1

***

Тяжёлый день наконец подошёл к концу. Я была рада, что всё закончилось… но одновременно не могла понять, правильно ли поступила, решив не сдавать этого мерзавца. И страннее всего — я даже не знаю, почему так решила. Да ладно, Райна… только не думай, что тебе понравился этот козёл. — Мисс Рейн, рад встрече, — раздался знакомый голос. Моё тело дрожало, когда я подняла взгляд и увидела человека в углу моей комнаты. — Картер Ленг… — выдавила я, стараясь сохранить спокойствие. — Я тоже рада. Спокойствие. Нужно было сохранять спокойствие. Но внутри меня всё сжималось от страха. — Вы что-то хотели? — спросила я, стараясь не дрожать. Он достал из сумки пистолет. На его лице играла улыбка, но глаза… глаза были полны боли. — Узнаёте, мисс Рейн? «Что за оружие? Почему я должна это знать? И зачем он это сделал?» — думала я, ощущая, как паника подступает. — Нет? — вздохнул он, разочарованно. — А что я мог ожидать от тебя? Внезапно он сорвался с места и схватил меня за шею, прижимая к шкафу. Дыхание стало прерывистым. Паника охватила меня полностью. — Я клянусь, я не знаю, что это за пистолет! — выдохнула я сквозь сжатые зубы. — Забавно… — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Как ты объяснишь, что этот пистолет я нашёл здесь? — У меня? Но как? Я впервые его вижу… Он засмеялся, странно и холодно: — Признаюсь, я сам удивлён, что ты не замела улик. Даже не поверил своей удаче, когда обнаружил. Он отступил когда увидел что  силы постепенно оставляли меня. Я дрожала, не понимая, что происходит и за что мне предстоит отвечать. — Оставить пистолет, которым вы лишили жизни оперативников 0-3… — его голос был холоден, почти бездушен. — Это было очень глупо. — И что я сделала? — пыталась я объясниться, едва дыша. — ХВАТИТ! — крикнул он так громко, что я хотела провалиться сквозь землю. — Хватит врать! Ты этим пистолетом убила моего сына и его людей! Я пришёл отомстить! Он смотрел прямо в мои глаза, без эмоций. — Я сомневался… мне нужны были доказательства. Но теперь всё сошлось. — Нет! Я клянусь, я не убивала его! Слёзы текли по моим щекам. Меня подставили… я не верила, что это происходит. — Как же ты мерзка… — тихо, но ледяным голосом сказал он. — Но Райне нечего не поделать: око за око, глаз за глаз. Он ровно встал и снял предохранитель. — Прошу… остановитесь! Это ошибка! Я не убивала… — Врёшь! — его рука была уверена и холодна, курок был взведён, прицел прямо в моё сердце. Я понимала: это конец. Так, ничтожной, в собственном доме… И тут кто-то заколотил в дверь. Голос был знаком: — Райна! Я знаю, что ты там! Открой дверь, или я её выбью! — О, твой «кавалер» уже прибежал… — пробормотала он  Из последних сил я закричала: — Помоги… Ксан… Выстрел. Тишина. Я присела на пол, наблюдая, как дверь вылетает, как Ксандр ворвался, оружие в руках, и как раздалось ещё два выстрела. Вмешался Зейн, выхватив оружие, и Ленг, наконец, рухнул. «Око за око, глаз за глаз», — прокручивалось у меня в голове. Я закрыла глаза, но услышала хриплый крик Ксандра. Он подбежал, схватил меня за щеки и повернул лицо, чтобы я могла видеть его: — Райна, милая… потерпи… «Милая?» — моё сердце дрогнуло. Он поднял меня на руки и побежал по коридору. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться. — Райна, держись! — его голос дрожал, но был полон решимости. — Я спасу твою жизнь, как ты спасла мою. Я почувствовала, как силы покидают меня, и мир погрузился в темноту.

