Глава 21. Второй шанс Принца.

Магистр Уильям Годштейн в сопровождении ученицы подходил к уныло выглядещему строению в Паучьем тупике и остановился, немного не дойдя до входной двери. Прислушавшись к своим чувствам, он понял, что в доме находятся два разумных существа. Знакомство с посетителями опытного Пожирателя в планы магистра определенно не входило. Но возложенная на него миссия была важна, поэтому на ходу в план были внесены изменения. Не снимая с себя дезиллюминационное заклятие, Годштейн подошёл к двери вплотную, буквально коснувшись её лбом. А затем, заклинанием убедившись, что препятствий за дверью нет, применил орденский прием — переместился в пространстве на короткое расстояние — всего метр, дальше нельзя. Зато стандартные чары против аппарации (вроде тех, что наложены на дом) не помогут. Его спутница проделала то же самое. — Теперь тихо, — прошептал Годштейн и заглушил себя чарами и двинулся в гостиную. Он знал этот дом — местный обитатель был настолько перспективным кадром уже в школе, что даже прескверный характер поначалу не отменял для него возможности вступления — ему был дан шанс перерасставить приоритеты. Но Северус Снейп этим шансом не воспользовался. Поэтому, после чаепития с Голдштейном, молодому полукровке было окончательно отказано во вступлении в Орден по причине несоответствия взглядов. Северус хотел использовать знание для мести врагам и установления власти, Орден же считается подобные «прикладные» применения вторичными и все равно служащими главной цели — узнать ещё больше о мире, чем знаешь сейчас. Профессор сидел на диване и читал магловскую газету. С кухни доносился шум посуды. Потом звон — тарелка разбилась. — Хватит швыряться, Хвост! — рявкнул Снейп. — И-извини, Северус. Репаро! — пропищал Петтигрю. Годштейн направил взгляд в сторону кухни и послал Хвосту телепатический приказ. — Ну что ещё?! — вопросил Снейп, видя, как Петтигрю входит в комнату и тут же падает на пол после оглушения. Тут же дверь с щелчком захлопнулась и заперлась, а Годштейн снял с себя и спутницы маскирующие чары. — Здравствуй, Северус, — сказал он, — Я пришел, чтобы передать предложение Ордена. — Почему вам нужен именно я? — огрызнулся Пожиратель. — Из-за вашего прошлого. Сейчас я разблокирую ваши воспоминания, и вы все поймёте… Не пытайтесь прочесть меня или защититься — я куда опытнее, чем вы. Снейп хотел возразить, но на него уже обрушилось прошлое. Пятый курс. Заявления Лили о некой «силе знания», встреча с магистром Голдштейном, чаепитие с обсуждением магической теории, его восхищение знаниями Снейпа, Совет, решение, непройденное испытание на чистоту… Снова Совет, окончательный отказ, Голдштейн говорит: «Сожалею, но ваши намерения не позволяют нам взять вас. Меня это печалит, но я должен стереть ваши воспоминания об Ордене…» — И что же, вы теперь решили признать мои заслуги? После стольких лет? Или вам нужен шпион в стане Лорда? — О Лорде мы знаем достаточно, чтобы справиться с ним, за исключением одного — что-то, ему принадлежащее, хранится в школе, и оно позволяет ему жить. — Крестраж? — Именно. И Совет предлагает вам сделку: насколько нам известно, вы через многое прошли, в том числе применяли знания для мести врагам, но раскаялись в своем подходе. Мы готовы принять вас, предоставить передовые возможности для исследований с перспективой набора собственных учеников и создания автономной исследовательской группы… — И что же от меня требуется, чтобы попасть в такие райские условия? — Снейп поднял бровь. Предложение было очень уж щедрым, чтобы задача была простой. — Быть нашим человеком в школе. Мы знаем, что вы знаете, что Дамблдор скоро умрет — кто знает, какие планы он захочет реализовать? Поэтому предоставляйте нам информацию о его интригах. А также мы предоставим вам заклинания для поисков душ — чтобы вы помогли нам найти крестраж и передать для уничтожения. Можете и сами уничтожить, но тогда нам потребуются от вас доказательства уничтожения. И ещё — вам придётся дать Непреложный Обет. Более подробные инструкции мы вам будем передавать по мере необходимости, если потребуется. Голдштейн провел рукой по воздуху возле Снейпа, и вокруг запястья последнего появилась огненная лента. — Кому вы поклялись и в чём? Отвечайте, если клятва позволяет. И ещё: кто этот тип, которого я вырубил? Я знаю только, что на нём нет сигнальных