Глава 2. Медиум, когти и чайники

      Даже ночь не любила тишину так, как он.       Влад сидел в полумраке, не включая свет. Комната не казалась тёмной — скорее выжженной изнутри лунным светом. Где–то на границе сознания тянулся едкий смешок, не принадлежащий пространству.       — Не туда, — лениво протянул Толик. С каких пор он записался к чернокнижнику в роль персонального шута с закадровым смехом — оставалось загадкой.       Влад ему не ответил.       Он смотрел на телефон, лежащий экраном вниз, будто тот мог первым нарушить молчание, но звонка не было и быть не могло. И это выводило сильнее, потому что чернокнижник не предпринял ровным счётом ничего, чтобы услышать её голос. Чего он ждал — неизвестно.       — Ты опять делаешь вид, что не слышишь меня, — продолжала ехидная сущность.       — Я слышу, — холодно отозвался Череватый. Пальцы медленно сжались. На секунду показалось, что воздух в комнате стал плотнее, чем должен быть.       Влад резко поднялся.       В отражении тёмного стекла окна он увидел себя — слишком спокойного. Однако его спокойствие всегда слыло обманом.       — Сегодня не едешь, — подметил Толик с очередной насмешкой. — Суббота у тебя по расписанию.       Череватый чуть склонил голову.       — Поэтому и поеду.       Схватив куртку и сумку, чернокнижник замер у порога лишь на секунду. Точно прислушиваясь к чему–то, что не принадлежало ни комнате, ни ему самому.       Дверь захлопнулась.       И вместе с этим исчезло ощущение, что решение было принято им одним.

***

      Сознание Астреи медленно поднималось из омута. Просыпаться всегда было неприятно — не физически. Боль жгла глубоко внутри, в самой сердцевине существа, будто кто–то скрёб по оголённым нервам души. Каждый раз, возвращаясь в «здесь и сейчас», Вишенская заново собирала себя по кусочкам, распутывая бесконечный клубок мыслей.       Она потянулась, ощущая холод шёлковых простыней под пальцами.       «Где я?» — запоздало мелькнуло в голове. Но уже через секунду мозг услужливо ответил: дома. В собственной комнате.       Солнце заливало спальню сквозь полупрозрачные занавески. Рея тяжело вздохнула и зажмурилась — всего на мгновение, и этого хватило.       Под веками сразу возник он.       Влад Череватый.       Пронзительный взгляд тёмных глаз. Усмешка, трогающая обветренные губы. Он, как заноза, не желал покидать тёплое место под кожей. Пугающий и притягательный одновременно. Странное, мутное ощущение, что она знает его уже тысячу лет, и в то же время не знает совсем.       Вишенская резко села на кровати, провела ладонью по лицу, стряхивая остатки сна. Обстоятельства поражали своей нелепостью. Третий месяц — с пугающей точностью — он появлялся в её лавке в одно и то же время.       Он никогда не задерживался, но каждый визит оставлял после себя липкое беспокойство и ощущение чужого взгляда в спину.       Со временем их встречи стали чем–то большим. Почти паранойей. Теперь Влад не казался случайным покупателем. Он приходил… намеренно.       Нет. Она всё придумала. Конечно, придумала. Богатая фантазия, да горе от ума.              Рея нехотя взглянула на часы. Суббота. Полдевятого. До открытия оставалось совсем немного. Ей отчаянно захотелось оттянуть этот момент — как будто, не открыв лавку вовремя, можно было избежать встречи с ним.       Она встала, накинула мягкий халат и направилась на кухню. Нужно привести мысли в порядок. Спасительный кофе. Холодный душ. И хотя бы видимость плана — спрятаться за кассой или, наоборот, выйти навстречу.       Разобравшись с утренней рутиной и, накинув серое пальто, Вишенская вылетела из квартиры. Самобичевание в ванной, как и всегда, заняло больше времени, чем следовало, поэтому девушка изрядно опаздывала.       Оказавшись в тёплом салоне автомобиля, энтузиазма от сегодняшнего дня поубавилось. Здесь было тише. Это помогало. Немного. Но мысли о нём не отпускали.       