Вечер

Очень долго думала об этой клетке, но в конце концов вырубилась от усталости. Разбудила меня дикая вибрация прокатившаяся по всей металлической конструкции, что было на моей промежности, доходя даже до клитора, перетормошив губы. Так как девушка не была привязана, то вскочила с кровати. Перед ней стоял слуга, который очень гаденько ухмылялся. Это было одно из правил: любое пробуждение сопровождается вибраторами и стимуляцией киски, даже если это не утро. Похоже, что Хозяин ушел и она опять осталась один на один с этими завистливыми недотрахаными слугами. Они вечно пытались ей насолить, придумывая способы, что бы обойти правила. День сегодня был хороший, потому что она провела почти все время с хозяином, такое случалось редко, поэтому ей оставалось только вылавливать такие свободные часы. К сожалению он подходил к концу, она была несказанно рада тому, что были огромные отклонения от расписания. Обычно это ужасно скучные и тяжелые тренировки, иногда просто нереальные. К чему только готовит ее. Так как девушка уже стояла, то слугам оставалось сделать совсем немногое: они прицепили к ее ошейнику эту унижающую цепь и повели за собой в ванную для завершения дня. Это тоже было уже почти привычно, слуги как всегда следовали отточенному плану, прерываясь иногда на продразнивания, которые я просто не могла терпеть. Мойщик был тем самым мужчиной, который уставил меня с утра. Когда я подняла голову и посмотрела в его глаза, то поняла, что участи мне не миновать. Обычно слуги очень расстраивались и злились, когда их выгоняли и не давали смотреть на сцену. Они имели вполне резонные оправдания мстить, но я всё ещё не понимаю что интересного в том чтобы смотреть на чужие игры и почему они так раздражались. Очевидно, что хозяин их не помнил по именам и должностям, но я была в какой-то степени особенна. Прислуга сменялась и переформировывалась, а я была одной единственной. Меня поставили раком прям на кафельном полу в ванной и зафиксировали, что бы я не сбежала. Тем не менее я могла дергаться и немного двигаться. — Ну что, сучка, надеюсь ты готова промыть все эти похотливые, растянутые дырочки. — мойщик хохотнул, ему явно не терпелось меня выебать, но к сожалению, не мог. Бедолага. Я захныкала, это будет довольно тяжко. С его настроем, меня сегодня по полной отымеют в этой ванной. У него были ключики от моего пояса, поэтому он быстро избавился от этого ограничения. Обе мои дырочки перед ним такие открытые и беззащитные. Меня надо было всего-то помыть после игр и намазать всякими кремушками расслабляющими. Просто.. но сложно. Мои губки и клитор были красные и припухшие, ещё более чувствительные. Лучше их вообще пока не трогать пока это не пройдет. Видимо мойщик так не думал. Он с размаху шлепнул своей ладонью мне между ног. От такой неожиданности я завизжала и непроизвольно вырвалось: — Не надо, пожалуйста — голос был хриплый от стонов. — Конечно надо, что-то господин с тобой слишком нежен и обходителен в последнее время. Что бы ты не забывала. Он шлепнул ещё раз всё так же по бедным чувствительным губам. Между ног жгло, но возбуждение накатывало новой волной. — Совсем забыл, мне надо чтоб ты держала попку идеально наверх. Я хочу хорошенечко тебя промыть. — на этих словах я почувствовала железный шарик проталкивающийся мне в анус. Это бы анальный крюк. Мужчина натянул его перед моей головой прикрепив к полу. Из глаз брызнули слезы от такого вторжения, мне не пришлось изгибаться изо всех сил, что бы уменьшить давление на вход. — Вон как сразу выгнулась, не то что раньше. Таким как ты лишь бы что-то в жопу засунуть, шлюхи. Он включил воду и начал ополаскивать меня из душевой лейки, прошелся как обычно мочалкой с мылом по всему телу, вымыл волосы. Мои дырочки похоже что оставил на десерт, потому что к ним до сих пор не прикасался. Переодически он как бы случайно проходясь вихоткой по спине дергал за веревку к которой был прицеплен крюк, от каждого такого момента я вздрагивала и громко вздыхала. — Теперь эти грязные сучьи дырочки. — он вставил сразу три пальца и подвигал ими внутри. — Сколько смазки, сколько спермы. Вам это так нравится. Мойщик переключил душевую лейку на массажный режим и поднес близко мне к промежности. Конечно я задергалась в ограничениях, пытаясь уйти от этой беспощадной струи. Все бесполезно.

