Глава 20 — Мучительный месяц для Ханако

Глава 20 — Мучительный месяц для Ханако День 1 после ссоры. Ханако остался в пустом кабинете, где ещё несколько минут назад она стояла, со слезами в глазах. Её слова, её дрожащий голос и выражение лица врезались в память так остро, что он почти физически чувствовал боль. Он молча стоял, не двигаясь, пока не осознал, что его руки дрожат. — Чёрт… — только и выдохнул он, ударив кулаком по зеркалу. В ту ночь он не мог найти себе места. Сидел на подоконнике, смотрел в пустой двор школы и думал о том, что впервые позволил себе перейти черту. «Зачем я это сказал? Почему не остановился?» Но каждый раз, когда в голове всплывал её обиженный взгляд, сердце будто разрывалось. 2 неделя. Он пытался отвлечься. Иногда специально избегал мест, где обычно появлялась Ясиро, но дух не мог уйти слишком далеко — школа держала его, словно на цепи. И каждый раз, слыша её смех где-то в коридоре, он ловил себя на том, что вслушивается, что ищет её голос. Но подходить не решался. Иногда он видел, как она идёт рядом с Коу или тем самым «идеальным» парнем. Лёгкая улыбка на её лице колола сильнее любого ножа. Он отводил взгляд, прятался в тенях, но внутри всё сжималось от ярости. «Ну конечно… нашла того, кто живой, нормальный. Так тебе лучше…» — убеждал он себя. И всё же сердце грызла ревность. 3 неделя. Каждый день он возвращался мыслями к её словам. «Эгоист… тебе на всех плевать…» — её голос преследовал его, не давая покоя. Он пытался оправдать себя: «Ну а как иначе? Я не могу быть другим. Я ведь уже не человек… я не могу тебя любить.» Но оправдания звучали пусто. Каждый вечер, когда школа стихала, он садился в пустом коридоре и смотрел в темноту, чувствуя, как пустота грызёт его изнутри. Середина месяца. Его злость росла вместе с тоской. Иногда он шептал себе в пустом классе: — Лучше бы я тебя вообще не встретил… было бы легче. Но за этими словами всегда шла тишина и сожаление. Он пытался убедить себя, что оттолкнуть её было правильно: чем дальше она от него, тем безопаснее. И всё же воспоминания о её руках, о её тепле, о том поцелуе, сводили с ума. В классе, где они когда-то сидели вместе, он ронял вещи, не замечая. Стёкла дрожали от его вспышек ярости, когда он снова и снова представлял, как её целует другой. Он ненавидел самого себя за то, что позволял этим мыслям овладевать им. «Ты же сам хотел, чтобы она была счастлива. Так чего ты бесишься? Чего ревнуешь, придурок?» 28 день.  Он почти отчаялся. Ханако заметил, что Ясиро избегает его — она не приходит на уборку хоть обязана, не ищет встреч. И это убивало больше всего. Впервые за всё время, что он был прикован к этой школе, он чувствовал себя по-настоящему одиноким. Он сидел на подоконнике, когда мимо прошли Ясиро и её ухажёр. Парень держал её за руку, говорил что-то нежное, она улыбалась в ответ. У Ханако в груди что-то сорвалось. Захотелось закричать, разбить окна, но он только крепко сжал кулаки и отвернулся. Ночью, оставшись один, он тихо сказал в пустоту: — Если ты счастлива… пусть будет так. Даже если я… просто ошибка твоей жизни. Конец месяца.  Коридоры школы в тот день были непривычно тихими. На улице моросил дождь, и капли монотонно стучали по высоким окнам, наполняя здание гулкой тишиной. Ясиро, прижав к груди тетради, шла по пустому проходу, будто стараясь не смотреть по сторонам. Она двигалась чуть быстрее обычного — как будто боялась задержаться хоть на миг. Сердце билось тревожно. Всё внутри подсказывало, что он где-то рядом. Сколько бы она ни уговаривала себя забыть, вытравить мысли о нём, месяц тишины не избавил её от чувства, что тень Ханако всегда наблюдает. Она пыталась отвлечься, думала о предстоящей контрольной, о разговорах с Коу, о том неловком моменте с красавчиком — но все эти мысли распадались, возвращая её к тому вечеру, когда слова Ханако разорвали её сердце. С другой стороны коридора шагал он. Неспешно, как всегда, с руками в карманах и усталым выражением лица. Его фигура растворялась в полумраке, но взгляд был прикован к полу, будто он боялся поднять глаза и увидеть её. Он чувствовал её присутствие ещё задолго до того, как увидел. Сердце сжалось, когда знакомые шаги прозвучали где-то впереди. «Она…» — короткая мысль обожгла сильнее любого воспоминания. Он сжал зубы. За этот месяц он привык избегать встреч, но сейчас уйти было уже невозможно. И вот — они столкнулись. Совсем случайно. Она свернула за угол, и плечо мягко задело его. — Ах… — Ясиро выдохнула, чуть отшатнувшись, тетради выскользнули из её рук и с глухим звуком упали на пол. Ханако машинально потянулся помочь. Его пальцы почти коснулись верхней тетради, но тут же замерли. Перед глазами всплыло то, как она тогда отпрянула от него — с испуганным, предательски дрожащим взглядом. Как будто он был для неё не другом, не тем, кому она доверяла, а угрозой. Рука дрогнула, и он медленно опустил её обратно. В груди поднялась боль, но он лишь резко отвёл взгляд. Ясиро тоже опустилась на колени, торопливо собирая бумаги, и чувствовала, что он рядом. Сердце колотилось так сильно, что пальцы дрожали. «Не смотри на него… не поднимай глаза…» — уговаривала она себя, но от этого только труднее становилось. На мгновение их пальцы почти соприкоснулись — но оба одновременно отдёрнули руки, словно обожглись. В воздухе повисла тяжёлая, невыносимая тишина. Он поднялся первым. Несколько секунд стоял, словно хотел что-то сказать, но лишь тяжело выдохнул. Внутри всё рвалось: «Извини… я дурак… я не хотел…» — но слова так и не прорвались. Она, прижимая собранные тетради к груди, быстро поднялась, стараясь не встречаться с его глазами. Но всё равно украдкой взглянула на него — и тут же отвернулась, потому что сердце болезненно сжалось. В его взгляде было слишком много боли. Они оба сделали шаг в разные стороны. Пауза. На миг показалось, что кто-то из них остановится, скажет хоть слово — но вместо этого они молча прошли мимо друг друга, не обернувшись. И только когда шаги стихли, каждый из них позволил себе короткий вздох. У него внутри снова всё рвалось от вины. У неё глаза предательски защипало от слёз. А в коридоре осталась тишина, словно сама школа наблюдала за ними, заглушая каждый звук.