Я должна выжить, любой ценой

Ганс тащил меня дальше по лабиринту коридоров, где стены, казалось, дышали сыростью и чужими страхами. Его пальцы впивались в мое запястье, оставляя синяки, которые завтра расцветут сине-фиолетовыми тенями. — Ты не понимаешь, — прошипел он, не глядя на меня. — Здесь правила диктуют не слова, а тела. Мы свернули за угол, и передо мной открылся зал, затянутый дымом и пропитанный густым ароматом ладана и пота. На низкой сцене, освещенной тусклым красным светом, извивалась девушка в перьях, ее кожа блестела, как мокрый шелк под взглядами десятков глаз. — Твоя очередь, — Ганс толкнул меня вперед. Я попыталась отступить, но сзади уже стояли двое — их руки, как капканы, закрыли мне путь к отступлению. — Не заставляй нас применять силу, — один из них провел пальцем по моей ключице, и его прикосновение обожгло, как раскаленный металл. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышат все. Но вокруг лишь смеялись, и этот смех резал уши, как битое стекло. — Сними это, — приказал Ганс, дергая за рукав моей рубашки. Ткань затрещала по швам. Я закрыла глаза, но это не помогло — запах чужого возбуждения, звуки тяжелого дыхания, все это врывалось внутрь, заполняя до краев. — Хорошая девочка, — прошептал кто-то прямо в ухо, и губы, липкие от вина, коснулись шеи. Я открыла глаза. В зеркале напротив отражалась незнакомая девушка — с распущенными волосами, с трясущимися руками, с губами, покусанными до крови. — Теперь танцуй, — сказал Ганс. И музыка, громкая, пронзительная, заглушила мой последний крик. Ганс толкнул меня на сцену, и я почувствовала, как пол подо мной дрожит, словно живой. Красный свет бросал на стены наши искаженные тени, делая их огромными, пугающими. Я попыталась сделать шаг назад, но мужчины, стоявшие за мной, уже сомкнули круг, их руки, как капканы, закрыли мне путь к отступлению. "Танцуй," — повторил Ганс, его голос был холоден, как лезвие ножа. Я замерла, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, но вокруг были только глаза — десятки глаз, горящих любопытством и жаждой. По телу пробежала дрожь, и я поняла, что сопротивляться бесполезно. Музыка нарастала, ее ритм бил в виски, заставляя сердце биться быстрее. Я медленно подняла руки, и мое отражение в зеркале повторило это движение. Оно казалось чужим, как будто это была не я, а кто-то другой — кто-то, кто готов подчиниться. "Сними это," — снова раздался голос Ганса, и я почувствовала, как его пальцы тянут за рукав моей рубашки. Ткань затрещала, и я зажмурилась, пытаясь отключиться от реальности. Но это не помогло — запах пота и ладана, звуки тяжелого дыхания, все это врывалось внутрь, заполняя до краев. Вдруг кто-то прикоснулся к моей руке, и я вздрогнула. Это был не Ганс. Я открыла глаза и увидела мужчину, которого раньше не замечала. Его взгляд был мягким, почти сочувствующим. "Не бойся," — прошептал он, его голос был тихим, но настойчивым. Я почувствовала, что его слова проникают в самое сердце, снимая напряжение. Но это было лишь на мгновение. "Танцуй!" — заорал Ганс, и музыка заглушила все остальные звуки. Я двинулась, подчиняясь ритму, и вокруг зааплодировали. Их смех и крики слились в единый оглушительный гул, но я уже не думала о том, как это страшно. Я думала только о том, как выжить. Когда всё стихло, меня отвели в тесную, но светлую и ухоженную комнату и бросили на пол, внутри были только доски, накрытые чем то на подобие постели, я заставила себя встать с горем пополам и дала волю чувствам. Дверь открылась, перед тем как я сказала воидите, я вооружилась бутылкой, которая валялась неподалеку Вошёл Ганс, я же не раздумывая, кинулась на него с бутылкой в руке, но что может 16 летняя девушка, против 19 летнего парня? Ничего, а потому, я потерпела поражение, меня кинули на эти самые доски Я хотел по хорошему, но ты не оставляешь мне выбора, я хотел помочь тебе, но ты кинулась на меня с кулаками - его голубые глаза, смотрели на меня со смесью жалости и чего то ещё Наши солдаты придут сюда и не оставят от этого места и камня - я процедила сквозь зубы Ну жди... вообще я пришел сказать что ты хорошо постаралась, публика в восторге, а так же я пришёл, к тебе, с предложением - его тон звучал убедительно, но чёртос два, я поверю "детям собаки" однако, стало любопытно что предложит "дьявол в форме" И что же, тебе от меня надо? - я всё ещё стискивала зубы, в надежде вцепиться ими ему в шею - Хочу чтобы ты была моей... - от такого заявления, я впала в ступор, да пусть лучше он убьёт меня и на этом всё закончится. Моей...- повторил он... - и я обещаю, ни один здесь тебя не тронет, я лично, оторву голову тому, на кого покажешь - он сел на доски , он что нашел во мне дуру? Да конечно, разбежался " плешивый" - Почему я? Здесь полно таких как я - евреек, пользовался бы ими Ты мне интересна, я впервые вижу, чтобы еврейская девушка, Так рьяно боролась за свою жизнь, обычно...они перестают сопротивляться, но ты...ты просто уникальное явление природы - он коснулся рукой моей щеки, вытирая слёзы, он дурак? Он разве не должен был... Я своих не предам - я отрезала холодно Вот вы все считаете, нас... Немцев, тварями, ублюдками, а сами чем лучше? Ты наверное не в курсе, но и среди ваших, есть предатели, поверь мне, Кюблер, Кастнер, Мандлер, мне перечислять? Думаю не стоит, так что подумай, милая, ведь моё предложение, значит что ты выживешь, хотя...учитывая, что ты мне бутылкой руку порезала, ты определённо выживешь, но ты всё таки подумай, у тебя 24 часа, на раздумья...и да..я скажу что ты голодна, пускай еду принесут - он почти вышел за дверь - Мне не нужны ваши подарки, я выкрикнула ему в спину, но он уже ушёл, я должна выжить, любой ценой...