Глава 12

В порту героев встретил граф Хабенбург. Это был бледный мужчина худощавого телосложения, одетый в военную форму Мелромарка. Он был назначен управляющим всем архипелагом Кальмира, и пусть это и приграничный район, сюда приплывают множество посетителей, в том числе и иностранных, так что человек этот весьма важный. Судя по всему, он планировал провести мини-экскурсию и рассказать о мерах предосторожности и правилах, действующих на архипелаге, а также о способах перемещения между островами. Но из-за того, что троицу буквально унесли на носилках, пришлось проводить только Героя Щита и его спутников. Граф и, по совместительству, экскурсовод повёл четвёрку к рыночной площади, по пути рассказывая легенды о прошлых героях, которые также здесь когда-то тренировались. Немного позже им на пути встретилось нечто странное, а именно тотемный столб с изображёнными на нём четырьмя животными, стоящими друг на друге. Сверху располагался пингвин в, как ни странно, рождественской шапке; за ним шли кролик, белка и собака. Насколько Наофуми знал, в этом мире вряд ли есть пингвины, да ещё и в рождественской шапке. Скорее всего, это как-то связано с героями прошлого. Заметив, что внимание героя приковано к тотему, граф решил поведать, что по легенде на камне под тотемом выгравировано послание, оставленное героями прошлого для героев будущего. Чтобы бы там ни было написано, Наофуми решил отложить это на потом и сначала добраться до гостиницы и оставить там свой багаж, коим является повозка Фиро. Да, они взяли её с собой с личного разрешения королевы, хотя экипажу корабля и пришлось помучиться. К слову, королева на время пребывания героев на Кальмире приготовила номера в лучшей гостинице острова. В современном мире это можно было бы назвать курортным отелем, хотя внешне он больше напоминал замок. Добравшись до гостиницы и сложив ручную кладь в номере, группа, оставив повозку на тамошний персонал, почти сразу отправилась обратно на рынок, чтобы закупить провизию на случай непредвиденных обстоятельств. В конце концов, они собираются охотиться на монстров, причём довольно долго, возможно, даже до ночи. И заодно Наофуми хотел узнать, что было написано на камне под тотемом — возможно, что-то полезное, если это было оставлено предыдущими Героями. К тому же велика вероятность, что послание было оставлено на японском. Вернувшись на рынок, Наофуми предложил Рафталии сходить посмотреть себе что-нибудь, ведь она редко себе что-то покупает. А когда они недавно проходили мимо одного ларька, ей казалось, что-то приглянулось; вроде это была какая-то одежда. В любом случае, она с радостью согласилась и пошла в ту часть рынка, где продают одежду, захватив с собой Фиро под предлогом покупки вкусняшек. Наофуми предложил денег и Малти, но та отказалась, сославшись на то, что их у неё хватает. В общем-то, так и было: несмотря на статус рабыни, деньги у неё никто не отнимал, а она привыкла носить с собой крупную сумму. По крайней мере, у неё точно было не меньше 10 золотых монет, и она уже знала, на что их потратить на этом рынке. Наофуми, тем временем, пожав плечами на её отказ, пошёл в сторону лавки с фруктами, за которой стоял продавец — мужчина крепкого телосложения с зелеными волосами и голубыми глазами. Во рту он держал веточку, на его лице выделялись два больших шрама, спускающихся со лба к подбородку, и один прямо под левым глазом. Наофуми он сразу напомнил дядю Оружейника. — Сколько за эти апельсины? — спросил Наофуми. — 5 медяков за штуку, — ответил продавец, но, заметив на руке у Наофуми щит, презрительно на него посмотрел и добавил: — А, хотя нет, ошибся, 7 медяков за штуку. Наофуми, естественно, заметил его перемену. Раньше такое часто случалось: торговцы пытались его надуть, сразу как замечали щит. Он надеялся, что то, что его имя очистили хоть немного, изменит ситуацию, но, видимо, сюда