Глава 6. Узники ржавого ада

Они бежали, не чувствуя ног. Задыхающиеся, с бешено колотящимися сердцами, они метались по лабиринту, а тяжёлые, мерные шаги и скрежет лома по асфальту неумолимо преследовали их. Он не спешил. Он знал, что они никуда не денутся. — Сюда! — вдруг зашипел Миша, указывая на чуть приоткрытую ржавую дверь одного из гаражей. — Быстро! Они ввалились внутрь, и Ярик с Мишей из последних сил, с хрустом, поддающимся ржавчине, задвинули тяжёлую дверь. Наступила кромешная тьма, пахнущая маслом, пылью и страхом. Они прислонились к холодному металлу, слушая. Шаги снаружи замерли. Послышалось тяжёлое, удовлетворённое дыхание, затем шаги стали удаляться. Он ушёл. На время. Кира, дрожа, достала телефон и включила фонарик. Свет выхватил из мрака груды старого тряпья, разобранный двигатель... и два силуэта в углу. — Господи... — выдохнула Даша. В дальнем углу, на голом бетонном полу, сидели двое. Сережа и... девушка. Её лицо было бледным, исхудавшим, испачканным грязью и следами побоев. Длинные, спутанные волосы. Но это была она. Соня. Повзрослевшая, измученная, но узнаваемая. У обоих были завязаны глаза грязными тряпками, а рты заклеены скотчем. Руки связаны за спиной. — Сережа! — Ярик бросился к другу и сорвал с его глаз повязку, а затем и скотч. Сережа заморгал, ослеплённый светом, его лицо исказилось от ужаса. — Нееет! Отстань! — он попытался вырваться. — Сереж, это я! Ярик! Мы свои! — тряс его за плечи Ярик. Сознание вернулось к Сереже. Он обвёл взглядом всех, и по его лицу потекли слёзы облегчения. — Вы... вы нашли нас... Тем временем Кира и Даша уже возились с Соней. Когда с её рта отлепили скотч, она не закричала. Она просто судорожно, жадно глотнула воздух. Её глаза, привыкшие к темноте, болезненно щурились от света. В них не было облегчения. Только животный, застарелый ужас. — Соня? — тихо, почти не веря, спросила Кира. — Это... правда ты? Девушка медленно кивнула. Её голос был хриплым, прокуренным, совсем не таким, каким его помнили. — Уходите, — прошептала она. — Пока он вас не услышал. — Кто он? — сразу спросил Ярик, подходя к ним. — Этот... человек? Кто он такой? Соня закачала головой, и по её щекам покатились беззвучные слёзы. — Я не знаю. Он просто... Он. Он пришёл из темноты тогда. И забрал меня. Он не человек. Он тень. Он не говорит. Только... дышит. И шепчет иногда. — Что он шепчет? — выдавил из себя Захар, всё ещё сидя в углу и обхватив голову руками. — Имена, — глаза Сони стали пустыми, стеклянными. — Он шепчет имена. Тех, кто был до меня. И моё. Он знает всё. Про всех. Он наблюдает. Из теней. Из-за окон. Он всегда там. Она содрогнулась, будто от холода. — Я была тут не одна. Сначала были другие. Девочка... с бантами. Мальчик... в синей куртке. Они плакали. Звали маму. Потом... они перестали плакать. Он унёс их. В ту сторону, — она мотнула головой в глубь гаража, за груду хлама. — Оттуда пахнет землёй. И известью. Сначала тихо, а потом... тихо навсегда. Я одна лишь осталась. Я научилась не плакать. Не дышать, когда он рядом. По щекам Киры и Даши текли слёзы. Ярик почувствовал, как по спине бегут ледяные мурашки. Это было в тысячу раз страшнее любого маньяка с именем. — Он... он что, живёт здесь? — спросил Миша, и его голос впервые дрогнул. — Он везде, — прошептала Соня. — Эти гаражи — его дом. Его сеть. Он знает здесь каждый угол. Каждую щель. Вы в его паутине. Он дал вам зайти. Он всегда знал, что вы придёте. Он ждал. В гараже повисла тяжёлая, могильная тишина. Они пришли как спасители, а оказались новыми мухами, попавшими в лапы к пауку, который плел свою паутину три долгих года. И тут снаружи, совсем близко, раздался тот самый звук. Скребущий, металлический. Лом медленно провели по металлической двери гаража. Один раз. Другой. Потом наступила тишина. И в эту тишину вполз низкий, безжизненный шёпот. Он шёл отовсюду сразу — из щелей, из-под двери, из самого воздуха. «Соня... Ярослав... Серёжа... Кира...» Он знал все их имена. «...пора домой.» Дверь снаружи с грохотом дёрнулась.