Глава 25. С чего начинаются проблемы

Я не хочу домой

Меня закапывают мысли

Мой монолог с собой

Стремится к черту слишком быстро

©Grad!ent — Безумный мир

      Конечно, третья рабочая неделя, о которой я просил и которую я получил, была приятной новостью для меня. Однако я сразу заметил, что в этой рабочей неделе есть два дня, когда меня в аттракционе быть не должно. Это, конечно, удручало, ведь лишало больших шансов на общение с Уильямом.       Сегодня как раз таки был первый день на этой неделе, когда меня в аттракционе никто не ждал. Я мог бы просидеть этот день спокойно дома, но вчерашний разговор с Деви не вылетал из головы. Не думаю, что она могла где-то соврать, когда вчера мы обсуждали “Фредди". Ей нужно следить за мною, поэтому она скажет любую правду, что приведёт меня к тому, что я позволю ей находиться рядом со мною. Мне нужно было поговорить с Уильямом и понять, почему он соврал про свою семью, почему не упомянул о существовании ещё одного своего ребенка. Поэтому я сделал то, что не сделал бы в предыдущие две недели. Пришёл в аттракцион, когда меня там не ждали.       Радовало уже то, что дверь в аттракциона была закрыта на ключ, поэтому у меня появился шанс зайти внутрь незамеченным. Не хочу привлекать к себе лишнее внимание. Я делаю это всё просто, чтобы поговорить с Уильямом.       Я не собирался задерживаться внутри слишком долго, поэтому быстро дошёл до нужной комнаты. — Ты пришёл довольно рано, — говорит Уильям, когда я захожу внутрь. — На самом деле, сегодня я не должен был приходить сюда. Не моя смена, — признаюсь я. — Тогда, почему ты пришёл сюда? — тут же поинтересовался он. — Хочу немного поговорить, — я делаю несколько смелых шагов внутрь комнаты и сажусь в привычном положении. — Уильям, мы ведь друзья? — Конечно мы друзья, Майкл. Не понимаю, почему ты в этом сомневаешься. Мы так много знаем друг про друга и проводим достаточно времени. — Да, ты прав. Мы многое знаем друг про друга… — я отпускаю брови. — Уильям, почему, когда ты говорил мне про свою семью, ты не сказал мне, что у тебя три ребенка, а не два? Что кроме Элизабет и Нормана был ещё Майкл…       Я замечаю, как аниматронный рот слабо приоткрывается, когда я упоминаю Майкла. Плечи костюма кажутся более напряжёнными. Взгляд Уильяма скользит по моему лицу, пытаясь определить, насколько серьёзно я это спрашиваю. — Откуда… — Я узнал об этом вчера. Случайно, — вру я. Хотя, если так подумать, то и не специально же я об этом узнал… Я знать не знал, что Уильям может говорить со мною не до конца правдиво. — Хотя я думаю, что это не так важно. Я просто хочу понять. Уильям, если мы друзья, то почему ты не рассказал мне об этом? Да, это не какой-то очень важный факт, но мне не хотелось, чтобы в нашей дружбе было место лжи… Как ты знаешь, я устал от вранья и хочу знать как можно меньше неправдивых фактов. — Ты думаешь я тебе соврал? — странным и обвинительным тоном спрашивает у меня Уильям. — Ты ведь должен понимать, что прошло достаточно времени с того момента, когда я ещё жил спокойную жизнь обычного человека. Из-за пережитого, да и того, как быстро течёт время, не считаясь с твоим мнением, многие вещи забываются. Увы, я действительно забыл, что детей у меня было трое… И всё же, ответь и на мой вопрос, Майкл, откуда ты это узнал? Кто рассказал тебе об этом факте, что выскользнул из моей памяти? — Деви, — не видя смысла врать, говорю я. — Я вчера немного обсудил с ней “Фредди” и она упомянул Майкла Афтона. Услышав о нём, мне почему-то захотелось поговорить с ним и…       Я замечаю, как напрягаются плечи аниматронного костюма. Уильям чуть отодвигается от стены поближе ко мне. — И? — выжидающе произносит Уильям. — Деви сказала, что “Фредди” – это последнее, что он захочет обсуждать, поэтому я отбросил это желание. Нет смысла говорить с человеком о том, что он не хочет обсуждать. Плохая это идея… Но, услышав про него, я сразу вспомнил про тебя. Ты же тоже Афтон… Ну, и Деви подтвердила мою догадку, что он — твой сын, о котором ты почему-то мне не рассказал. У меня нет доводов, чтобы решить, что ты мне соврал, поэтому, да… Наверно, ты просто о нём забыл. Почему-то.       