новости доходят дольше и, скорее всего, в сильно искаженном виде. Слухи о том, что он якобы умеет промывать людям мозги, хорошо закрепились в народе благодаря влиянию церкви, и даже то, что его имя очистила сама королева, помогло разве что в столице. В конце концов, жителям Мелромарка проще воспринимать Щит в негативном свете; такие вещи так быстро не меняются. — 7 медяков? Ты издеваешься? Мне нужно 30 штук, это 2 серебряные монеты! Да это грабёж средь бела дня! 4 и ни монетой больше, — проговорил Наофуми, привычно начав торговаться. Малти наблюдала за этим со стороны и ждала момента, чтобы сделать свой ход. Через минуту торгов Наофуми все-таки купил апельсины по цене в 4 медяка и, довольный, пошёл дальше по рынку. Когда он скрылся из виду, Малти подошла к продавцу, с которым Наофуми только что говорил. — Эй, дяденька, каково это, когда твой клиент — один из четырех священных героев? — начала разговор Малти. — Ха, это всего лишь гнусный щит, и к тому же он тот еще скряга. Тоже мне герой нашёлся, — грубо отозвался мужчина. — О, зря ты так, он ведь может быть очень щедрым, — сказав это, Малти вытащила из кармана золотую монету и стала перекатывать её между своими изящными пальцами. — О, вот это уже другой разговор. Чего изволите, дамочка? — Я хочу, чтобы ты хорошо отзывался своим клиентам и другим торговцам о Герое Щита и поведал о его подвигах. Я расскажу тебе о них, а ты должен будешь слово в слово их распространять. Справишься? — Без проблем, любой каприз за ваши деньги. Говори, что надо сказать. Ответил продавец сразу став куда сговорчивее. Малти рассказала ему о тех случаях, о которых ей самой недавно поведала Рафталия, вроде того, как он спас деревню от эпидемии, или как он победил странное растение-монстра и избавил другую деревню от голода, но с добавлением в эти истории самой себя в качестве его верной соратницы. Конечно, это была ложь, но здесь об этом не знают. Зато если распространить такие легенды в месте с таким огромным количеством туристов, как Кальмир, слухи быстро разлетятся, а простые крестьяне, как их называет Малти, не станут разбираться, где правда, а где ложь. Можно будет неплохо поднять репутацию Щита и самой Малти, естественно, тоже. — И да, к слову, если ты вздумаешь обмануть меня и не выполнишь свою задачу, я об этом узнаю, поверь мне, и тогда я заставлю тебя пожалеть, что ты на свет родился. И не смей больше проявлять неуважение к Герою Щита. Ты меня понял, крестьянин? — добавила Малти, взявшись за рукоять меча для пущего эффекта. — Д-да, я всё понял. Будет сделано, — слегка испугавшись, ответил продавец, но смотрел он, как ни странно, за спину Малти. Но она не обратила на это внимание. — Вот и славненько! — с невинной улыбкой сказала Малти, хлопнув ладоши. Развернувшись, она собиралась уйти, но вместо этого встретилась лицом к лицу с Наофуми, который хмуро глядел на неё сверху вниз. — Давай-ка отойдем на минутку, — сказал Наофуми тоном, не терпящим возражений. Отойдя подальше и найдя относительно безлюдную часть рынка, Наофуми остановился, повернулся лицом к Малти и спросил: — Что это сейчас было, сука? Стоило оставить тебя на пару минут, и ты уже проворачиваешь что-то у меня за спиной? — Я ничего такого не делала, ты же видел, как он к тебе отнёсся. Я просто попросила его быть приветливее и рассказывать о тебе хорошее своим клиентам, — начала оправдываться Малти. — Да нифига, ты дала ему взятку, чтобы он выставлял меня тем, кем я не являюсь, и ты ещё и угрожала ему. Я тебя об этом не просил, — обвинил Наофуми, ткнув в Малти пальцем. — Но ведь я хочу поступить как лучше! Это ведь из-за меня тебя призвали в Мелромарке и оклеветали. Моё право пытаться исправить это! — выпалила Малти. — Послушай, меня не волнует, что обо мне думают. Я уже давно привык к такому отношению, — уже спокойнее сказал Наофуми. — Да что ты такое вообще несёшь? Они