Часть 1

— Дядя редко о чем-то просит меня, а значит там что-то серьёзное, так что прийти точно не смогу, но я купила А-Лину подарок, — сказала Вэнь Цин, заканчивая гладить свой завтрашний костюм. — Я обязательно передам ему, он будет рад. Ян? — недавно звонила Цзян — теперь уже Цзинь — Яньли и спрашивала, придут ли друзья Цзян Чэна на день рождения Цзинь Лина, а ему даже сказать нечего. — Спрашиваешь еще! Я ни за что не откажусь от стряпни твоей сестры. Ну и мелкого поздравить надо, — Сюэ Ян хмыкнул. — Главное, чтобы как в прошлый раз не получилось. Вся троица одновременно нахмурилась, вспоминая прошлый день рождения Цзинь Лина. — Не будет. Я, сестра, Цзысюань и даже мама ясно дали ему понять, что его никто к внуку не подпустит, — тяжело выдохнул Цзян Чэн и ушел на балкон. Ему нужно покурить. Ему уже двадцать пять, он, как и хотел, отучился в полицейской академии и теперь работает в уголовном розыске — не самая легкая работа, но это то, чего он хотел — у него пара замечательных друзей, хорошие отношения с сестрой и, кажется, что-то начало налаживаться в отношениях с матерью. У него даже пятилетний — почти шестилетний — племянник есть! Казалось бы, все то, что было до, можно оставить в прошлом и забыть, но... Как только в его жизнь пришла стабильность, прошлое решило напомнить о себе, ударив сразу с двух фронтов. ... Цзян Чэну повезло родиться, что называется, с "золотой ложкой во рту". Ну, другие думали, что ему повезло, но сам Цзян Чэн был готов отказаться от всего семейного состояния, если бы это значило, что родители относились бы к нему иначе. Цзян Фэнмянь был владельцем крупного бизнеса, потому по всем канонам ждал наследника. Юй Цзыюань окончательно разонравилась мужчине в тот момент, когда родила дочь. Цзян Яньли с детства была лишена внимания отца, Цзян Фэнмянь просто игнорировал ее существование. Во второй раз родился сын, Цзян Чэн. И казалось бы — долгожданного сына будут холить и лелеять, но Цзян Чэну не повезло. Цзян Фэнмянь вбил себе в голову, что должен вырастить достойного наследника, потому контролировал каждый чертов шаг. Цзян Чэну было запрещено общаться с теми, кого не одобрил отец, запрещено гулять в будни — только в выходные и то, если все уроки сделаны и нет никаких дополнительных занятий. Цзян Фэнмянь контролировал расходы Цзян Чэна, постоянно проверяя историю банковской карточки, выкидывал непонравившееся ему книги, постоянно проверял компьютер. Вуз для Цзян Чэна был выбран уже тогда, когда он только перешел в среднюю школу. Естественно, что отцу было плевать на то, что он не хочет становиться бизнесменом и заниматься семейным делом. Хуже всего было только то, что Цзян Чэн знал, что все могло быть по другому. Потому что третим ребенком в доме был Вэй Усянь. Родители Вэй Усяня, которые были близкими друзьями Цзян Фэнмяня, погибли, когда Вэй Усяню было три года. Цзян Фэнмянь решил, что нечего сыну его друзей жить в детском доме и взял над ним опеку. У Вэй Усяня было все. Он мог гулять с кем хочет, когда хочет и сколько хочет. Он мог тратить свои деньги как заблагорассудится, Цзян Фэнмянь совершенно не следил за чужими тратами, просто периодически докидывал денег на карту. Цзян Фэнмянь согласился оплатить Вэй Усянь учебу в том вузе, в котором он хотел. Когда еще маленький Цзян Чэн спрашивал отца, почему Вэй Усяню можно, а ему нельзя, Цзян Фэнмянь всегда повторял одно и тоже: «Ты — мой наследник, Цзян Чэн. Я должен вырастить из тебя такого человека, который смог бы занять мое место в будущем. Это — мой долг, как родителя. Это — твой долг, как сына». Потом Цзян Чэн перестал спрашивать. Вэй Усянь был единственным ровесником, другом, с которым можно поболтать о школе, прогуляться в выходной или посмотреть фильм(если этого не видит отец). Вот только так было только у Цзян Чэна. У Вэй Усяня Цзян Чэн никогда не был единственным другом. Цзян Чэн принял и это. Юй Цзыюань развелась с Цзян Фэнмянем, когда тот во время очередного домашнего скандала ударил Цзян Чэна и чуть не ударил Цзян Яньли. Она честно пыталась забрать и дочь, и сына, но Цзян