Часть 11 - Гарри Поттер

Гарри Поттер, чулан под лестницей: Гарри проснулся от непонятного звука, похожего на взрыв хлопушки. Он спал в тот момент, когда домовик в причудливом цветастом наряде, что было, такое чувство, собрано из кусочков разных пледов и обрезков ткани, появился и положил на полочку над кроватью нечто. Домовик исчез с таким же хлопком, от чего Гарри и проснулся, сонно огляделся и уже хотел было лечь спать обратно, как заметил слабый свет на полочке сверху. Мальчику стало интересно, и он присел на кровати, дотянулся до чего-то светящегося и нащупал нечто круглое и гладкое. Когда его рука коснулась предмета, тот постепенно засветился ярче, словно зарядился от касания. А под светящимся шариком обнаружился лист бумаги. Гарри, заинтригованный, держал в одной руке шарик, что светился мягким, тёплым светом, а в другой — листок. Мальчик вглядывался в предметы, предварительно надев очки. Шарик было разглядеть сложно, ведь тот светился, вот только его свет не был неприятен глазам, даже если смотреть прямо на него, однако он мешал разглядеть предмет. Но из того, что ощущал Гарри, он был похож на стекло. Гладкий, приятный на ощупь стеклянный шарик, что удобно лежит в ладони и испускает свет. А потом Гарри перевёл взгляд на листок, чуть щурясь от недостаточного освещения. Идея включить лампочку, если и пришла в голову, то почему-то казалась неправильной. У него ведь есть такой интересный светильник, словно маленькое солнышко. Значит, светить нужно только им. Тем более, он появился вместе с листом. Лист выглядел старым, чуть твёрдым и, возможно, даже это была не бумага, но Гарри в этом не разбирался и потому не мог понять точно. На листе красивым почерком было написано: «Привет, Гарри! Ты меня не знаешь, но я о тебе наслышан, хоть и не уверен в надёжности своих сведений. Если ты получил моё послание и хочешь узнать, что будет дальше, подержи светящийся шар в руке, а потом с мыслью «я здесь», положи его на лист в нарисованный кружочек.» Гарри заинтересовался ещё сильнее и, осмотрев лист со всех сторон более внимательно, заметил ровно начерченный круг сверху, куда и положил сферу. Пока он решил не обдумывать увиденное, а просто плыть по течению, ведь течение это неожиданно стало интересным... Сфера замерла, словно приклеенная, и сменила цвет свечения на синий. Гарри, затаив дыхание, наблюдал за происходящим: текст с листа постепенно исчез, выцветя за несколько секунд, а потом там появилась надпись синего цвета: «Я здесь». Несколько секунд ничего не происходило, а потом шар снова сменил цвет на тёпло-жёлтый, и на листе проступила надпись: «Ты волшебник, Гарри». А под ней: «Ахахаха, прости, всегда хотел это сказать. Но это правда так. Я, кстати, тоже, с чем нас и поздравляю. Эти предметы — артефакты связи, которые я создал. Моё первое удачное творение, но я отвлёкся… С чего там стоит начинать? Со знакомства? Тогда меня зовут Элианор Браун. Я волшебник, как и ты, а ещё… Хотя нет, об этом потом. Что ещё?.. Извини за сумбурный поток мыслей, я просто волнуюсь, давно хотел вот так с тобой поговорить и до сих пор в это до конца не верю.» Гарри с минуту обдумывал прочитанное и даже несколько раз перечитал. Чему именно удивляться, Гарри пока не определился: тому, что его называют волшебником? Тому, что о нём знает какой-то волшебник? Или тому, что собеседник, собственно, волшебник? Да удивляло вообще всё, и Гарри находился в некоторой прострации, не зная, что думать. Его захлестнуло чувство восторга и робкая вера в чудо, начавшая было угасать в его совершенно обычном и не особо-то добром окружении. В семье его не любили, пусть и откровенной неприязни почти не проявляли, но даже того, что было, мальчику хватало, чтобы начать замыкаться в себе и, что хуже, начать искать причины такого отношения в себе же. И, что неудивительно, причина была найдена — как убедил себя сам мальчик: те самые странности, что происходили с ним иногда. Дурсли всегда реагировали на них очень бурно, иногда даже кричали на Гарри и даже заставили жить его в чулане после одной из таких странностей, что произошла, когда Дадли сильно обидел Гарри, а потом ещё потянулся к нему руками с неприятным выражением на лице. Видимо, хотел ущипнуть, дёрнуть за ухо, а может, что-то ещё сделать, не слишком приятное для Гарри. Но не в этот раз. Тогда Гарри со слезами на глазах крикнул: «НЕТ!» и всё вокруг него с силой откинуло в стороны. Неведомая сила раскидала стулья, перевернула стол, разбила стоящую на нём посуду и откинула Дадли, хорошо приложив того ногой о перевёрнутый стол и впечатав спиной в стену. Гарри потом мельком видел синяк на ноге Дадли, и ему даже стало немного