За рулём, где требовалась концентрация, Астрея пыталась отвлечься. Радио ненавязчиво бормотало фоном. Дорога была короткой, но сегодня тянулась дольше обычного.       И всё же — она ждала его.       Ждала так, что остальные дни просто переставали существовать.       Остановившись у лавки, Вишенская заглушила двигатель. Сердце билось слишком быстро. Неправильно.       Она вышла из машины, вдохнула холодный осенний воздух. В голове крутились десятки вопросов, но ни один из них она не смогла бы ему задать, да и не осмелилась бы.       Внутри лавки стало легче. Здесь, в окружении любимых книг, она чувствовала себя в безопасности до его прихода.       Астрея включила свет, распахнула окна, впуская свежий ветерок, незатейливо растрепавший её светлые волосы, и принялась за работу. Движения — размеренные, выверенные. Спокойствие — довольно убедительное.       А потом время остановилось.       Она часто смотрела на часы. Слишком долго — на дверь. Каждый скрип, каждый шорох заставлял вздрагивать в надежде.       Но никто не входил.       Когда до закрытия оставалось не более десяти минут, она наконец осознала — сегодня Череватый уже не придёт.       Сначала — тревога. Резкая, паническая. Потом — облегчение. И сразу за ним — разочарование. Колющее. Неприятное. Словно ей не предоставили ожидаемую дозу адреналина.       «Но что, если Череватый больше не вернётся?»       Неозвученный вопрос ударил резко. Астрея отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи.       «Глупости! Куда он денется?»       Но сомнение уже пустило корни. Потому что требовала она именно Череватого в этот вечер. Просила и тут же открещивалась от него как от чёрта.       Дорога домой тоже показалась бесконечной. В пустой квартире стало хуже. Мысли не замолкали, продолжая стягивать голову пульсирующей болью, от чего хотелось забиться в угол и просидеть там до самого утра.       На кухне, заваривая травяной чай, она пыталась объяснить его сбой в субботнем расписании логикой. Он мог столкнуться с проблемами, которые нуждались в немедленном вмешательстве чернокнижника. Дела. Съёмки. Работа. Варианты множились, цеплялись друг за друга, превращаясь в абсурд. Череватый ведь как тысячелетний чертополох из ямы со сплошными тайнами.       Но почему... внутри так неспокойно?

***

      Утром Астрея проснулась от назойливой трели будильника с ощущением, что всю ночь разгружала вагоны с углём. Тело налилось тяжестью, мышцы заломило, а в голове по–прежнему вязли вчерашние мысли.       С усилием, достойным мученицы, она заставила себя подняться, налить в любимую красную кружку крепкий кофе и машинально пролистать новостную ленту. Ничего нового — привычная мешанина из политики и светских сплетен.       Она уже собиралась отложить телефон и уйти в душ, когда взгляд зацепился за короткую заметку.       «Авария в пяти километрах от Волковского кладбища в Мытищах, Московская область...»       Холодная дрожь проскользнула вдоль позвоночника. Подогнув колени под себя, она устроилась поудобнее. Напряглась как птица, готовящаяся взлететь, только вот крылья обрезали ещё в самом начале.       Астрея мгновенно открыла ссылку. Фотография — размытая, снятая издалека — не давала разглядеть ни автомобиль, ни людей. Она лихорадочно пролистала текст, выискивая хоть что–нибудь конкретное.       «Обстоятельства выясняются… Свидетелей нет...»       Все её вчерашние размышления — местами ироничные — превратились в прах. Осталась только липкая, тянущая тревога.       Глупости. Это ничего не значит. Доказательств, что разбился злосчастный чернокнижник — пока что нет. Иначе эта новость трубила бы из каждого утюга и фанатского рта.       У самой Астреи не было даже номера его телефона. Да скорее бесы крыльями бы обросли, чем он черканул ей записку. Но убедиться, что с Владом всё в порядке — стало жизненно необходимо.       Астрея нервно забарабанила пальцами по столешнице, перебирая варианты — один хуже другого. Поехать на место аварии? Бессмысленно. Там она ничего не узнает, только привлечёт ненужное внимание.       