Осознание возможной потери

На улице светило яркое солнце, заливая всё вокруг золотистым светом, но Саюра, скрытая за тёмными линзами очков, не могла в полной мере насладиться этой яркостью. Не то чтобы она была дальтоником – просто у неё были свои, личные проблемы с глазами, которые заставляли её носить эту защиту. Но она не грустила. Она привыкла. - Ешь, - Голос Фушигуро вывел её из задумчивости, и Саюра, оживлённо улыбнувшись, принялась за свой бенто. - Ты какой-то слишком загруженный ходишь сегодня, - С набитым ртом пролепетала она, с трудом проглатывая кусок. - Что-то случилось? - Подавишься когда-нибудь точно, - Мегуми положил в рот рис, тщательно пережёвывая. Он всегда следил за её манерами за столом. Сглотнув, он наконец решился сказать ей то, что вертелось у него на языке. - Просто экзамены напрягают. - Точно, - Саюра щёлкнула пальцами, подхватывая палочками кусочек сочного мяса. - Скоро ведь средняя школа. - Ты вообще о экзаменах не думаешь? - Невольно на лице мальчика дёрнулась бровь, выдавая его смесь удивления и беспокойства, когда он смотрел на свою беззаботную подругу. - Ой, да чего переживать? - Хмыкая, Годжо с наслаждением съела мясо. Какое же оно восхитительное! - Сдам всё. Будешь? - Она протянула ему бенто с предложением. - Нет, спасибо, - Фушигуро вздохнул, поражаясь её легкомысленному отношению к учёбе. Он всегда был серьёзным и ответственным, и её беспечность иногда его раздражала. - Эй, Мегуми, да не переживай ты так! - Девочка ярко улыбнулась, глядя прямо в его глаза, пытаясь развеять его мрачное настроение. - Ты ведь умный, хорошо учишься, даже меня подтягиваешь по некоторым предметам. Тебе совсем не о чём беспокоиться! Я не говорю, что тебе даже можно забить на подготовку. Нет, подготовка никогда не будет лишней, но для тебя это будет просто натренироваться. Мегуми долго смотрел на Саюру, но она чувствовала, что он смотрит сквозь неё, явно углубившись в свои мысли. Он словно искал ответы на какие-то свои вопросы, которые он не мог озвучить. Наконец, он вынырнул из своих раздумий, доедая свой обед. Фушигуро никогда не видел Годжо без очков. Ну как, видел, но глаза у неё всегда были закрыты, и он видел лишь длинные, белоснежные ресницы, обрамляющие её веки, словно пушистые крылья. Когда она ночевала у него, то просыпаясь, сразу надевала свои очки, словно создавая невидимый барьер между собой и ним, оберегая его и сестру Цумики от дискомфорта мрака по всей квартире. Но, несмотря на всё это, сквозь черноту этих очков он видел яркий блеск в её глазах, который будто давал ему сил, напоминал ему о том, что даже в самой непроглядной тьме можно найти свет. - Спасибо, Саюра, - Тихо произнёс мальчик после долгого молчания между ними. Слова благодарности вырвались из него почти непроизвольно. Саюра, до этого доедавшая свой обед, а после наблюдавшая за играющими на площадке школьниками, непонимающе посмотрела на друга, который уже собирал вещи в рюкзак, но затем мягко улыбнулась ему. Интересно, чего это он? *** - Мегуми? - Саюра нахмурилась, надеясь, что ей просто кажется увиденная картина, или как минимум, что это другой парень... - Мегуми! Девушка четырнадцати лет, не обращая внимания на колючий кустарник, быстро подбежала к своему избитому другу, который сидел на холодной ступени заднего двора школы, опустив голову. Услышав знакомый голос, он медленно поднял голову, с трудом фокусируя взгляд на источнике звука. - Саюра… - Фушигуро тяжело вздохнул, понимая, что сейчас будет. Он знал, что она будет злиться. Он чувствовал себя виноватым за то, что заставил её волноваться. - Снова ввязался в драку?! - Девушка не сдержалась и прописала ему лёгкий подзатыльник, но, увидев синяк на его щеке, её гнев мгновенно угас, сменившись тревогой. Она достала из сумки бутылку с холодной водой и протянула ему. - Ты обычно целый вылезаешь из драки! - Их было намного больше, чем я думал, - Мегуми сначала сделал несколько жадных глотков воды, а только после приложил бутылку к щеке, морщась от неприятной боли. - Прилетело разок. - Он почувствовал, как к нему возвращается ясность мыслей. - Дурак ты! - Саюра закатила глаза, стараясь скрыть своё беспокойство за маской раздражения, но в душе у