Часть 6

Тогда. Когда Лю Бэй и Тяньлан жили среди людей, им приходилось вести себя, как обычные люди. Тяньлану приходилось, Лю Бэй обычным человеком являлся. — Ты очень необычный, — возражал в таких случаях Тяньлан. Но необычным был как раз Тяньлан. В их маленьком городке жизнь текла так же, как и в других подобных: работа от рассвета до заката, редкие народные гуляния и много сплетен среди соседей. Соседка Лю Бэя ничем не отличалась и, пока старшие дети отправлялись к единственному учителю на городок, а младшие посапывали в кроватках, она ходила на рынок, прибиралась в доме и, конечно же, болтала с подругами. И главной темой их сплетен была Лю-ши. Лю-ши явно была столичной штучкой, из богатой семьи. Одни считали, что она убежала в объятия любви с бедняком Лю Бэем, счастливица. Другие, что была младшей дочерью, которую сбагрили хоть за кого-то, потому что приданое досталось старшим, бедняжка. Третьи говорили, что она бунтарка, которая хотела показать, что женщины могут быть на равные с мужчинами, дурёха. Четвёртые, что она дочь учёного, которая изучает быт простого городка, умница. Третьи, что жертва отвратительного развратника, соблазнившего юную девушку и оставившего потом с внебрачным ребенком, ах, несчастная. Как хорошо, что встретила Лю Бэя, он мужик хоть куда. Старик Юань твердил, что она демон-мужчина, который прячется среди людей и хочет увести их в разврат и безнравственность. Над стариком посмеялись, когда Лю-ши спустя год забеременела первенцем. Или вторым, смотря в какие слухи вы верили. Их семью часто можно было видеть на площади, где она гордо вышагивала с огромным животом, рядом вился маленький Чжучжи, а Лю Бэй был готов исполнить любую прихоть. Почему-то чаще всего они запасались морковкой. Соседка тогда искренне радовалась, ведь Лю Бэй очень хотел детей, но поговаривали, что обрезанный рукав. И вот вам, жена и дети. Некоторые считали, что Лю-ши нагуляля в своих постоянных поездках в другие города. Это она говорит, что за книгами или пьесу новую посмотреть, а сама наверняка к любовникам бегает. Другие, что пришла к Лю Бэю она уже в положении, и их не смущало, что так-то год прошёл. Кто-то считал, что живот накладной, но соседка точно знала, что нет. Лю-ши не раз обращалась к ней за помощью, как к матери пятерых. Или оставляла маленького Чжучжи, если оба Лю были заняты. Ах, если бы все дети были такими, как Чжучжи! Старик Юань всем твердил, что Лю-ши носит адское дитя, которое сольёт три мира в один и уничтожит всех людей. Боги благоволили семье Лю и послали им сына. Маленький Сюань родился крепким и здоровым и даже ни разу не болел. Соседка немного завидовала, когда зимой её дети ходили с соплями и кашлем, а малыш Сюань бегал в одном слое и даже не чихнул ни разу. А вот старший был немного болезным, зимой всегда укутывался слоёв в шесть и старался из дома не выходить. А когда выходил, то был вялый и сонный. Лю-ши, хотевшая дать детям лучшее образование даже приглашала учителя домой, чтобы Чжучжи не пробирался сквозь холод через весь город. Учителя приезжали и из других городов, были иногда странными личностями, но никому не вредили и люди поболтали и затихли. Только особо завистливые языки, в основном мужские, трепали, что Лю-ши своих любовников так домой водит. Возможно, один из них даже отец маленького Сюаня. Женщины посмеивались, верность Лю-ши Лю Бэю казалась безграничной, а ребенок — копия отца. Старик Юань всем доказывал, что Чжучжи просто древний змей, вот и впадает в спячку в зиму. Шли годы, маленький Сюань подрос и теперь тоже учился грамоте. Грезил охотами, как когда-то его отец. Сейчас Лю Бэй всё чаще занимался домом и детьми, пока его жена исчезала и появлялась в городе по одному ей известному графику. Возвращалась часто ночью и уставшей, так что опять прошли слухи о любовниках. А кто-то говорил, что Лю-ши — заклинательница, которая исчезает, чтобы остановить постоянные прорывы демонов, которые всё чаще случались. Соседка просто приняла Лю Бэя в их компанию домохозяек, а Лю Бэй пригласил её младших обучаться с Лю Сюанем у столичного учителя. Старик Юань опять принялся за своё и убеждал, что Лю-ши — древний демон, который этот прорыв и устроил и начал завоевание царства людей. Потому в их город зашёл странствующий заклинатель и Сюань стал грезить совершенствованием, чем подтвердил слухи о заклинательнице Лю-ши. Она тогда опять была на сносях и никуда не выезжала. Вторая беременность проходила не так гладко, так что