чар, и что его рука может показать его за предательство… Кажется, у меня есть догадка. — Ну, да, это Петтигрю. — Стоило мне сразу узнать. Но ладно, что там с клятвой? Кому вы её дали? — Нарциссе Малфой, пообещал защищать её сына, которому Лорд дал задание убить Дамблдора. У мальчика нет никаких шансов. Поэтому я пообещал помочь ему. — Вот как? А что же Дамблдор? — Он хочет, чтобы его убил я и сейчас думает, как извлечь выгоду из собственной смерти, когда его Гарричка забрал Орден. — Понятно. Тогда… Вы же согласны с нашими условиями? — Согласен. Моя жизнь всё равно почти не имеет смысла. Но у меня есть встречное условие — вы должны пообещать, что выполните свою часть сделки. — Не будьте пессимистом. Сделаем. — А кто скрепит клятву? — Гипатия. Молчаливая ученица Уильяма откинула капюшон и встала между мужчинами, протянув палочку. — Обещаешь ли ты, Северус Снейп, выполнить заключённый между нами договор о шпионаже в школе Хогвартс? — Обещаю. — Обещаешь ли ты повиноваться нашим инструкциям, не разглашать информацию, которую мы отметим как секретную, и стремиться уничтожить Волдеморта? — Обещаю. — Обещаешь ли ты приготовить мне шарлотку с яблоками? — Что? — Просто проверка бдительности. На этом всё. — Готово, — сказала Гипатия, бросая взгляд на огненные ленты, обвивающие Снейпа и Голдштейна, — меняйтесь. Теперь обещал уже Уильям. Клялся, что говорил правду о сделке, что Совет уполномочил его предложить её, что он сам дал Обет Совету и что Орден действительно наградит профессора. Магистр обещал не отдавать приказов, нарушающих неотъемлемые права Северуса и не заставлять его рисковать жизнью. Потом отметили подписание договора и разблокировку воспоминаний коротким чаепитием. Петтигрю продолжал валяться без сознания и ничего не слышал. — Вы, магистр, для меня были самым приятным человеком в Ордене. Вы всегда пытались защитить меня, хвалили мои таланты, интересовались моими наработками и помогали исправить ошибки. Насколько я понимаю, вы — ученица магистра Голдштейна? — он обратился к Гипатии. — Да. — Надеюсь, он не разочаровал вас? — Ни разу. Голдштейн улыбнулся. — А на чём вы специализируетесь? — Ментальная магия, трансфигурация и чары в порядке интересности. Зелья, увы, мне не очень нравятся. Не химик я. — Ну, это довольно специфический предмет. Не всем должно нравиться то, что нравится нам, верно? — после недавних событий стал куда добродушнее, его знаменитая язвительность и токсичность уступили место счастливому исследователю, которым он был бы, если бы сама жизнь, начиная с детства, не пыталась его сломать. — Магистр говорил, что вы преподаёте в Хогвартсе, — сказала Гипатия, отпивая чай. — Да, преподаю. А вы что, не учились никогда там? Хотя, скорее всего не учились — ваше имя я бы запомнил. Достаточно редкое в наше время. Сколько вам лет? — Четырнадцать. — Ничего себе. И вы уже можете быть свидетелем для Непреложного Обета. Далеко пойдёте. — Спасибо. — Отвечая на ваш вопрос о преподавании — да, я преподаю, но вы бы не хотели у меня учиться. Маньяк-директор вынуждает меня строить образ злого зельевара и всячески нарушать педагогическую этику, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Я ведь по его приказу шпионил за Пожирателями, а для этого они не должны были заподозрить меня в измене их принципам. Знаете, я рос и учился на сказках об ужасном Гриндевальде, который убил кучу людей ради «Высшего блага». Но даже если это так, в чем я в значительной степени сомневаюсь, тот, кто с ним боролся — не лучше. Дамблдор манипулирует людьми, привязывает к себе, играя на эмоциях. А ещё этот мерзавец никогда не скажет всей правды, только часть. И это работает лучше любой лжи, любой. А как у вас это вышло, что вы в Хогвартсе не учились? Вы родственник кому-то из Ордена? — Можно сказать и так. Но я не горю желанием говорить на эту тему. У меня есть причины. Учитель, мы скоро вернёмся в резиденцию? — Полагаю, что да, — сказал Голдштейн, поднимаясь из-за стола и приводя комнату в первозданный вид, — минутная готовность, — он направил палочку на Хвоста. Тот поднялся в воздух, кое-как разместился на ногах и застыл статуей. — Через две минуты очнётся. Пошли. До свидания, профессор. — Всего вам доброго и скорой победы, — сказал Снейп, бросая неприязненный взгляд на сожителя. Магистр взял ученицу за руку, и пара исчезла, будто провалившись сквозь землю.