***

Меня вымыли в остальном без приключений, только эта пытка напором и струей. Я дергалась и скулила, но меня не слушали и продолжали тщательно отмывать от засохшей смазки. Потом как обычно высушили и привели в комнату с процедурами, частично приятно, частично нет. Каждый день это могло быть что-то разное, но в основном похожее. Меня уложили на кресло и как всегда расставили ноги, закрепляя на подставках ремешками. Я была чистая и сухая, очень приятное ощущение в отличии от спермы размазанной везде по телу. Служанка, которая занималась мной, подкатила металический столик с разложенными по нем инструментами. Я покосилась глазами на содержимое столика и была не сильно обрадована, хотя не совсем знала, что там лежит. Как будто бы это было просто очень много. Анус до сих пор жгло, крюк был в этом плане самой мучительной игрушкой, потому что он незаметно, но при этом невероятно сильно, растягивал меня, выворачивал. Я чувствовала пустоту. Клетку так и не одели, потому что ее бы всё равно пришлось снимать почти сразу же. Каждый вечер ее наполняли неким гелем, который восстанавливает растянутые дырочки. Поэтому на утро она просыпается с красивым телом, узкой вагиной и анусом, которые ей опять в течении дня мучительно растягивают. Это почти бесконечный круговорот, так же эта жидкость помогает не терять чувствительность после долгих взаимодействий и даже увеличивать ее. Сегодня, как и всегда, эта служанка-медсестра наполняет конусообразный шприц с короткой гибкой трубочкой на конце. Она в вводит мне его во влагалище и пропихивает эту трубочку прямо в матку. Я отчаянно стону, потому что шейка матки это очень чувствительно, особенно когда туда что-то проходит. Служанка нажимает, и гель потихоньку выдавливается, потом когда я там заполнена достаточно, трубочка снимается, как и расширитель. Половые губы обхватывают цилиндр, половина которого внутри продолжает заполнять гелем все пространство. Когда с вагиной закончено, служанка проступает к заднему проходу и берет более длинный шприц и соответственно больший объем. Меня так же заполняют этой субстанцией и не забывают размазать чуть по окружности колечка, медсестра лепит специальный пластырь (который оставляет все внутри и не дает испариться гелю снаружи). Животик после такого чуть вздутый, но к утру, когда масса впитывается, то всё становится как было раньше. Мне размазывают какую-то то штуку по уретре и она сразу же начинает жечь и пощипывать. Служанка говорит, что так и должно быть. Я тем не менее возражаю и протестую, такого раньше не было. — Но не.. это ужасно, сотрите это. Я так не могу, оно щипит — говори это тоненьким голосом, еле держась от того что бы расплакаться. — Ты точно сможешь, но чтоб не мешала и наконец усвоила правила проведения вечерних занятий рабынь придется использовать кляп до глотки. Знаешь ли он очень дисциплинирует и в следующий раз возражать тебе не захочется. Служанка вставляет мне очень длинный фалос, который достает мне как раз идеально до глотки и дразнит, подбивая на рвотный рефлекс, без права уйти от такого. Сначала пытаюсь подтолкнуть кляп языком, потому что его ощущение глубокое и навязчивое. Всё без толку. Я даже не замечаю остаток того, что она делает, слишком отвлечена на кляп. Но улавливаю тот момент, когда в киску наполненную до упора гелем, вставляется пробка, а на ней защелкивается пояс верности. Это нужно что бы: во первых гель не вытек, во вторых что бы он лучше подействовал. Меня наконец снимают с этого злополучного кресла. Как только ноги ступают на пол, пробка начинает вибрировать тормоша гель, от такого ноги подкашиваются и все тело вздрагивает. Хоть я и знаю, что каждый день такое происходит, всё ещё не готова. По идее гель должен перемешаться, что бы идеально сработать, именно поэтому каждую ночь примерно до середины во мне вибрирует игрушка. Хорошо, правда, что она потом выключается, из-за возбуждения от нее я иногда просто не могу заснуть, очень бодрящее чувство. На ватных ногах (после всех этих игр) меня цепляют на поводок, ведут в кровать. И даже кладут просто на спину, это означает сегодня без сложных поз, хотя так не всегда. Но всё оказывается не так прозрачно, мне оставляют этот глубокий кляп, который приносит такой дискомфорт. Я чуть мычу возмущенно. И слуги переводят взгляд на лицо. — Такая рабыня как ты наверное очень наслаждается репетицией глубокого отсоса. Не волнуйся, ещё всю ночь его будешь тренировать. — мне надавливают на горло всей ладонью и я скручиваюсь. Тем не менее это быстро присекают и растягивают мои конечности по углам кровати, сразу привязывают. Почти на финишной прямой, день закончился. На ночь всегда включают мне звуки “ебли” (как их обзывают слуги “лучшая колыбельная для этой сучки”) и я наконец засыпаю под эту “дивную музыку”, несмотря на вибрирующую пробку.