из столицы даже пригласили лекаря. Милую женщину с доброй улыбкой. Тут же пошли разговоры, что не может быть женщина лекарем и Лю-ши просто решила свою любовницу ближе перевезти. Вспомнили, что и про Лю Бэя поговаривали, что он на мужчин заглядывался и решили, что два обрезанных рукава просто вместе живут, а сами бегают к настоящим зазнобам. Соседка, не раз случайно натыкавшаяся на внезапную любвеобильность четы Лю чуть ли не смеялась в голос. Она, давно замужняя и с шестым уже ребёнком, даже мечтать не могла о такой страсти. Немного завидовала, но была рада за соседей. Чжучжи настолько впечатлился лекаркой Хуан Шаньсинь, что тоже загорелся стать лекарем и все те недели, что Лю-ши принимала у себя госпожу Хуан, ходил за ней хвостиком и наблюдал. Старик Юань впервые поддался всеобщим настроениям и кричал, что семью Лю ждёт погибель от любовниц. Минъянь родилась после тяжёлой беременности и родилась необычная. Когда прошли положенные сто дней, родители с неохотой показали её соседям и друзьям. Девочка была несомненной копией отца даже в таком возрасте. Вот только с внешностью ей не повезло, на щеках и шее уже сейчас хорошо были видны жуткие родимые пятна. Пока бледные, но, понятное дело, в будущем потемнеют. Люди смотрели на маленькую дочку с жалостью. Соседка случайно услышала, как счастливая Лю-ши с горящими глазами говорила мужу, как похожа дочь на её сестру и пора готовиться отбиваться от женихов. Старик Юань злобно плевался через плечо и говорил, что девочка получила метку демона и погубит мужчин их городка. Спустя пару лет семья Лю исчезла из городка, чтобы вернуться только когда Минъянь исполнилось десять. Уезжали они в спешке, чуть ли не подарив дом соседке. Она обещала присмотреть, чтобы не растащили, из вещей Лю Бэй взял только самое необходимое и кирку. Соседка даже не знала, что у них есть кирка. Они уходили ночью, ни с кем не попрощавшись. Минъянь и Чжучжи Лю Бэй нёс на руках и, ей ведь просто показалось, что она видела змеиный хвост? Старик Юань опять принялся за своё и убеждал всех, что наконец-то бессмертные заклинатели поняли, какую мерзость пропустили у себя под боком и убили всю семью. Сейчас. Лю Цингэ и Шэнь Цинцю отправили за зеленью. В семье Лю «пойти за зеленью» могло означать две вещи: купить зелень или найти свою любовь. Судя по взгляду Минъянь, брошенному на прощание, лучше бы им просто купить зелени. Шэнь Цинцю посещал их маленький скромный дом уже в третий раз и семья Лю почти решилась пригласить в другой, в царстве демонов. Ещё Шэнь Цинцю почти начал понимать их странные родственные связи. Конечно, Шэнь Цинцю постарался выяснить о них как можно больше и из других источников. В городе про семью Лю говорили много и все — разное. Кто-то считал образцовой семьёй, кто-то — городскими сумасшедшими. Кто-то счастливыми возлюбленными, кто-то — терпящими друг друга по привычке и с кучей любовников. Кто-то знал, что Лю-ши и вот этот здоровый мужик — один человек, кто-то думал, что Лю Бэй женился повторно. Шэнь Цинцю с удивлением начал понимать, что правы те, кто говорит хорошие вещи. Но разобраться в семье это не помогало. — Лю Чжучжи — приёмный? — Он мамин племянник, но папа его усыновил. — Он называет Тяньлана дядей. — Так мама и не усыновляла. — Почему ты называешь Тяньлана мамой? — Потому что он мама. Он родил нас с Минъянь. — А Ло Бинхэ? — А Ло Бинхэ от женщины. Ваш пик не застала лихорадка, когда все пытались подглядеть в банях и источниках, что у нас между ног? — Что у вас между ног? — Ты даже не победил меня ни разу, я не скажу. Зелень они не купили, нарвались на драку. — Ого, старик Юань ещё жив, — обрадовался Лю Цингэ, показывая на одного из дерущихся. — Он был старым ещё, когда я маленький был, а потом я его не видел. — Ян Ху, — прошипел на второго Шэнь Цинцю. Второй кидал в старика капусту и громко ругался. Шэнь Цинцю огляделся и увидел подходящее дерево. Никто не докажет, что он листьями помог старику. — Вот поэтому ты нашей семье и нравишься, — обрадовался Лю Цингэ. Он тоже болел за старика Юаня. В тот раз Шэнь Цинцю впервые остался переночевать в доме Лю и утром стал свидетелем невероятного зрелища. На удивление хорошо выспавшись в незнакомом месте в окружении демонов, Шэнь Цинцю проснулся с рассветом и проскользнул на кухню. Не то, чтобы в доме было много комнат, кухня была одновременно столовой и гостиной. Удивительно, что Тяньлан-цзюнь прожил в этом доме так долго без возмущений. Там уже суетился Лю Бэй, готовя