неё скреблись кошки от переживания. - Ты куда сейчас? - Годжо-сан предложил потренироваться с ним, - Фушигуро с трудом поднялся на ноги, накидывая на плечо сумку со школьными принадлежностями. - Я согласился. Саюра, тяжко вздохнув, покачала головой, после чего легонько ударила парня в живот, слабо, но на негодующий взгляд она лишь лучезарно улыбнулась. - Передай Сатору, чтоб на ужин не опаздывал, - Годжо младшая уверенным шагом направилась к выходу с территории школы. - Ты тоже приходи. - Хорошо, - Мегуми потёр ушибленное место, опуская руку на шею и глядя в спину уходящей подруги. Его взгляд был полон беспокойства. На сердце у него было неспокойно, будто что-то плохое должно случиться в ближайшее время, но он отмахнулся от этой мысли, решив, что просто накручивает себя. Он просто волновался за Саюру. Всегда. *** - Я выиграла! - Саюра победно запрыгнула ногами на диван, с победным видом танцуя с джойстиком в руках. Её глаза светились от азарта и радости. Фушигуро недовольно глянул на девочку, а его бровь назойливо дёргалась, выдавая его раздражение и возмущение. Она была такой неугомонной. - Годжо, аккуратнее будь, - Мимо проходящая Цумики остановила поток безумных танцев Саюры, и она, не желая беспокоить сестру друга, тут же села ровно, послушно улыбаясь. Она всегда уважала Цумики. - Да ладно тебе, Мегуми, - Саюра широко улыбалась, вставая с дивана и откладывая джойстик на столик. Ее глаза лучились победным огнем. - Научишься ещё пальчиками быстро двигать. Тебе чай наливать? - Да, - Фушигуро, с мрачным видом, положил джойстик рядом с собой и в упор смотрел на экран телевизора, где с его стороны горела надпись «Game over», а со стороны Саюры – «Victory». Он никогда не признается, но она была чертовски хороша в видеоиграх. Они не часто собирались вместе, так как у Саюры стали чаще проходить тренировки под руководством её брата, а Фушигуро с головой погрузился в освоение техники Десяти теней, стараясь отточить каждый жест, каждый вызов. Но они старались раз в две недели выбиться из графика и провести время вместе, просто погулять по парку, посидеть в кафе или, как сегодня, у кого-нибудь дома, сражаясь в видеоигры. Это было их время, когда они могли забыть о школе и ответственности, и просто быть подростками. - Прошу! - Саюра поставила перед Фушигуро кружку с дымящимся чёрным чаем, а сама она держала в руках стакан с апельсиновым соком, усаживаясь рядом на диване. - Чем так загружен? Ты сегодня какой-то особенно хмурый. - Да так, - Он пожал плечами, стараясь казаться безразличным и машинально переключая каналы на телевизоре. - Ничего особенного. Просто думал о всяком. - О своём девичьем? - Годжо игриво зашевелила бровями, озорно улыбаясь. Она всегда умела поднять ему настроение своими глупыми шутками. Мегуми лишь закатил глаза на её подколки, но ничего не ответил, останавливая переключение на канале с каким-то старым мультфильмом. Он был благодарен ей за ее попытки развеселить его, даже если они и были такими неуклюжими. *** - Саю-тян в коме. Слова Годжо-сана словно ударили Фушигуро под дых, выбивая из него весь воздух, заставляя широко распахнуть глаза и судорожно схватиться за сердце, которое в тот же миг сжалось от адской боли в груди, обжигая все вокруг ледяным пламенем. Все звуки вокруг словно приглушились, оставив его наедине с оглушительным звоном в ушах. - Что случилось? - Тихо прошептал Мегуми, его голос дрожал от подступающего ужаса. По ту сторону звонка сидел Сатору, глядя на свою любимую сестру, лежащую без сознания в больничной палате. Он не знал, что сказать парню, как преподнести эту ужасную новость. Хотя он знал, что рано или поздно он узнает. Сатору был уверен, что как только Саюра проснётся, она сама расскажет Мегуми всё, как есть. Уж такая она, никогда не врёт ни брату, ни близким людям. - Она ушла после школы в заброшенный район, где обитало проклятие высшего ранга, - Годжо потёр переносицу, утыкаясь взглядом в белую, больничную простынь, словно пытаясь отыскать в ней ответы. - Оно напало на неё, но всё… хорошо. Она жива и осложнений никаких нет. - Как долго она будет в коме? - Мегуми резко приземлился на край кровати, хватаясь за голову обеими руками, пытаясь унять