***

Ксандр Я всегда думал, что самое страшное — услышать выстрел, направленный в тебя. Оказалось — нет. Самое страшное — это видеть, как умирает та, кого ты не успел защитить. Я мчал как мог, чёртов коридор не заканчивался. Райна… чёрт, она умирала у меня на руках. Маленькая, лёгкая, как ребёнок, и в то же время ужасно тяжёлая — тяжёлая от моего бессилия. С её раны текла кровь, много крови. Она пропитала её белоснежные волосы, и я вдруг понял, почему всегда ассоциировал её с зимой: холодная, хрупкая, но живая. А сейчас зима умирала прямо на моих руках. Я прижал её к себе, пока она не закашляла кровью. Я видел кровь тысячи раз, я сам заливал ей полы, но то, что её кровь оказалась на моих руках… меня словно ударило током. Впервые я испугался не за себя. И понял одно: я не могу потерять её. Не так. Не сейчас. Скорая, конечно, не успеет. Как же иронично. Я схватил её и помчался к своей машине. — Ксандр! — крикнул Зейн. — Дай я поведу! Ты не в себе! — Ни хера, — рявкнул я, даже не обернувшись. — Как я могу быть «в себе», если она умирает?! Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Это ты её втянул. Твоя вина». И, наверное, был прав. Но вслух он сказал другое: —Я справлюсь — Уговорил. Мы поехали. Зейн давил на газ, а я держал её на руках, как самое ценное в этой грёбаной жизни. Её глаза были закрыты. Моё сердце билось так, будто могло хватить и на нас двоих. Я только мечтал, чтобы она снова открыла свои глаза — посмотрела на меня с тем своим упрямым взглядом, потрепала мои нервы, вывела из себя так, что хотелось убить… и одновременно хотелось ещё больше. «Мы ценим, когда теряем». Херня. Я не собираюсь её терять. Пусть сама уйдёт, убежит — а я всё равно найду. Моя маленькая мисс Рейн так легко от меня не отделается. Я наклонился и поцеловал её в лоб. Да, в этой ситуации это выглядело смешно, но мне плевать. Даже если Зейн видел. — Дорогая… — шепнул я, — ты не можешь меня так оставить. Я тебе не дам. Ты будешь со мной. Я усмехнулся сам себе — горько. Она мой ангел, хотя часто в ней живут бесы. Иногда она как чёртова собака, что грызёт меня изнутри. Но именно она. И вот она умирает из-за моей тупости. Мы уже влетали в больничное крыло. Врачи мчались навстречу с каталкой. Мы переложили её, и даже у них на лицах мелькнул ужас. Они увезли её в реанимацию, а я остался в коридоре — пустой, дрожащий, злой. Зейн положил руку мне на плечо: — Её спасут. Всё будет хорошо, Ван Хейс, но… — Да заткнись ты! — сорвался я. — Она не умрёт! Не смей так говорить. Она сильная. Моя пташка будет жить. Я хотел верить, но внутри всё крошилось. Минуты в зоне ожидания тянулись вечностью. Чёрт, каждая минута как час, каждый час как жизнь. Зейн, конечно, начал задавать вопросы: показания, что произошло, как, кто стрелял. Я всё вывалил и даже не понял, что сказал. Его вызвали, он ушёл, а я остался. Когда её вывезли в палату, я сорвался с места и подлетел к врачам: — Как она?! — Состояние стабильное. Потеряла много крови, но жизненно важное не задет. Ей нужен покой, — ответил врач. — Покой… — хрипло повторил я. — Она его ещё дождётся. Через несколько минут я вошёл в палату. Она лежала под аппаратами: капельницы, мониторы, кислород. Слишком бледная. Слишком тихая. Даже её губы побелели. И я — Ксандр Ван Хейс, тот самый козёл, которым всегда был, — впервые в жизни почувствовал, что не справляюсь. Я сел рядом, взял её руку. Маленькая, ледяная, безжизненная. Я наклонился и коснулся губами каждого пальца. — Прости меня, слышишь? — прошептал я, сжимая её ладонь. — Я идиот. Придурок. Козёл, каким и был всегда. Но никогда, чёрт возьми, я так не ненавидел себя. Я вспомнил тот день, когда она спасла мою жизнь. Дурак. Если бы она не вытащила меня тогда — может, сейчас сидела бы живая, с улыбкой, где-нибудь в баре. А не лежала вот так. — Райна… — я наклонился к её уху. — Мне нужна ты живая, Всё. Понимаешь? Ни слава, ни деньги, ни власть. Только ты. Моя хрупкая мисс Рейн. Ты не имеешь права уйти. Я прижимал её руку к своему лицу, целовал ладонь, каждый палец, словно молился. Глупо, да. Но плевать. Я хотел, чтобы она слышала, чувствовала. Хоть что-то. Силы покидали меня. Я не заметил, как задремал — прямо так, сидя, с её рукой в своих руках. Словно боялся, что, отпустив, потеряю её навсегда.