завтрак. Шэнь Цинцю почувствовал себя голодным, что тоже было редкостью по утрам. — Мы в последнее время редко собираемся всей семьёй, — улыбнулся Лю Бэй, накладывая Шэнь Цинцю рис с яйцами и побегами бамбука. — Дети совсем взрослые и разбежались кто куда. — На Цанцюн они разбежались, — пробурчал Шэнь Цинцю. Ему вторил желудок. Постепенно просыпались и разбегались остальные. Первым был Тяньлан, который выпорхнул из спальни в одном халате, подарил мужу самый развратный поцелуй, который только видел Шэнь Цинцю (а он одно время жил в борделе) и получил свою порцию завтрака с собой. Спешил по демоническим делам в демоническое царство. Вторым вышел мрачный Лю Цингэ, съел свой завтрак стоя и с закрытыми глазами и ушёл молча. — Он не любит рано вставать, — поделился Лю Бэй. — Потрясающая сила воли. Где-то во дворе Лю Цингэ спросонья снёс ведро. Шэнь Цинцю использует это потом для победы. Не потому что хочет узнать, что там у Лю Цингэ в штанах. Нет. Ло Бинхэ и Лю Чжучжи пришли вместе, сразу возмутились, что Лю Бэй не попросил помощи, но еду умяли за обе щеки. Шэнь Цинцю тактично отвернулся, когда Чжучжи получил ещё и порцию мышей и съел не жуя. Лю Минъянь хотела повторить выход Тяньлан-цзюня, но увидела Шэнь Цинцю, смутилась и сбежала одеться пристойно. Шэнь Цинцю наконец увидел её лицо. Ничего ужасного, как он боялся. Просто линии на лице, даже красиво по-своему. Но он понимал, почему вуаль — люди боятся непонятного. Он сказал ей, что вуаль не обязательна, когда она вернулась и получил влюблённый взгляд. Кажется, зря сказал. Каждый на прощанье получил по коробочке со сладостями. Шэнь Цинцю открыл свою и не знал, что делать. Хотелось плакать. Хотелось бросить коробку об стену. Хотелось съесть всё и сразу и плевать, что потом будет плохо. У Шэнь Цинцю никогда не было такого в детстве и он растерялся. И решил, что вернётся в эту странную, сумасшедшую и такую человечную семью. Которая была демонами. Потом. Юэ Цинъюаню иногда казалось, что в Цанцюне происходит нечто странное. Страшное. Возможно, связанное с демонами. Он старался не верить слухам, ему ли не знать, как любят люди преувеличивать. Одно время все ученики и мастера залов даже устроили какое-то соревнование, подглядывая за Лю Цингэ в купальнях. Потому что ходили слухи. Юэ Цинъюань предпочитал не вникать, очень смущающие слухи. Или как все стремились узнать, что там под вуалью Лю Минъянь. Кто попроще предполагал, что она похожа на брата и просто красива. Другие, что от красоты её можно ослепнуть и это не уменьшало попыток подглядеть. Юэ Цинъюань, пытаясь прекратить, как-то бросил предположение, что там жвала. Заслужил хмурый взгляд Лю Цингэ и обследование на Цяньцао. Кто-то говорил, что Лю Чжучжи на самом деле сто лет и он уже учился в Цанцюне, но на Сяньшу. Теперь выбрал Цяньцао. Из-за него, как понял Юэ Цинъюань, все и подглядывали за Лю Цингэ. Почему-то большинство разговоров шло о семье Лю. И о Сяо Цзю, конечно же. Тут тоже предполагали многое. И что Сяо Цзю на самом деле демон. И что он развратник, каждую ночь убивающий проституток. Никто не объяснял, откуда у них столько проституток, Сяо Цзю в Цанцюне уже несколько лет в то время был. Да и зачем развратнику лишать себя источника разврата никто объяснить не мог. Что они с Сяо Цзю любовники, что Юэ Цинъюань его отец, что Сяо Цзю его шантажирует, что Сяо Цзю хочет его убить и занять место сначала старшего ученика Цюндина, а потом и чжанмэнь-шисюна. Сяо Цзю не хотел, Юэ Цинъюань предлагал как-то. Про самого Юэ Цинъюаня на удивление мало говорили, хотя как раз у него и было больше всего тайн. Страшных, странных, но не демонических. О том, как он ошибался, Юэ Цинъюань узнал, когда к нему подошли Лю Цингэ и Сяо Цзю. Серьёзные такие. Лю Цингэ немного нервничал. — Что-то случилось, шиди? — Мы должны тебе кое-что сказать, — Сяо Цзю был взволнован, хоть и не показывал. Лю Цингэ смущён. Юэ Цинъюань всё понял: — Вы женитесь… — А я говорил, что идеально вольётся, — обрадовался Сяо Цзю. — Ещё один помешанный на моей свадьбе с Лю. — Я всё ещё волнуюсь за маму. — Это Ци-гэ, не волнуйся. — Как, когда ты не волновался перед Минъянь? — Она была голая! — Чжанмэнь-шисюн?.. Юэ Цинъюань перестал понимать. Но одно он знал точно. — Я не буду раздеваться. Лю Цингэ и Сяо Цзю переглянулись. Теперь хмурились оба. — Чжанмэнь-шисюн, я хотел пригласить вас познакомиться с моими родителями. Это касается Цанцюна. — И не волнуйся, голой будет мама Лю, — добавил Сяо Цзю.