Уильям ничего не отвечает в ответ на это, но как будто бы и не надо. Теперь я знаю, что он просто забыл о том, что у него был ещё один ребенок. Возможно, с ним была связана какая-то неприятная история - в этом я пойму Уильяма полностью. Про своего биологического отца я тоже долгое время ничего не мог бы сказать именно по этой же причине, по причине того, что он был ужасным человеком. Если мозг Уильям сработал примерно также как и мой, то я рад, что оказывается не у одного меня такая реакция на травмирующий опыт. Тогда у нас будет много общего. — А ты, случаем, не можешь вспомнить причины, по которым ты мог про него забыть? — интересуюсь через какое-то время я.       Уильям качает головою. — Мне нужно время, чтобы вспомнить. — Я понимаю. Но ты ведь расскажешь мне, когда вспомнишь? Мне интересно узнать как можно больше про тебя. Мы ведь всё-таки друзья, — с надеждой говорю я. — Конечно. Конечно я расскажу тебе, Майкл, — убеждает меня Уильям. — А теперь позволь мне задать вопрос уже тебе. — Задавай. — Как долго здесь будет ошиваться эта Деви?       В голосе Уильяма звучит непривычная мне неприязнь. Даже когда он рассказал мне о том, что его лучший друг сошёл с ума и подставил его, обвинив в убийстве детей, что он не совершал, в его голосе не было слышно ничего подобного. Но сейчас… Сейчас он говорит иначе. — Я не знаю, — честно признаюсь я. — А что она здесь делает ты хоть знаешь? — с каким-то пренебрежением интересуется Уильям. Его настроение очень быстро поменялось, как только мы отошли от темы существования его старшего сына, и я впервые вижу его таким. Это странно. — Она здесь из-за меня, — шёпотом признаюсь я. — Мы ведь поссорились со Скоттом и его это сильно ранило… Он позвонил Альфреду, а он предложил… — Ты ведь понимаешь, что она здесь ни к чёрту? — перебивает меня Уильям. — От неё нужно избавиться. Не радикально, конечно же. Смерти она не заслуживает. Но быть её тут не должно. — Всё будет контролем, — пытаюсь убедить его я. — Деви даже близко не подойдёт к двери в эту комнату. Да даже в офис охранника не всегда будет делать визиты, оставаясь в своей машине. Я с ней договорюсь… — Ей нет смысла ошиваться даже близко с эти местом. Если ты можешь с ней договориться, чтобы она не вылезала из своей машины, то можешь и договориться, чтобы она прекратила свои попытки сделать то, о чем её попросили. — Но… — Поверь мне, Майкл. Это для её же безопасности. Она тут не нужна. — Уильям… — я делаю вторую попытку достучаться до него, но он груб. — Я не смогу с тобою общаться, пока она тут, Майкл. Уходи. — Уильям, — пробую ещё раз. — Я же сказал. Уходи, черт возьми!       Я испуганно отстраняюсь от Уильяма, когда он резко дёргается. Мне требуется пару секунд, чтобы понять, что он почти-почти смог заставить аниматронный костюм сдвинуться с пола. Моргнув, я отворачиваю голову, когда подмечаю и то, что аниматронная морда находится слишком близко к моему лицу… Я чувствую запах гниения, который впервые стал таким ощутимым. — У меня нет настроения сегодня с тобою общаться, Майкл, — вернув костюм в прошлое положение, тихо говорит Уильям. — Поговорим позже. Не сегодня… И убедись, что Деви отсюда исчезнет. Ей действительно здесь не место.       Я пару раз киваю, всё ещё ошарашенный тем, что Уильям явно сегодня был в общении каким-то совершенным другим, почти опасным, и даже смог так продвинуться в том, чтобы подняться на ноги(всё его состояние намекало, что сделать это ему сложно). Мне требуется пару секунд, чтобы наконец подняться с пола и выйти из комнаты, закрыв дверь.       Что-то всё-таки разозлило Уильяма. И мне кажется, что дело не только в Деви. Может, не стоило вообще заводить разговор про Майкла Афтона… Но мне нужно было убедиться, что Уильям не соврал, а просто забыл о его существовании.       Может быть, поговорить с до сих пор живым сыном Уильяма было бы неплохо, но, учитывая слова Деви, лучше не стоит. Что, если Майкл отреагирует также как отец? Схожие имена тут роли не сыграют. Ему будет всё равно. А вот на тему разговора нет. Лучше вернуться домой.