подступившую панику. Как такое могло произойти? Почему он не был рядом, чтобы защитить ее? - Сёко говорит, что около недели, возможно, и раньше, - Сатору обессилено опрокинулся на спинку стула, устремив свой взгляд в потолок, словно ища там спасение. - Ей просто нужно восстановиться и отдохнуть. - Я понял, - После этих слов Мегуми повисла давящая тишина, и неизвестно, сколько она длилась, ведь оба были погружены в свои мрачные мысли. - Могу я придти к ней? - Только послезавтра, - Годжо снова посмотрел на свою сестру, беря её маленькую, тонкую руку в свою ладонь. Такая хрупкая. Такая уязвимая. - Врачи будут пристально следить за ней в течение двух дней. - Хорошо, - Мегуми безразлично лёг на кровать, свесив ноги на пол. - Спасибо, что рассказали. До свидания. - До встречи, Мегуми, - ответил Сатору, чувствуя на себе его боль, такую же обжигающую, как и его собственная. Фушигуро отключается первым, отшвыривает телефон в сторону и перекатывается на бок, свернувшись в клубок, прижав свои колени к груди, и опуская на них голову. Ему хотелось закричать, но из горла не вырывалось ни звука. Чувство тревоги не подводило его, он знал, что случится что-то плохое, но проигнорировал это и теперь Саюра в тяжёлом состоянии лежит в больнице. Он мог это предотвратить. Он мог быть рядом и помочь. Он бы не позволил ей пойти туда, вразумив её, сказав, что там опасно. Но он не сделал этого. Он не уберёг её. Сердце сжимается всё сильнее, словно его сдавили в тиски, он стискивает зубы до боли в челюсти, крепко зажмурившись, стараясь не дать слезам вырваться наружу. Ему нужно быть сильным, ради неё. Перспектива потерять Саюру стала для Фушигуро ледяным душем, который смыл последние остатки отрицания. Он привык к её присутствию, к её язвительным шуткам, к её неистребимой тяге вляпаться в неприятности, которые он, скрипя зубами, но неизменно вытаскивал её. Она была… частью его мира, неразрывной его частью. И вдруг, она могла исчезнуть. Просто перестать существовать. Эта мысль вонзилась в него ледяной иглой, парализуя и пугая. Он не осознавал, насколько прочно Саюра укоренилась в его жизни, пока не столкнулся с тем, что её может не стать. Раньше он думал, что его чувства к ней – это просто чувство долга, ответственность за её безопасность, как друга. Но когда он увидел её неподвижное тело в больничной палате, когда пронёсся по коридору, сжимая в руке букет пионов, он понял, что это нечто гораздо большее. Это была его вина. Он сидел рядом с ней, глядя на её бледное лицо, и в его голове крутилась одна единственная мысль: "Выжила, но какой ценой?". Все его обычные рациональные доводы рассыпались в прах. Ему было плевать на проклятия, на миссии, на правила, на учёбу, на всё. Ему нужна была только Саюра, живая и здоровая, снова спорящая с ним о всякой ерунде, снова раздражающая и смешная. И он сделает всё, что в его силах, чтобы так и было. Он понял, что боится. До дрожи в коленях боится потерять её. Боится больше, чем смерти, больше, чем проклятий. Он осознал, что её существование придаёт смысл его собственному. Без неё мир казался пустым, серым и бессмысленным. Когда он уходил из больницы, он чувствовал себя опустошенным. Ему было страшно признаться себе в том, что он чувствует. Любовь? Это слово казалось слишком громким, слишком пафосным. Но какая разница, как это называется? Какая разница, какое слово использовать? Главное, что он понял, прочувствовал каждой клеточкой своего тела: без Саюры он не сможет. Без её язвительных шуток, без её озорного взгляда, без её упрямства и безрассудства. Без её поддержки и веры в него. Её потеря станет для него невосполнимой утратой, которая оставит в его душе незаживающую, кровоточащую рану, которую ничто и никогда не сможет исцелить. И эта мысль заставляла его сердце сжиматься от невыносимой боли. Он должен был сделать всё, что в его силах, чтобы защитить её. Любой ценой. От проклятий, от врагов, от собственной глупости. Он должен был стать её щитом, её опорой, её защитой. Он должен был стать тем, кто не допустит, чтобы она снова оказалась в опасности. Он отдаст всё, что у него есть, даже свою жизнь, лишь бы увидеть её улыбку, услышать её смех, почувствовать её рядом. Любой ценой.