Тигнари: Пыльца, 18+

Ты не помнишь ни единого раза, когда Тигнари не прочел бы тебе длинную лекцию обо всех опасностях, что таятся в разных уголках леса Авидья, прежде чем вы отправитесь на разведку. Порой слушать его бесконечные рассуждения бывает тошно, но с другой стороны, ты понимаешь его опасения: зоны Увядания очень опасны, как и различные виды зверей, обитающие в чаще. Растительность, местность, грибы, даже бандиты — все это представляет опасность, хотя и разной степени. Однако для тебя это никогда не было большой проблемой, поскольку ты практически полностью уверена, что тебе ничего не угрожает рядом с опытным лесным стражем. Точнее, ты так думала раньше, пока не узнала, что даже он не готов к определенным видам опасностей. Тигнари отвлекся всего на несколько секунд. Тебе известно, что не следует просто так касаться растений, даже в толстых перчатках, но ты никак не могла предвидеть, что парень отдернет твою руку от странного цветка с той же поспешностью, как если бы ты положила ее на горячую плиту. Ты не думала, что это так важно: яркие цветы обычно привлекают опылителей, и тебя также, подобно тем самым опылителям, привлекли лепестки фуксиевого цвета. Ты не вспомнила о протоколе экстренной помощи, а мысль о том, что парень принял на себя огромный метафорический удар вместо тебя, даже не приходила тебе в голову. С широко раскрытыми глазами ты изо всех сил пытаешься оттолкнуть от себя Тигнари, но задача оказывается гораздо сложнее, чем ты могла бы себе представить. Хотя он худощав, и не может похвастаться такой же мышечной массой, как его пустынный друг, ты быстро понимаешь, что одной лишь физической силой отбиться от него не получится. Тем не менее, трудно думать о чем-либо, кроме как о попытках вырваться из его хватки, ощущая, насколько сильно руки парня сжимают твои, пока он плотно прижимает тебя к лесной земле. Ты не совсем понимаешь, что происходит. Вероятно, все дело в мутной пелене в его взгляде: парень как будто издалека наблюдает за разворачивающейся ситуацией, но очевидно, что он не осознает происходящее. — Тигнари! — ты отчаянно выкрикиваешь его имя. Хотя уши лесного стража дергаются в ответ на шум, его хватка ничуть не ослабевает, а выражение лица остается безучастным. Напротив, этот звук, кажется, лишь подливает масла в огонь, и нога, которую он пытается протиснуть между твоих, лишь сильнее прижимается к твоим сжатым бедрам. — Пос... послушай, Тигн-! Ты издаешь оглушительный визг, когда одна из его рук внезапно отрывается от твоей и вместо этого впечатывается в твое лицо, вдавливая голову в грязь. Ты немедленно пытаешься отбиться, метя локтем парню в висок, но благодаря своим инстинктам он ловко уклоняется от удара. Его глаза, расфокусированные и тусклые, моргают несколько раз, прежде чем он изменяет позу. Тигнари медленно наклоняется, пока полностью не ложится на тебя сверху, грудь к груди. Ты улавливаешь странный запах, когда он приближается к изгибу твоей шеи. По сравнению с его обычным, слегка землистым запахом, парень теперь излучает незнакомый, тошнотворно-сладкий аромат. Он нежно тебя обнюхивает. У тебя перехватывает дыхание, когда ты чувствуешь, как его нос касается твоей обнаженной яремной вены. Теперь ты, скорее сбита с толку, чем напугана. Твоя свободная рука неловко зависает над его головой, неуверенная, за что следует ухватиться. Его намерения неясны, и хотя самооборона была бы более чем оправдана в той ситуации, в которую тебя поставил Тигнари, на мгновение ты колеблешься, не решаясь поднять руку на своего знакомого. Однако та небольшая симпатия, которую ты к нему испытывала, исчезает в ту же секунду, когда ты чувствуешь его зубы на своей коже. Осознание приходит слишком поздно, и прежде чем ты успеваешь раздвинуть губы и душераздирающе закричать, Тигнари уже вонзает клыки тебе в шею. Из твоего горла вырывается лишь странный, булькающий звук, когда он заглушает твой крик, засунув три пальца тебе в рот так глубоко, что почти срабатывает рвотный рефлекс. Подушечки пальцев проталкиваются мимо твоих зубов и вонзаются в чувствительную плоть, надавливая на язык так, что это почти невыносимо больно. Одновременно, не выпуская клыки из твоей шеи, парень начинает тереться своей промежностью о твою в отчаянном, поспешном темпе. Ты в панике хватаешься за его длинное ухо и пытаешься оттянуть его голову назад. К своему ужасу, вместо того, чтобы освободить тебя от нападения, Тигнари даже не реагирует на боль, которую это действие, безусловно, причиняет. Если раньше ты была объята паникой, то теперь у тебя началась настоящая истерика. Вид неба над головой расплывается, сливаясь с плотным кольцом из верхушек деревьев. Ты отстраненно чувствуешь притупленную адреналином боль от укуса на шее, когда зубы Тигнари выходят из ранок, и его рот отрывается от твоей кожи с тошнотворным, влажным звуком. Парень медленно отстраняется, почти как пьяный, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем снова наклониться, и слизать кровь, сочащуюся из раны. Твой взгляд мечется по окрестностям, от рюкзака в нескольких метрах от вас, к ярким пурпурно-красным лепесткам цветов, растущих у выступа позади него. Ты быстро обнаруживаешь, что, хотя местность относительно открыта, в поле зрения нет ни души, кроме вас двоих. Слезы подступают к глазам. Все еще пытаясь сохранить остатки мужества, ты снова пытаешься заговорить с Тигнари, изо всех сил стараясь произносить слова как можно четче, несмотря на помеху во рту. — Тигнаги, по-жа-луста... — молишь ты его, вырываются наружу лишь как едва различимое бормотание. Кашель вырывается из горла вслед за вымученной просьбой, и из-за этого резкого движения ты почти что давишься пальцами Тигнари. Тем не менее, к твоему замешательству и немедленному облегчению, мольба все же срабатывает. Медленно, все еще явно охваченный оцепенением, парень отстраняется от твоей шеи. И все также медленно вытаскивает из твоего рта пальцы. С неестественно ярким румянцем, покрывающим его лицо и спускающимся вниз по шее, Тигнари смотрит на тебя сверху вниз. Твои глаза непроизвольно фиксируются на едва заметном, темно-красном пятне над его верхней губой. Хотя парень выглядит так, будто хочет что-то сказать, из его рта не вырывается ничего, кроме тяжелого, учащенного дыхания. Затем неторопливым, слегка нескоординированным движением, он тянется к передней части своих брюк. Твое лицо мгновенно бледнеет. — Нет-нет-нет, Тигнари, НЕТ! Собрав все силы в кулак, ты пытаешься вырваться, но одна из его рук все еще прижимает твои руки к земле — борьба бесполезна. От бессилия и отчаяния с твоих ресниц срывается горькие слезы и катятся вниз по щекам, когда ты поворачиваешь голову в сторону и протягиваешь руку к своей сумке, словно она находится в пределах досягаемости. Эта мысль так же безнадежна, как и само действие, и с жалким воем, вырывающимся из твоего горла, твоя рука обессилено падает на землю.