонтан работал. — Наймём садовников, — сказал Винсент. — Восстановим. И беседку тоже. Беседка — каменная, с коваными скамейками — почти не пострадала. Только заросла плющом. Лукас обошёл её, потрогал решётки. — А помните, как мы здесь сидели после того совета? Того самого, где Энди спорил с кланами. — Помню, — сказала Мики. — Он был зол. Говорил, что многие из кланов просто трусы, что они боятся перемен.  — Эх… были же времена. — Да, но даже тогда твоей проблемой оставалась вербена) — явно наслаждаясь очередными субтитрами на лице Лукаса, рассмеялась Мики. — Всё это конечно всё очень замечательно, но ржать не обязательно — сказал он. — У тебя регенерация есть, переживёшь. — Регенерация регенерацией, а вербена всё равно жжётся. — Надо будет посадить её по периметру, когда сад восстановим, — не слушая разговора, сказал Винсент. — Зачем?! — Чтобы ты не лазил где попало. — не успокаивалась Мики — Ах ты! — в эту минуту начались догонялки по всему саду, пока Лукас опять не угодил в куст вербены.  Винсент, не обращая внимания на их перепалку, прошёл в беседку. Достал из сумки те три бутылки, что Лукас всё же прихватил с магазина, и раздал, когда младшие перестали носиться. — За что пьём? — спросил брат уже порядком уставший погоней за сестрой, принимая бутылку. — За то, что мы вернулись, — сказал Винсент. — За особняк. За семью. За то, что больше не бежим. — И за то, чтобы Лукас научился обходить кусты вербены, — добавила Мики. — Иди к чёрту. — Давайте. За нас. — уже уставший парень. Они чокнулись и выпили. Тепло разлилось по телу. Мики смотрела на закат, на старый сад, на беседку, в которой они сидели когда-то.  — Будет странно, когда всё закончится, — сказала она. — Когда особняк восстановят, когда совет пройдёт, когда всё успокоится. Мы будем просто жить. Как обычные люди. Как обычная семья. Без погонь, без переездов, без охотников на хвосте. — Ты этого хочешь? — спросил Лукас. — Да. А ты? Он пожал плечами. — Я хочу бильярдную. В восточном крыле.    Она лишь усмехнулась на бессмысленный ответ братца. Винсент слушал их и улыбался уголками губ. Так прошли их семейные выходные. За работой, за разговорами, за воспоминаниями. Завтра будет воскресенье — ещё один день уборки и встреч с рабочими. А в понедельник — школа. И всё, что с ней связано. Но это будет потом. А сейчас — закат, беседка, братья и сестра и алкоголь. Впервые за долгое время всё было хорошо… По-моему, я уже так думала…