***

Райна Я открыла глаза — сначала тусклый свет, потом тяжесть на лице от кислородной маски. С усилием сдвинула её в сторону; воздух показался резким, но я была не про дыхание. Моё внимание сразу схватила рука, сжавшая мою — тёплая, сильная, и она была рядом. Он спал. Черные пряди волос падали на лоб, брови оставались нахмуренными даже во сне. Ксандр. Я смотрела на него несколько долгих секунд, и в голове мешались разные мысли: облегчение, благодарность — и где-то в глубине яд, который ещё не ушёл. Я осторожно погладила его ладонь. Он вздрогнул, дёрнулся, глаза распахнулись и сразу встретили меня. В них не было ни насмешки, ни привычной холодной маски — только усталость и напряжение. Он чуть подался вперёд, будто собирался что-то сказать, но промолчал. Вместо слов он наклонился и поцеловал мой лоб. И задержался там дольше, чем следовало. Его губы и дыхание были горячими, слишком близко, слишком долго. Секунду, две, три — так, что сердце ударилось в грудь сильнее, чем следовало бы. Будто он хотел, чтобы я поверила: это не случайность, не формальность, а признание, которое он не мог вымолвить вслух. Когда он выпрямился, его рука ещё крепче сжала мою. На миг мне показалось, что он не отпустит. Но всё же, нехотя, пальцы разжались, и его ладонь медленно скользнула прочь, оставив пустоту и холод. И вот тогда во мне снова вспыхнула злость. Всё вспомнилось: Картер, выстрелы, как я теряла сознание, как его молчание сделало меня виноватой. Его нежность была ядом, который только сильнее подчёркивал: он подставил меня, а теперь ещё и прячет глаза. — Ты не можешь так просто… — выдохнула я, сдерживая дрожь. — Ты подставил меня. Почему ты молчал? Его взгляд стал твёрдым, губы сжались. — Райна, не начинай здесь. В больнице — не место. Мы поговорим дома. Я почувствовала, как злость растёт, и каждое его слово только раздувает пламя. На пороге показался Зейн. — Ван Хейс, тебя срочно ждут. Ксандр резко обернулся на меня на мгновение, глаза блеснули, и я поняла: ему трудно уходить, но приказ есть приказ. Он медленно выпрямился, ещё раз сжал мою руку — почти как прощание — и шагнул к двери. — Это не конец, Ксандр! — крикнула я ему в спину, дрожащим от злости голосом. Он на мгновение замер, потом повернулся и тихо, но с усмешкой произнёс: — Я не сомневаюсь, детка. Дверь захлопнулась. Я осталась одна, с его запахом на коже и огнём в груди. Сердце колотилось, в глазах стоял огонь, а ладонь всё ещё ощущала тепло его пальцев. Я закрыла глаза и крепко сжала подушку, понимая: этот разговор ещё не закончился.