Лоча: Гроб

Впервые в жизни тебе следовало послушать Лочу. Из всех его пустых, манипулятивных предупреждений — именно это стоило принять всерьез. С широко распахнутыми глазами ты отшатываешься от дьявольского сосуда — гроба, с которым повсюду путешествует Лоча. Кажется, ты лишь слегка коснулась кончиком пальца его ослепительно-белой поверхности, но и этого оказалось достаточно — за долю секунды нервные окончания будто пронзило неведомым космическим ужасом, выходящим за грань человеческого понимания. Ты даже не увидела того, что скрыто внутри, но клянешься, клянешься — это никогда не должно было узреть свет. Пятясь, ты спотыкаешься о собственные ноги и захлебываешься воздухом, словно что-то застряло в горле. Падаешь, не чувствуя боли от удара локтями о пол. Взгляд прикован к искаженному виду проклятого предмета. Все пространство перед глазами рябит, словно поверхность озера, потревоженная брошенным камнем. На краю поля зрения, мелькая, вспыхивают и гаснут черные, насекомоподобные тени, напоминающие беспорядочные скопления чудовищных мошек. Слезы льются сами собой, вызванные чистейшим, первобытным ужасом. Все тело дрожит, как лист, тщетно сопротивляясь потусторонней силе, исходящей из гроба. Что-то теплое капает на приоткрытые губы. Ты поспешно закрываешь рот, но слишком поздно — на языке уже чувствуется железный привкус крови. Дрожащая рука поднимается к лицу. Проведя запястьем по носу, ты видишь, что край рукава окрасился в ярко-красный цвет. Дверь в комнату распахивается. В глубине сознания ты одновременно и ненавидишь даже саму идею увидеть черные сапоги, переступающие порог, и бесконечно жаждешь этого. Войдя внутрь, Лоча ничуть не торопится. Его взгляд медленно скользит по комнате, по гробу, по следам твоих шагов, и, наконец, останавливается на тебе — лежащей на полу, с кровью, заливающей нижнюю половину лица. И хотя он прекрасно понимает, что происходит, все равно идет к тебе медленно, почти размеренно. И все же, даже сквозь пелену слез, ты различаешь на его лице тень тревоги, когда он опускается рядом. — Я ведь говорил тебе не прикасаться к нему, — произносит мужчина, просовывая руку под твою спину и приподнимая так, чтобы ты облокотилась на его бедро. В голосе Лочи нет ни злости, ни презрения. Скорее легкая усталость, почти разочарование. Ты не можешь вымолвить ни слова. Лишь подрагивающим пальцем указываешь на гроб в конце комнаты, продолжая судорожно хватать ртом воздух, словно тонешь. — Да, я знаю, — тихо отвечает Лоча на твой беззвучный крик. — Я знаю. Он быстро поднимает твое тело, устраивается на кровати и усаживает тебя к себе на колени. Одним точным движением стягивает перчатку, комкает ее и подносит к твоему кровоточащему носу. — Дыши ртом, — спокойно инструктирует он. Его ровный голос — полная противоположность твоей панике. На миг ты балансируешь на грани обморока. Поле зрения сужается, мир окутывает мутная рябь, в котором тебе видится рой, вот-вот готовый тебя поглотить. Кончики пальцев теряют чувствительность, а оглушительный звон вытесняет все другие звуки. Голова бессильно падает набок. Его ладонь касается твоей щеки — несколько резких похлопываний возвращают тебя из тьмы. Увидев пустоту в твоих глазах, он приподнимает тебя еще выше и обхватывает за талию. И вскоре свет возвращается в твой взгляд. Из груди вырывается судорожный всхлип. Давление провоцирует новый поток крови, хлынувший из носа. Несмотря на импровизированную повязку, ткань промокает и алая жидкость стекает по подбородку. — Все в порядке, — мягко уверяет он, ловя ладонью алые капли. — Лоча… Лоча, я… — срываешься ты, но мужчина мягко качает головой, заставляя замолчать. — Я знаю, — повторяет он. И хотя Лоча изо всех сил старается сохранять спокойствие, в голосе проскальзывает легкая усталость. — Мы поговорим позже.