Часть 11

Тогда. Иногда Самолёт мечтал, чтобы у него была Система. Даже самая мерзкая, которая следила бы за каждым шагом, давала невыполнимые задания и грозилась бы убить за малейшее неповиновение. Он был достаточно беспринципным и любящим жить, чтобы это не было проблемой. Зато было бы руководство и не надо было бы тыкаться вслепую. Иногда Самолёт мечтал, чтобы попасть в эту новую жизнь с детства. Тогда бы он просто не пришёл в Цанцюн и жил в своё удовольствие. А он умел жить в удовольствие даже на минимуме средств. Но Самолёт переродился без Системы, в теле Шан Цинхуа во время нападения Мобэя на повозку Аньдина. Мобэй в полубреду уничтожил всех адептов и заморозил Шан Цинхуа. Сердце не выдержало, остановилось, а потом забилось снова, но уже для Самолёта. А Самолёт был достаточно беспринципным и любящим жить, чтобы тут же пустить в ход любые уловки и клятвы в верности, чтобы не убили. Кто же знал, что Мобэй поверит, а потом влюбится до потери разума. Не Самолёт, который настолько вжился в роль, что сам не заметил, как тоже влюбился. Это был не Путь гордого бессмертного демона, хотя и очень похоже. Мобэй не был бесчувственным ледяным королём, избивающим своего слугу. Тяньлан-цзюнь не коротал дни под горой. Ло Бинхэ боготворил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ был демоном и другом Мобэя, насколько это возможно между будущим Повелителем и его вассалом. Лю Цингэ был демоном и дружил с Шэнь Цинцю. Лю Цингэ был демоном и тащил в свою семью всех несчастных лордов. Всех, кроме Самолёта. В такие минуты Самолёт как никогда понимал Шэнь Цинцю. Не этого, а того, оригинального, который испортил жизнь ребёнку просто потому что у того была давно погибшая мать. Что ни говори, если Мобэя Самолёт писал, как идеального мужчину, которым хотел бы быть, то Шэнь Цинцю — тот, кем он боялся стать. И сейчас боялся ещё больше. Потому что любовь любовью, но дела никто не отменял и он постепенно погружался в пучины бумаг и отчаяния. Сейчас. Мобэй очень мало знал о людях. Практически ничего. Он был знаком только с одним, и Шан Цинхуа казался ему практически совершенством. Шан Цинхуа знал всё, никогда не уставал и никому не отказывал. Шан Цинхуа мог быть везде и сразу. Шан Цинхуа справлялся с самыми сложными задачами. Иногда Мобэй думал, что Шан Цинхуа был бы отличным Повелителем, о чём даже упомянул вскользь во время жалоб Тяньлан-цзюня. Упомянул и ужаснулся, вдруг Тяньлан посчитает, что Север готовит восстание. Не посчитал, даже спросил, можно ли Шан Цинхуа одолжить лет на сорок. Пока внуки не подрастут. Никаких внуков пока даже не планировалось. Мобэй считал Шан Цинхуа совершенством, поэтому когда тот заснул и не проснулся, пришёл в ужас. Шан Цинхуа был холодным, не шевелился и дышал так редко, что можно было пропустить. Мобэй знал, что некоторые монстры в Северном королевстве впадают в спячку. Племянник Повелителя впадал в спячку каждый раз, когда Тяньлан затаскивал его с собой в гости к Мобэй-цзюню. Про людей такого Мобэй не слышал, но решил уточнить. Чжучжи-лан был ещё и лекарем, он бы знал. Мобэй подхватил на руки расслабленную тушку возлюбленного и шагнул в тень, переносясь во дворец Повелителя. Чжучжи-лан сейчас гостил в царстве демонов. — Цинхуа впал в спячку? — Мобэй вытянул руки с лежащим на них Шан Цинхуа. Тот начал стекать. — Люди не впадают в спячку, скорее всего он умер, — спокойно ответил Чжучжи-лан. — Ты проверял пульс? Чжучжи-лан не стал дожидаться ответа и проверил сам. Пульс был, но сердце билось так медленно, что казалось вот-вот совсем остановится. Но люди не впадали в спячку, он узнавал. Если люди не реагировали на внешний мир, а сердце замедлялось, то они обычно умирали потом. Чжучжи пустил ци по