Фэнмянь сделал все, чтобы сын остался с ним. Цзян Чэну было больно, но и это он смог принять. Когда Цзян Чэну было шестнадцать, он впервые пошел против воли отца. Кажется, Цзян Фэнмянь тогда запретил ему встретиться с сестрой из-за того, что за тест по геометрии он не получил высший балл. А у Цзян Яньли было день рождение. Вэй Усянь туда пошел, а Цзян Чэн — нет. На следующий день Цзян Чэн сбежал из школы по среди учебного дня. В ближайшем банкомате он снял какую-то сумму с карты, чтобы отец не видел, где он будет что-то оплачивать, вырубил телефон и пошел туда, где бы его не сразу нашли в случае чего — в неблагополучный район. Цзян Чэн очень удивился, когда ему спокойно продали пиво, даже не потребовав паспорт. С сигаретами Цзян Чэн решил пока не наглеть. Да и все равно курить он не умеет. Именно в небольшом переулке за магазином он столкнулся с Сюэ Яном. — Эй, ты не потерялся, парень? — Сюэ Ян затоптал докуренную сигарету и с вызовом посмотрел на Цзян Чэна. Цзян Чэн устал, потому что плохо спал всю ночь, он был голоден, потому что от одного запаха еды выворачивало. Цзян Чэн был чертовски зол на весь мир в целом и отца в частности. Так что да, они почти подрались. Сейчас ни один из них уже не вспомнит, почему до полноценной драки дело не дошло. Зато оба помнят, как Сюэ Ян, со снисходительно-насмешливым выражением лица учил Цзян Чэна курить. И помнят, как они часом позднее наткнулись на каких-то типов, которым Сюэ Ян успел где-то поднасрать и подрались. Сюэ Ян говорил, что они вдвоем победили. Цзян Чэн, который прощуповал чужой разбитый нос на предмет перелома, в этом не был так уверен. Цзян Чэн даже подумать в тот момент не мог, что Сюэ Ян младше его на год. Конечно, домой Цзян Чэна все таки вернули. Конечно, Цзян Чэна серьезно наказали. Но он так и не рассказал отцу, чем занимался все это время и с кем был. С того дня Цзян Чэн начал регулярно искать всевозможные способы, чтобы улизнуть из под надзора отца. То скажет, что на пробежку идет, то попросит ничего не подозревающего Вэй Усяня прикрыть его. Чуть позже Сюэ Ян познакомил его с Вэнь Цин. Она им без паспорта продавала сигареты и алкоголь, а так же неплохо помогла Цзян Чэну. — Тоесть, твой дядя — Вэнь Жохань, но ты работаешь в задрипанном магазинчике в стремном районе? — Цзян Чэн не был уверен, был он удивлен или восхищен. — Мы поспорили, — девушка пожала плечами. — Если я смогу два года прожить полностью сама, не взяв ни у кого ни юаня, то я смогу пойти учиться на хирурга как и хотела, а он продолжит пытаться слепить наследника из своих бездарных сыновей. — Ян, у тебя хобби такое? Подбирать себе друзей из богатеньких семей с проблемными опекунами? — Цзян Чэн хмыкнул. — Вы сами находитесь. В прошлой жизни я явно был таким же, — поржал Сюэ Ян. — Ладно, Чэн, сколько там в чеке вышло? — Вэнь Цин порылась в сумке и достала свой бумажник. Дело в том, что Цзян Фэнмянь контролирует банковские операции Цзян Чэна, так что постоянное обналичивание денег вызвало бы много вопросов и Цзян Чэн не смог бы оправдаться. Вэнь Цин согласилась помочь. Она набирала себе необходимые продукты, он оплачивал их за нее на кассе с карты, а она возвращала ему их наличными. Муторно, но зато действенно. Гораздо проще убедить отца, что ты в магазине так часто покупаешь себе перекус в школу, чем объяснять зачем деньги снял с карты. Так продолжалось какое-то время. Наверное, прошло немного больше года с того момента, как Цзян Чэн познакомился с Сюэ Яном. Оглядываясь назад, Цзян Чэн даже удивлён, что он умудрился продержать своих друзей в секрете так долго. В конце-концов, Вэй Усянь заинтересовался, где это Цзян Чэн постоянно пропадает. Конечно, сам Цзян Чэн ничего не говорил, так что Вэй Усянь решил просто проследить за ним... И увидел, как Цзян Чэн встретился с Сюэ Яном где-то за гаражами и тут же разделил с ним сигарету. Сказать, что Вэй Усянь шокирован — ничего не сказать. И конечно же дома они поругались. — Это не твое дело, с кем я общаюсь! Я же ничего не говорю про твоих друзей! — Но А-Чэн, он же вылитый бандит! Где ты его вообще