не могут так к тебе относиться! Ты Герой, а не какой-то прокажённый! Ты, между прочим, первый Герой щита, которого призвали в Мелромарке, и ты очистил своё имя. Тебе под силу изменить отношение к друг другу у целых народов, — раздражённо ответила Малти, стараясь не повышать голос. — Ты утрируешь. Да даже если так, мне это не нужно, скорее, это нужно тебе, — ответил Наофуми. — Может, тебе и не нужно, но я поклялась искупить свои поступки, и если ты страдаешь из-за меня, я не могу закрывать на это глаза, — категорично высказала свою позицию аловолосая принцесса, уперев руки в бока. — Как же ты всё усложняешь! Мне не нравятся не твои намерения, а то, что ты действовала у меня за спиной. Так дела не делаются! Я не могу тебе доверять, если ты пытаешься скрыть от меня свои мысли и делишься ими только тогда, когда я поймал тебя с поличным, — сказал Наофуми и устало помассировал переносицу. — Ладно, справедливо, я не должна была так поступать, но и ты пойми: если бы предложила сделать это самому, ты бы даже слушать меня не стал. — Конечно, я бы не стал давать взятку просто чтобы получить одобрение толпы. — О, я тебя умоляю, не строй из себя святого. Ты корыстный шантажист, который требует деньги за лекарства с больных, и ты даже не стал бы подвозить человека, который спешит к больной матери, если бы он тебе не заплатил. Чего уж тут, небольшая взятка. Я ведь не врала о твоих подвигах, я просто хочу, чтобы тебе относились как подобает. Естественно, от этого и моя выгода очевидна. Малти бы не знала всего этого, если бы не жалобы Рафталии на моральные качества её любимого хозяина. Даже такие вещи могут пригодиться. Малти мысленно взяла на заметку отдать ей должок за это позже. Наофуми было нечего на это возразить. Он не гордился некоторыми своими поступками, но он также понимал, что это часть его характера. — Хорошо, как насчёт компромисса: ты больше ничего не будешь делать за моей спиной, и если надумаешь что-то, скажешь сначала мне, а я тебя обязательно выслушаю. И только после этого мы взвесим все за и против, и решим вопрос, идёт? — предложил Наофуми. — Нет, у меня есть ещё одно условие: я согласна только если ты пообещаешь больше заботиться о своей репутации. Не забывай: твоя репутация — моя репутация, — добавила Малти, выставив указательный палец вверх. — Идёт, меня устраивают такие условия. И чтобы больше никаких интриг без моего ведома. В этот раз ты легко отделалась, но не стоит заставлять меня повторять, ясно? — Ясно, ясно. Теперь только интриги вместе с тобой, — сказав это, она с улыбкой подмигнула ему и пошла в сторону направляющихся к ним Рафталии и Фиро. Наофуми немного покраснел, но, к счастью для него, этого никто не заметил, и он тоже пошёл навстречу девчатам. Увидев Рафталию, Малти показала ей большой палец вверх. Тануки в ответ просто улыбнулась. Наофуми передал Малти среднего размера рюкзак, в котором была вся купленная им провизия. Он напомнил ей о том, что сказал ей на корабле: на время пребывания на Кальмире она будет обязана тащить все их вещи. Она молча согласилась, и, надев рюкзак, который на самом деле был не очень-то и тяжелым, они пошли в сторону Тотема. По дороге она вспомнила об их разговоре в его каюте; просто вспоминая об этом, ей хотелось ударить себя ладонью по лицу. Это был идеальный момент, чтобы попытаться соблазнить его. Он сам проявил инициативу, и она была готова поклясться, что в тот момент, когда он гладил ей волосы, в его глазах на мгновение мелькнула похоть. Но вместо того чтобы подтолкнуть его к краю пропасти, она засмущалась и убежала оттуда. Это было совершенно не в её характере, но что-то в нём заставляло её чувствовать себя неправильно при мысли о том, чтобы обманом затащить его в постель. Это было странно: раньше таких проблем не возникало. Малти решила пока что не забивать себе этим голову, со временем все само прояснится.