меридианам Шан Цинхуа, стараясь не отвлекаться на ходящего из стороны в сторону Мобэя. И на холод, взволнованный ледяной демон замораживал комнату и вот-вот погрузил бы в спячку Чжучжи. С меридианами всё было в порядке. С телом всё было в порядке, никаких скрытых ран. Никаких следов яда. Возможно, Шан Цинхуа просто не справился с нагрузкой и умирал от переутомления. — Мне очень жаль, — искренне посочувствовал он Мобэю. И Цанцюну, Шан Цинхуа тащил на себе половину секты. Северное королевство. Кажется, ещё пару трактиров держал в городе. — Не думаю, что он очнётся. Бледный по жизни Мобэй побелел окончательно и упал на колени перед Шан Цинхуа. Он не решался коснуться, чтобы не причинить больше вреда, хотя куда уж больше. — Могу я потом провести вскрытие? У меня никогда не было пикового лорда. Мобэй зарычал, но поднять руку на племянника Повелителя не решился. В комнату заглянул Лю Бэй. — Чжучжи, ужин. О, у нас гости? — Шибо Шан умер, — ответил Чжучжи. — Очень жаль, он был одним из лучших лордов. — Он же дышит. Лю Бэй подошёл ближе и присмотрелся. Грудь Шан Цинхуа поднималась и опускалась, пусть и очень редко. И пульс был, хотя кожа была почти ледяной. — Он в коме. Но с телом всё в порядке, а он не просыпается, — грустно ответил Чжучжи. — Нельзя вылечить, если проблемы нет. Лю Бэй покачал головой. Иногда демоны его удивляли. Он вышел на пару минут, вернулся со стаканом воды и вылил на Шан Цинхуа. — Какого хрена?! — Шан Цинхуа подскочил на кровати и начал дрожать. — Мой король, что происходит?! Лю Бэй про себя поблагодарил богов. Было бы очень неловко, если бы он ошибся и просто вылил воду на труп. Потом. — Ты не должен быть лекарем?! Шан Цинхуа кружил по комнате, бормотал проклятья под нос и иногда задавал вот такие вопросы. — Я не умер! Я просто устал, я так постоянно делаю. И что вы собирались делать? Похоронить? Сжечь тело и развеять прах? — Заключить в ледяную глыбу, чтобы навсегда сохранить как память, — ответил Мобэй. Шан Цинхуа снова начал бормотать. Лю Бэй тихо и спокойно готовил горячий бульон. После спячки Чжучжи всегда нужно было что-то теплое и питательное. Тут похоже. И сладкого добавить для энергии. И в тепло бы его. Лю Бэй завернул Шан Цинхуа на кровать и завернул в одеяло. Сунул в руки пиалу бульона. Удостоился грустного взгляда и добавил сверху ногу огненного цыпленка, из которого бульон и варил. Посмотрел на огромные мешки под глазами и повернулся к Мобэю: — Вы наказаны, молодой человек. — Это Чжучжи-лан сказал, что Цинхуа умер. — Вы наказаны не за это. А за то, что переутомили его. Чжучжи… — Я не знал, что люди тоже впадают в спячку. — Чжучжи, пропиши ему отдых в тёплых условиях. А то мне на рыбалку не с кем пойти. Шан Цинхуа пил бульон, немного засыпал и думал, что рыбалка вряд ли подходит под «тёплые условия». Но зато ему перепало немного семьи Лю. Когда Лю Цингэ зашёл ненадолго в замок, чтобы занести тушу носорогопитона, то застал удивительную картину. В зале, где обычно отдыхали от дел члены семьи, на кушетке сидели Лю Бэй и Шан Цинхуа. Они беседовали о глупостях и Шан Цинхуа выглядел необычно расслабленным. Рядом сидел Чжучжи и читал трактат о травах юга. В углу, спиной к залу, стоял Мобэй, который был наказан. Он стоял так не только, потому что мужу Повелителя не отказывают, но и потому что чувствовал себя виноватым. — Шисюн Шан? — Лю Цингэ сбросил на пол тушу. — Что ты тут делаешь? — Он отдыхает, — ответил за Шан Цинхуа Лю Бэй. — А я с удивлением узнал, что вы так и не отблагодарили его за организацию боя для Минъянь. — Это шибо Шан написал трактат, — добавил Чжучжи. — Но мы не говорим шибо Шэню. — Как коварно, — ухмыльнулся Лю Цингэ. И под суровым взглядом отца добавил. — Спасибо шисюн Шан.