нашел!? А если он подставит тебя? Или убьет!? Дядя Цзян же всегда пытался оградить тебя от... — Отец ограждает меня от всех! У меня никогда не было друзей, мне ни с кем кроме тебя нельзя было гулять, он запрещал мне все! Пытается оградить меня!? Ты смеешься!? Он пытается запереть меня в золотой клетке! Я даже денег с карты снять не могу без получасового допроса! Это по твоему нормально!? Хотя чего я спрашиваю, у тебя-то все заебись! — Вэй Усянь, как обычно не заметив за собой промаха, посыпал свежую рану солью, от чего Цзян Чэн наконец психанул. — Я ему не родной! Он просто переживает за тебя сильнее, поэтому строже с тобой... Вэй Усянь правда не понимал и беспокоился. — Ты дебил или да!? В глаза долбишься?! Но договорить Цзян Чэн не успел. В комнату зашел отец. И по его лицу Цзян Чэн понял — тот все слышал. Следующие месяцы Цзян Чэн помнил очень плохо. Кажется, его перевели на домашнее обучение, забрали карту, а телефон вообще выкинули. Цзян Чэн только помнит, как Вэй Усянь уговаривал его поесть и бесконечно извинялся, но каждый раз, когда Цзян Чэн спрашивал : «За что ты извиняешься?» Вэй Усянь не мог вымолвить ни слова, и Цзян Чэн снова и снова закрывал дверь в свою комнату прямо перед чужим лицом. Память начинает проясняться только за пару месяцев до совершеннолетия. В какой-то момент Цзян Чэн обнаруживает у себя в комнате телефон, спрятанный в наволочке подушки. Телефон явно недорогой, но новый и с незнакомой симкой. Цзян Чэн понимал, что только один человек мог оставить ему телефон, но он был слишком... Зол? Обижен? Разочарован? Ему все еще не хотелось разговаривать с Вэй Усянем. Цзян Чэн благодарил всех богов — хотя никогда в них не верил — что запомнил номер Вэнь Цин. Пожалуй, Вэй Усяню в будущем помог именно этот телефон, потому что если бы не он, то Цзян Чэн не смог бы так легко сбежать из дома едва ему стукнуло восемнадцать. Весь следующий год был невероятно тяжелым для Цзян Чэна. Он никогда не забудет все то, что для него сделали Сюэ Ян и Вэнь Цин. Если бы не они, он бы, наверное, в конце-концов сдался на милость отцу. Цзян Чэн смог поступить, пусть и не в тот вуз, который хотел, но на желаемую специальность. Не без труда, но встал на ноги. Вэнь Цин выиграла спор с дядей и поступила в медицинский, а Сюэ Ян, после парочки тяжелых подзатыльников от друзей, с горем пополам поступил в пусть и не в вуз, но колледж — все таки среднее образование у него было. С момента побега Цзян Чэна из дома прошло три года, когда на пороге своей — и Сюэ Яна, ага — съемной квартиры он обнаружил Вэй Усяня. Выглядел Вэй Усянь, мягко говоря, паршиво. Цзян Чэн убеждал себя, что не прогнал Вэй Усяня в зашей и даже пустил его внутрь только потому, что тот помог ему связаться с друзьями. Как хорошо, что Сюэ Яна в этот момент не было дома. Как оказалось, после побега Цзян Чэна, Цзян Фэнмянь немного поискал сына, больше для вида, а потом заявил, что отказывается от него и новым наследником назначает Вэй Усяня. Цзян Чэн общался с сестрой — именно от нее Вэй Усянь узнал где его искать — но попросил ее ничего не говорить ему ни о Вэй Усяне, ни о Цзян Фэнмяне, так что о подобных "перестановках" Цзян Чэн знать не знал. И после этого Вэй Усянь взвыл. Стоило ему стать наследником, как сразу прекратились так любимые им гулянки, уже почти подписанный договор с вузом отменили, заменив желаемую Вэй Усянем журналистику на экономику и бизнес. И Вэй Усянь пытался. Правда пытался справиться, но после прожитых лет в полной свободе неожиданные ограничения во всех сферах жизни оказались невыносимыми. Вэй Усянь словно задыхался во всем этом кошмаре. Он не мог не вспоминать Цзян Чэна, их ссору и все то, о чем тот говорил. Неужели Цзян Чэн жил так столько лет? Почему Вэй Усянь не замечал этого? Если Вэй Усянь тоже сделает что-то против Цзян Фэнмяня, его так же запрут дома без связи и денег? Без права на жизнь и свободу? Вина, которую чувствовал Вэй Усянь с каждым прожитым днем давила все сильнее. В какой-то момент в его голове мелькнула мысль наложить на себя руки. В тот раз Вэй Усянь долго