***

      Я возвращаюсь домой и тут же понимаю, что совершенно не знаю, чем мне заняться дальше. Впрочем, так было почти всегда, но сегодня… Сегодня тяга чем-то занять себя сильнее, чем обычно, потому что мне нужно отвлечься от не самого приятного разговора с Уильямом. Здесь и отражается моя странность, отличающая от других людей. Ведь мне действительно нечем заняться. Конечно, можно было как и раньше посмотреть телевизор, но, честно, это мне хотелось сделать в самую последнюю очередь. Такое занятие уже надоело, да и по телевизору не так уж и часто стали показывать что-то хорошее, а мне нужно что-то, чтобы занять голову.       Так и ничего не придумав(а придумать было нечего), я решил немного вздремнуть. Потом можно будет подумать ещё раз на тем, чем заняться себя.       К счастью, мне удалось очень легко уснуть. Наверно, сказывались ночные смены в аттракционе ужасов, хотя в повседневной жизни я не жаловался на недосып и чувствовал себя нормально.

***

      Мальчик сидел на грязном полу в ванной. До боли знакомое положение… Это происходило уже не в первый раз. Полностью оголённый он обнял себя за плечи и медленно раскачивался, шепча что-то себе под нос.       За дверью ванной комнаты текла жизнь, по-своему ужасная и отвратительная, но она была хоть чем-то, а не пустотой, что так сильно закроилась в груди бедного ребенка.       Порочная жизнь, но сладкая для того, кто её проживал.       Женский смех, мужской смех. Стоны. Крики. Удовольствие. Страх. В этой жизни смешивалось всё и сразу.       Мальчика тошнило. И от этой жизни, и в общем… Он поднялся на едва гнущихся ногах и сделал пару шагов в сторону ванны, прежде чем его тельце вновь опустилось на пол и его начало рвать. Через пару минут он громко вздохнул.       Детские пальчики потянулись к шее, на которой остался синяк от грубых мужских пальцев. Ноготки начали расчёсывать кожу. Мальчик прекратил только тогда, когда прозвучал очередной звук женского смеха, а после за дверью потянулась тишина. Он опустил руки и закрыл глаза, оставшись сидеть на коленях.       Дверь в ванную открылась. Мальчик не смотрел. Лишь пискнул, когда грубые руки обвились вокруг его талии.       Через какие-то недолгие мгновение тело мальчика оказалось на кровати. Живот его касался грязных простыней. Он сжал зубы и закрыл глаза, когда грубые мужские руки коснулись уже его бёдер… Сжали… Раздвинули…       Из горла вылетел жалобный…       … Крик. С которым я просыпаюсь после увиденного кошмара с воспоминанием из прошлого. Реакция моего тела та же, что и всегда - дрожь. В горле ком. Я громко сглатываю и усаживаюсь на край кровати. Обнимаю себя за плечи, начав слабо раскачиваться. Шёпотом напоминаю себе о том, что это просто сон и теперь я в безопасности.       Почему-то в голову невольно лезут моменты из прошлого, но уже после всех этих эпизодов грубого и неправильного отношения отца ко мне. Вспоминается последний день с ним.       На самом деле, я не так уж и часто думал именно о пожаре, что случайно был устроен мною и привёл к тому, что жизнь изменилась ещё сильнее.       Когда я выживал на улице, засыпая в невзрачном коробке от какой-то мебели, закрытые ночью глаза не помогали от образов горящего дома.       Пожар точно должен был привлечь что-то внимание. Соседи должны были его увидеть. Сейчас я просто уверен в этом. Но мне всегда казалось, что других людей это не коснулось - им либо было плевать, либо они вообще ничего не видели. Тогда это злило. В моём детском мировоззрении залегла ненависть к другим людям - за то, что им всегда было плевать на всех, кроме их самих.       Но что, если всё-таки это вызвало какую-то реакцию у окружающих, просто я об этом не знал?       Мой мозг резко переходит с паники на попытки анализа ситуации.       Должен был быть хоть один человек, которому было не всё равно. А от одного человека одна мысль может быстро дойти и до других, а там уже сарафанное радио.       Есть только один способ узнать, хоть он и не отличается логичностью. Поискать какие-то доказательства этому в полицейском участке. Однако, спрашивать у кого-то будет опасно для меня. Если пожар где-то упоминался и там было хоть немного про мою семью, то мне не хотелось бы, чтобы кто-то понял, что я тот самый, вероятнее всего, объявленный в таком случае пропавшим мальчик. Значит, есть только один способ такое провернуться - пробраться в полицейский участок. Сделать это будет лучше поздно вечером. А до этого времени я могу занять себя размышлениями о том, как всё это провернуть.       Идея не самая лучшая, но мне нужно это сделать для собственного спокойствия.       Прошлое душит, хотя в настоящем тоже есть свои проблемы…