Улыбка Чеширского Кота

«Даже любимые песни рано или поздно заёбывают», — сказал Алисе Костик спустя год. Не то чтобы её сердце было разбито. Конечно, она тосковала оттого, что её бросили. Но ещё она была рада. Рада избавиться от большого ребёнка, который был озабочен только своей творческой одаренной персоной и «невъебенной» музыкой. Чтобы не тяготиться статусом брошенки, Алиса скачала Тиндер. Сходила на пару свиданий с разными парнями. А потом познакомилась со Стасом. Стас был высок, скуласт и вообще очень хорош собой. А ещё Стас в отличие от Костика был умён и галантен. Алиса не сказала бы наверняка, что именно так на неё повлияло: его ум или его скулы, — но не прошло и месяца, как она оказалась со Стасом в одной постели. Темпераментно выцеловывая её ключицы, всегда учтивый и интеллигентный Стас вдруг хищно заявил: — Должен предупредить, Алиса. На нежный секс у меня не встаёт. Тогда Алисе это понравилось. Власть. В том, как он двигался, как касался, как смотрел — во всём сквозила власть. И Алиса, опьянённая этой властью, заворожённая сочетанием боли и ласки, позволила ему всё. Потом они лежали рядом, и Стас нежно чертил на её плечах замысловатые узоры, едва касаясь кончиками пальцев. Они много говорили в ту ночь. Про любовь и страсть, про власть, про бывших. Алиса рассказала про Костика и про Даню. Стас — про Настю. Стас когда-то Настю любил. А Настя любила унижения. Любила лизать ботинки, получать по жопе посреди людного парка, в беседке, едва скрытой от людских глаз кустами сирени, и чувствовать сперму на своём лице. Сперва Стасу это не нравилось. Но он Настю очень любил. И очень хотел. А Настя не хотела заниматься обычным сексом. Настя хотела жести и унижений. Стас втянулся. — Значит, вы практиковали БДСМ? — наивно заключила Алиса. — Ну нет, — задумчиво покачал головой Стас. — В БДСМ всё понарошку. А у нас было по-настоящему. — Я не хочу лизать ботинки и сперму на лицо, — решительно сообщила Алиса. Стас покладисто заверил её, что ему это вовсе не нужно. Просто теперь — из-за Насти, которая любила пожёстче — ему не нравится нежный секс. Вот и всё. А в остальном — в остальном он обычный парень. Алиса поверила. И потом, спустя пару месяцев, когда Стас перед сексом вдруг нацепил на неё ошейник, а в ответ на её возражения сказал: — Это просто красивый атрибут власти. Тебе же нравится власть, — тоже поверила. В тот вечер секс был особенно жёстким. Стас подцеплял ошейник пальцами и тянул на себя, ни секунды не беспокоясь о том, больно ли Алисе, удобно ли ей. Хватал за волосы, за подбородок, сжимал руки на шее поверх ошейника плотным кольцом, лез пальцами в рот. Власть сбивала Алису с ног, опьяняла, не позволяла и слова сказать против. Она смогла сказать Стасу, что это был перебор, лишь несколько дней спустя, когда тело наконец перестало ощущать его руки, а шея — ошейник. Стас обещал быть внимательнее и нежнее. Алиса поверила. Алиса верила так долго и с таким завидным упрямством, что однажды обнаружила себя, свои вещи и свою кошку Дину у Стаса в квартире. Первое время ей нравилось. Нравилось сломя голову бежать домой после работы, чтобы приготовить своему мужчине изысканный ужин. Нравилось спускать ползарплаты на то, чтобы создать в мрачной холостяцкой квартире уют и домашнюю атмосферу. Нравилось даже то, как настойчиво Стас следил за тем, сделала ли она домашку для курсов по английскому. Всё изменилось из-за одного кресла. Оно, большое, уютное, мягко-кожаное, в квартире Стаса действительно было одно. По вечерам Стас любил сидеть там с ноутбуком или с книгой Харари, из которой он периодически зачитывал Алисе вслух громоздкие и замудрённые цитаты. В тот вечер Алиса вернулась с работы разбитой: она почти весь день провела на ногах, потому что у посетителей салона красоты, в котором Алиса работала администратором, сегодня было как-то уж слишком много претензий; а в качестве вишенки на торте к вечеру у неё началась менструация, поэтому болел живот, тянуло поясницу и клонило в сон. К счастью, в холодильнике было несколько вариантов сытного ужина для Стаса, поэтому Алиса уютно свернулась калачиком в кресле и залипла в Инстаграм-ленту. Стас пришёл домой спустя час, когда Алису уже совсем разморило и она свайпала ленту скорее на автомате, чем с интересом. Звякнул ключами в коридоре, скинул ботинки и зашёл в зал. Он улыбался. Вообще, он почти всегда улыбался, и улыбка была ему очень к лицу. Но сейчас она выглядела жутко. Потому что лицо его переменилось, стоило ему увидеть Алису. Глаза потемнели, брови слетелись к переносице, по лбу выразительно чиркнули морщины. А улыбка осталась. — Вон из моего кресла, — велел он. Алиса растерянно уставилась на Стаса. Фраза, прозвучавшая вместо приветствия, казалась нелепой и дикой. — Я тоже рада тебя видеть, зай, — напряжённо ответила она. — Я не шучу, Алис. Встань. Это моё кресло. — Стас, мы живём в одной квартире! Что за бред?! — кое-как выбираясь из кресла, возмутилась Алиса. — Ты же не пользуешься моей зубной щёткой или моим полотенцем. Не носишь мою одежду. — Это личные вещи! А это — просто кресло. Мебель. — Я думал, ты не настолько глупа, чтобы заявлять права на мою территорию. Это всё звучало ужасно нелепо и смешно. Заявлять права… На кресло… Но Алиса уже понимала, что это — обратная сторона медали, которая в Стасе её так очаровывала. Обратная сторона власти. — Ты со своей властью совсем ёбнулся, Стас, — серьёзно сказала Алиса. Алиса очень боялась, что после таких слов Стас просто-напросто её ударит. Но Стас руку не поднял. Стас улыбнулся. Улыбнулся и ушёл из квартиры, дав Алисе час на то, чтобы собрать вещи.