стыдно, но когда пришли остальные Дурсли, они страшно ругались на Гарри, грозились сдать его куда-то и заперли его в чулане на весь день без еды. Вот с тех пор отношение к нему и стало заметно более опасливым и отстранённым. Гарри иногда винил себя в этом, но вместе с тем, чувствовал обиду. Обиду непонятно на что: на Дурслей, на мир, на себя, или ещё что-то. Но вот теперь, получив столь явное проявление чего-то странного, чего-то волшебного… Сначала был восторг, а потом Гарри испугался и рефлекторно принялся оглядываться: не увидел ли кто? Но, поняв, что здесь его никто не видит, успокоился и вернулся к листку. Гарри, хоть и винил себя за некоторые странности, что происходили по его вине и, похоже, лишь вредили всем, но в глубине души ощущал, что происходили они в нужный момент и делали всё правильно, хоть иногда и с перегибами. И слово «волшебство» подходило здесь отлично. «Стоп, он сказал, что я тоже волшебник? Значит, я смогу делать так же?» Гарри другим взглядом оглядел листок и мерцающую сферу. А за время раздумий Гарри, текст на листе сменился на: «Ой, этот шар записал слишком всего сразу, нужно настраивать чувствительность… Гарри, ты там в порядке?.. А то, может, испугался такого внезапного знакомства, кхм… Да.» Гарри, чуть подрагивающей от волнения рукой и с «горящими глазами», взял сферу и, перескакивая с одной мысли на другую, стал то задавать вопросы, то вываливать полуоформленные восторженные и опасливые мысли. Туда проскочило даже опасение о том, что кто-то увидит, чем Гарри занимается, и отругает его. Листок заполнился полотном мелкого текста, содержащего весь этот мысленный поток, и Гарри, когда он его перечитал, стало немного стыдно. Но как это убрать, было непонятно, а поднимать сферу с листка не хотелось: вдруг это помешает получить ответ? Вот Гарри и сидел, прикрыв ладонью лицо, но поглядывал на листок, что через несколько минут очистился и показал новый текст. Там не было издёвок, шуточек, или ещё чего-то, чего в глубине души боялся получить на свои невольно «озвученные» мысли Гарри, ведь встречались там и мысли, довольно смущающие, и такое уж точно не стоит озвучивать первому встречному… Но вместо ожидаемого, Гарри увидел слова поддержки и объяснения. Там говорилось, что те самые «странности» — это детские магические выбросы, что артефакты, которыми являются сфера и лист, заметить теперь может только Гарри или другой маг, если очень постарается и будет знать, что искать. Элианор рассказывал о волшебстве, о том, что это нормально и что Дурсли — просто обычные, так ещё и не очень хорошие люди, а люди, зачастую боятся всего непонятного. Рассказал он Гарри и о том, что по достижении 11 лет, его заберут в волшебную школу, где можно будет всему научиться, хотя ниже было предположение, что именно таких знаний, при помощи которых был изготовлен этот артефакт, там может не оказаться. Всё же они взяты из семейной библиотеки, а семья Браун только недавно переехала в Англию, привезя с собой и свои книги. Ведь, как оказалось, отец Элианора был сквибом, но не смирился с этим и продолжал мечтать о магии. К чему-то даже это привело: получилось найти методики развития дара для очень слабых магов, экономные чары, и на что-то отец оказался способен. Но начал этим заниматься слишком поздно, а вот Элианор занимался всем этим с раннего детства, ведь… Дальше текст обрывался, а продолжился фразой: «Впрочем, я всё тебе расскажу при личной встрече, если мы подружимся». Гарри ещё долго задумчиво сидел, глядя в текст. Его мир перевернулся, и Гарри нужно было время, чтобы уложить всё в голове. В волшебство поверить оказалось на удивление просто. Детский разум легко принял реальность чудес, ведь Гарри и сам ранее тайком от Дурслей верил в них, сейчас лишь появились доказательства. Сложнее всего было осознать тот факт, что это не он причина всех бед, что это не он паршивый мальчишка, портящий жизнь Дурслям, а напротив — Дурсли плохие люди и без реальных на то оснований гнобят ребёнка. Конечно, Поттер сформулировал это для себя не так, но сдвиг в восприятии себя и окружающих у него наметился после прочитанного. Но для окончательного изменения картины мира нужно больше времени. Но уже сейчас, мальчик на многое взглянул по-новому и, осознавая всё это, немного загрустил. Пока Поттер думал, текста ещё добавилось, и там было как раз о том, что Гарри ни в чём не виноват и всё в том духе. Гарри робко улыбнулся, читая слова поддержки. Он очень редко их слышал, и это было приятно. К тому же, Поттер ничего не писал о том, что думал, но его всё равно начали утешать. Будто собеседник на той стороне знал, о чём думает мальчик. А может, и действительно знал…