Часть 1

Видел бы сейчас её отец, что бы он сказал? Одри знает. Грешная, распутная, потаскуха. Готовая ползти по битому стеклу навстречу Дьяволу. Её личный Дьявол вечером заправляет ей прядь влажных волос за ухо и шепчет, что больше она никогда не будет чувствовать себя одинокой. Она вспоминает слова уже давно забытой дурацкой песни, игравшей на радио: «У тебя вместо сердце кристалл Как меня ты достал Ты мне вместо креста У тебя вместо улыбки оскал Час расплаты настал Ты мне вместо Христа». Он говорил, что человеческая культура увлекает его. Исследовал в свободное время, в чём же именно представления людей не совпали с истиной. Когда Одри открывает глаза, она видит Его, её Обсессию, полуобнажённым на кресте, с терновым окровавленным венцом на голове. Он всегда был рядом с ней, принимая разные обличья. Сначала он был её отцом, теперь он её любовник. Психиатр внутри Одри находит это забавным. Так смешно, это же самая банальная ловушка сознания, милая. — Комплекс Электры, помноженный на тягу к мазохизму — подсказывает мягким голосом её Одержимость — Ты хотела получить любовь от всегда холодного отца, который давал её только когда ты была хорошей девочкой. И тогда ты чувствовала себя правильной. И теперь ты здесь. Хорошо, что я всё же не твой отец, любовь моя. У меня не настолько чёрствое сердце. Одри пытается вспомнить цвет глаз, в которые она так часто смотрела. Глаза отца — серые, цвета пепла. Пустые. Только зрачок окаймляет зелёными всполохами пламени. Одри была готова поклясться, что глаза отца загораются при каждой мессе. Горят зелёным нефритовым огнём. Глаза Малека голубые? Серые? Скорее, в них так часто отражаются выбеленные лица заблудших душ, что кажется, что его глаза имеют тот же оттенок. Он смотрит на неё с креста с невыразимой тёплой тоской. Его губы улыбаются, но она не может оторваться от обмелевшего моря его глаз. Густая капля крови с тёрна стекает по его лбу. Сердце Одри начинает испуганно биться, колотиться, она будто слышит его эхо в собственных рёбрах. Малек очень легко отрывает свою руку от креста, касается пальцем капли и проводит по нему языком, случайно мазнув по своим губам, вызвав у девушки внутри волну мурашек. Затем подаётся вперёд, уже коснувшись губ Одри. Её будто бьёт разряд тока, внутреннее напряжение достигает пика, в голове не остаётся ни единой мысли, только ощущение. Единственное ощущение. Такое неправильное, но... необходимое. Единственное, что имеет значение. Одри тихо шепчет, облизывая губы после поцелуя, на которых остался небольшой кровавый след: — Давай я сниму венец, из-за него у тебя кровь течёт. Губы Малека растягиваются в улыбке, он заправляет прядь волос девушке за ухо. — Она не моя.