ругал сам себя за подобные мысли, за слабость. И все не мог перестать сравнивать себя с Цзян Чэном. «А Цзян Чэн так всю жизнь жил», «А Цзян Чэн никогда не пытался ничего с собой сделать», «А Цзян Чэн...» В конце концов Вэй Усянь не выдержал. Сначала он явился к Цзян Яньли, у которой на тот момент уже был муж и двухлетний сын. Он не переставал извиняться за свою слепоту и просил ее рассказать, как найти Цзян Чэна. Цзян Яньли была недовольна Вэй Усянем, но она так же хотела, чтобы мальчики сами разобрались в своих отношениях, потому назвала Вэй Усяню адрес. Цзян Чэн помнит, насколько тяжелым был тот разговор. Вэй Усянь не переставал извиняться через слово, пытался что-то объяснить или рассказать, но очень быстро скатился в рыдания, так что Цзян Чэн едва ли мог разобрать то, что тот говорил. В итоге Вэй Усянь около часа плакался Цзян Чэну в плечо, а потом, немного отдышавшись, попытался извиниться еще и за это, но Цзян Чэн, опасаясь, что все пойдёт по второму кругу, поспешил его прервать. — Хватит рыдать, не маленький. В детстве не плакал, а тут взялся, — Цзян Чэн неловко фыркнул. Он никогда не утешал людей — тем более тех, кто, вообще-то, извиняться пришел. — Между прочим, когда мне было лет двенадцать, я считал тебя крутым, — вдруг неожиданно для себя сказал Цзян Чэн. — А сейчас не считаешь? — чуть заикаясь от продолжительных рыданий спросил Вэй Усянь, слабо усмехнувшись. — Смеешься? Ты уже час размызваешь сопли по моей футболке. Тоже мне, старший брат, — Цзян Чэн даже не сразу понял, что сказал. Как бы то ни было, Цзян Чэн всегда считал Вэй Усяня братом, пусть и не говорил никогда об этом вслух. А тут... Вырвалось. Правда, Цзян Чэну почти неловко. Уже по чужим глазам видя, что Вэй Усянь собирается идти на очередной круг своей истерики, Цзян Чэн решил, что пора заканчивать наматывать сопли на кулак. Потому что он тоже не железный, но если еще и Цзян Чэн тут расклеится, то ничем хорошим это мероприятие не кончится. Если кто-то скажет, что после этого они стали друзьями, то это будет наглой ложью. Они помирились и разошлись. Сейчас у каждого из них своя жизнь, свои цели и стремления, свои взгляды на мир. Между ними произошло слишком много всего, чтобы они могли начать общаться как ни в чем не бывало. Сейчас они просто списываются по праздникам и раз в год пересекаются на дне рождении Цзинь Лина. Цзян Чэна все устраивает, так что Вэй Усянь просто принял это и смирил смирился. Он понимал, что ничего не сможет изменить, потому что Цзян Чэн просто не выберет его. Вэй Усяню не нравятся друзья Цзян Чэна, но он заставил себя прикусить язык. В конце-концов, именно эти друзья всегда помогали Цзян Чэну, а не он. Он не имеет права обвинять их в чем-то. Как бы то ни было, Цзян Чэн рад, что одной не разрешенной проблемой в его жизни стало меньше. Единственным, кто все никак не унимался, был Цзян Фэнмянь. От него ушли все, кто только мог, но он все равно будто не понимал, что делает не так. И каким-то образом заявился на празднование пятилетия Цзинь Лина "желая повидаться с внуком". Сыном дочери, которую не признавал и от которой отказался. К несчастью для него, на празднике были Юй Цзыюань, которая до сих пор не простила ему то, что он сделал с ее детьми и как поступил с ней самой, Цзян Чэн, которому Цзян Фэнмянь чуть всю жизнь не загубил, Вэй Усянь, из которого он пытался сделать замену сыну, Цзинь Цзысюань, который пусть и был придурком, но очень любил Яньли и просто очень злой Сюэ Ян. Так что да, его успели прогнать до того, как он успел бы испортить все торжество окончательно. Сейчас Цзян Чэн просто надеется, что Цзян Фэнмянь забыл про их существование и не заявится вновь. — Эй, Чэн, чего-то там так долго? Ни за что не поверю, что ты любуешься видом с моего балкона. Это кладбище, конечно, прекрасное, но смотреть там точно не на что! — раздался оклик Сюэ Яна из гостиной. — Черт, — от неожиданности Цзян Чэн едва не обжегся зажигалкой, который хотел поджечь очередную сигарету. Вздохнув, он убрал не обратно в пачку. — Да иду я! По крайней мере сейчас в его жизни все хорошо.