Кто она ему? Никто.       Имя, род его занятий — и больше ничего. Она даже ни разу не видела Влада по телевизору. Да и зачем, если он появлялся лично? То было… интереснее.       Именно сейчас она остро пожалела, что за три месяца так и не попыталась узнать о нём больше. Оставалось только ждать. Надеяться, что в той машине был не он. Она ведь понятия не имеет, какие кладбища Череватый посещает. Накрутила себя — и только.       Но волнение не отступало. Напротив — расползалось, заполняя внутренности. Рациональность, за которую девушка цеплялась, дала трещину.       Астрея вновь перечитала заметку.       «Обстоятельства выясняются… Свидетелей нет…»       Фраза звучала издевательски. Неужели никто и ничего не видел?       — Возьми себя в руки, — тихо приказала себе Вишенская. — Собирайся на работу. Там видно будет.       Проглотив подступивший ком, Астрея сосредоточилась на простом: одеться, умыться, выйти из дома.       Механика всегда спасала.       Она быстро привела себя в порядок, но в зеркале увидела лишь бледное лицо и глаза, горящие лихорадочным, чужим огнём.       Астрея никому не рассказывала о Владе. Ни родным, которые не отрывались от телевизора. Ни подруге, что хоть как–то разбиралась в Битве Экстрасенсов.       «Ты ничего о нём не знаешь! Симпатичный молодой человек с телевидения. Бесноватый любитель классической литературы. Почему же ты волнуешься за него?»       В бесполезных спорах с собственным подсознанием девушка добралась до работы. Этим утром на столицу опустился густой туман, а температура упала ниже нуля — садиться за руль она не решилась. Будь у неё приличное состояние, она наверняка наняла бы личного водителя. С её–то координацией Вишенская и по сей день удивлялась, каким чудом ей удалось получить водительские права, а после не перебить с десяток мимо проезжающих машин. Вождение никогда не было её сильной стороной, но она и не жаловалась.       В книжной лавке царила привычная, сонная тишина. До обеда посетителей не ожидалось, и Астрея занялась уборкой. Протирая пыль с полок, она невольно прокручивала в голове последние месяцы. С тех пор, как Череватый появился здесь, сердце предательски проваливалось куда–то в пятки и не желало возвращаться на своё законное место.       Это не было симпатией. Скорее — любопытство. Желанием доказать себе, что всё это — не вымысел.       Колокольчик на двери резко звякнул, грубо разрывая поток мыслей.       В лавку вошёл молодой человек — тёмная куртка, шапка натянута почти до носа. Он быстро стянул её, точно та раздражала, и огляделся, проверяя, нет ли кого ещё.       «Покупатель», — машинально отметила Астрея, откладывая тряпку и направляясь к кассе.       — Доброе утро. Чем могу помочь?       Он медленно повернулся.       Их взгляды встретились — и Астрея остолбенела.       Она уже видела его на фотографиях. Рядом с Череватым.       — Ваше имя — Астрея? — не растрачивая время на любезности, прямо поинтересовался он. Вишенская быстро кивнула. Это утро ей начинало нравиться всё меньше и меньше. Настороженность подскочила до предела. — Я Олег Шепс. В такую дыру за вами только бесов посылать.       — Не слышала, — соврала, сложив руки на груди. Как акт самозащиты.       — Тем интереснее, — усмехнулся Шепс, и в его глазах Астрея прочла недобрую искорку. Он безошибочно распознал ложь в её словах.       — Что вам нужно? — голос дрогнул, но совсем чуть–чуть. Надежда на то, что этот визит — обычное совпадение, окончательно испарилась. С каких пор её лавка стала местом сбора экстрасенсов, внезапно проявивших интерес к литературе?       Он двинулся вперёд. Слишком быстро. Слишком близко. Касса оказалась между ними — единственное расстояние, которое он ей оставил.       — Влад в последнее время слишком часто упоминал ваш… книжный секонд–хэнд, — Шепс–младший странно дёрнул рукой, как если бы хотел схватить девушку за ворот свитера, но передумал. Астрея не заострила на этом внимание, понимая, к чему клонит экстрасенс. — Я хочу знать, о чём вы с ним говорили.       — Мы не разговаривали.       — Совсем?       — Лишь обсудили книгу.       Шепс вскинул брови, скептически оценивая её ответ.       — Вы утверждаете, что за время визитов в это заведение... — он обвёл рукой помещение, вероятно, брезгуя самим местом, — он не обратился к вам за помощью?       Астрея знала, что покраснела. Она говорила правду, но медиум, появившийся подобно чёрту из табакерки, упрямо не хотел ей верить.       — Да, — подтвердила Вишенская, не разрывая зрительного контакта с его серо–голубыми глазами напротив. — С какой стати ему заводить со мной общение?       Вместо ответа Олег наклонился ещё ближе, настолько, что Астрея услышала шлейф его парфюма — терпкую смесь сандала и чего–то неуловимо горького — словно так пах потусторонний мир, с которым у медиума налажена нерушимая связь.       — Я потратил уйму сил, чтобы найти это место, и не куплюсь на вашу полуправду, — Шепс почти что цедил. Желание схватить эту девчонку за шкирку и трясти — свербило где–то на поверхности сознания. Покуда она не признается, отчего чернокнижника всё равно что подменили, и началось это с тех пор, как его дом стал превращаться в библиотеку на выезде с бесплатным пожизненным абонементом для всех желающих.       Астрея судорожно сглотнула, но не отшатнулась. Держалась стойко, ибо Шепс–младший только одного и ждал — когда она сдастся и отступит. И плевать, что костяшки пальцев побелели от напряжения — она ни за что не покажет ему своих эмоций, даже если цена этому — разговор с разъярённым медиумом, чья аура давит куском тёмного гранита.       — Вы ошибаетесь, Олег. Никакой лжи. Я рассказала вам всё, что знаю.       Пауза затянулась. И внезапно — он отступил, путая пальцы в своих тёмных, кудрявых волосы. Взгляд его стал задумчивым. Резкий перемена сбила Астрею с толку. В их словесной игре поменялись правила.       — Знаете, я не понимаю, — продолжил он уже тише, спокойнее. — Почему Влад перестал говорить со мной. Вообще.       Он мотнул головой.       — Если с ним что–то происходит — я должен знать.       В его голосе прозвучало нечто настоящее. Не давление, а признание. Отдалённо напоминающее заботу.       Астрея медленно вдохнула.       — У него есть семья, верно? — осторожно поинтересовалась Вишенская. — Почему вы не обратились к ним?       — К ним? — переспросил Шепс, точно бы эта мысль никогда не приходила ему в голову. — Мы с Владом… по–другому привыкли. А к его жене я лезть не хочу.       Он опустился на пуфик. Лишился опоры в этом месте ещё с порога — физической, моральной.       — Дело в том, что Влад... — начал он, а потом с усилием проглотил все слова, что рвались наружу. Тишина повисла в лавке, как тяжёлая ткань, заглушая все звуки внешнего мира. Вишенская терпеливо ждала, не решаясь расспросить медиума. Клубок напряжения в груди сплетался всё туже и туже. Спустя пару минут Олег наконец выдохнул, сбрасывая с плеч непосильную ношу. — Он попал в аварию. Ночью позвонила его жена. Я там ещё не был. Извините за этот цирк. Я думал, что... Впрочем, уже неважно.       Сердце девушки на мгновение замерло, а ладони похолодели.       Нет, нет, нет! Треклятая интуиция!       Слова Шепса–младшего, отравленные болью и горечью, намертво въелись в её голову. Влад, он как яд, дурманил пространство там, где появлялся. И про людей не забывал.       Не попрощавшись, Олег уже побрёл к выходу, но блондинка, осмелев, рванула следом. Остановила его, чуть схватив за локоть.       — Что с ним? — она до боли боялась услышать ответ.       Шепс посмотрел на неё внимательно. Очевидно, ему не хотелось продолжать разговор, который сам же и начал в порыве эмоций.       — Он жив.       И этого хватило. Она отпустила его резко, небрежно. Он задержался на секунду, как если бы хотел что–то добавить, но передумал.       — Спасибо, — она сделала шаг в сторону. — Надеюсь, с Владом всё будет в порядке.       И, не оглядываясь, Астрея скрылась среди книжных полок.