Она началась с предательства

Что-то я не понял, что значит девушка, не будет здесь работать? - я едва вышла на сцену, как всё стихло. Пришёл Ганс и увёл меня оттуда, а руководитель борделя, багровея лицом, принялся возмущаться и кричать не своим голосом. Я же, как зачарованная, растерянно смотрела на этот разгорающийся хаос. То и значит, девушка не будет здесь работать. Я беру её к себе в канцелярию. Что тут непонятного? – Ганс говорил ровным, отточенным голосом, словно зачитывал приказ. В его словах не было ни тени сомнения или колебания. Я сообщу начальству о вашей выходке, господин Фьёльвик! – руководитель театра не унимался, продолжая сотрясать воздух гневными выкриками. Его лицо перекосилось от ярости, а слюна брызгала во все стороны. Уже… Он уже знает… Иначе зачем я здесь? – рявкнул Ганс, резко развернувшись и увлекая меня прочь из этого дурдома. – Идём… Пошла… Всё… всё… всё закончилось… – прошептал наконец Ганс, заключая меня в неожиданные, крепкие объятия. Его руки сжали меня так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Зачем я здесь? – еле слышно пролепетала я, пытаясь осмыслить происходящее. Вопросы роились в голове, но ни один из них не находил ответа. Даа… Катрин… Умеешь ты задавать неуместные вопросы. Тебе и так всё прекрасно понятно. Это… Твоё новое место работы… Теперь тебе придется начать сдавать своих. Но, пока я рядом, ни одна тварь тебя не тронет, я же обещал, – жестко отрезал он, прерывая мои невысказанные протесты. - Ловить евреев… Предавать своих… Одна только мысль об этом вызывала нестерпимую тошноту. Но другая мысль – о том, что мне нужно выжить любой ценой, - была гораздо сильнее. Она давала мне стимул. Шаг за шагом, словно марионетка, я следовала за Гансом вглубь здания, не в силах сопротивляться. Коридоры казались бесконечными, а стены давили своей угрюмостью. Внутри нарастала паника. Канцелярия оказалась небольшой, аскетично обставленной комнатой с огромным письменным столом, заваленным бумагами и папками. Воздух здесь был пропитан запахом чернил и какой-то затхлости. "Привыкай," – бросил Ганс, усаживая меня на жесткий стул. "Это твой новый дом. И помни: я всегда рядом. Защищу. Но и ты не подведи." Он говорил это с такой серьезностью, что по спине пробежал холодок. В его глазах я увидела не только решимость, но и какую-то… тревогу? Он начал объяснять мои обязанности, используя сухие, канцелярские термины. Разобрать документы, составлять отчёты, вести учёт… С каждым словом реальность происходящего становилась всё более осязаемой, всё более ужасающей. Я должна была стать частью этой машины. Я заставила себя кивнуть, делая вид, что понимаю. Внутри же бушевал ураган. Страх, отвращение, гнев – всё смешалось в один клокочущий ком. Но на лице я сохраняла маску равнодушия. Умение притворяться, оказывается, очень полезный навык, когда речь идет о выживании. Ганс ушёл, оставив меня наедине с горой бумаг и собственными мыслями. На столе я заметила тонкую папку с надписью "Евреи". Сердце замерло. Я открыла её дрожащими руками, зная, что увижу там… списки, адреса, имена… Моя новая жизнь началась с предательства.