Пролог

— Боль? Что вы знаете об этом чувстве ? Один скажет, что это — когда уколешь палец иголкой, другой поведает о грустной любви, предательстве, а так же о подобных негативных чувствах. Боль — это когда летишь со скалы вниз, понимая, что сейчас ты разобьёшься и умрешь, а по итогу оказываешься в этой гребанной белой палате, где таких людей, как вы, пытаются излечить от душевных ран. Что вы знаете о ранах? Что такое раны для вас? Царапины на теле, слезы о бывшем? Нет, Мисс, это жить с осознанием того, что по Вашей вине нет вашего любимого человека рядом, рядом с Вами. Жить и осознавать то, что именно Вы виновны в его погибели, пытаться придумать кучу путей о том, что если бы не Вы, если бы Вас не было в тот момент, а возможно, и на этом свете больше, этого бы не случилось и он был бы жив, — злобно огрызаясь на врача, тараторит Пак , выкуривая уже третью сигарету, пепел которой летит на ворсистый серый ковер, купленный на распродаже за 75 баксов, а сеанс только начался. В глазах парня читаются два явных потока чувств: тоска по любимому человеку и злоба, злоба на самого себя за то, что позволил больше, чем дозволено: излишнюю скорость, беспечность и эгоизм. Пепельные волосы, темные корни которых были уже отчетливо видны, пахли таблетками, пеплом и многодневным перегаром. Парень обычно очень следил за собой, но каждый раз психуя, отвечая на вопросы врача, он трепал себя за голову, зарывался тонкими, созданными только для игры на фортепиано пальцами в волосы. Все это заставляло переживать тот ужас снова и снова, будто напоминая картины прошлого в самых мрачных и кровавых красках. Не в силах усидеть на месте, молодой человек подскакивает, хватая свежекупленную упаковку седативных средств, вытаскивает из нее горсть таблеток, закидывая их в рот и глотая. Чимин уже не морщится от этого ужасного горького вкуса, он привык к нему, смирился с образом жизни, состоящим из работы, дома, семьи и больницы, а так же с окружением, включающим в себя охрану, приставленную хладнокровным и алчным отцом после нескольких попыток наложить на себя руки, прислуги и врачей, пытающихся излечить душевные недуги. Врач, сидевшая до этого на кожаном кресле с планшетом для записей в руках, поднялась с места и грациозным шагом на своих каблуках, словно модель по подиуму, прошлась до своего массивного сделанного из дуба стола, из которого достала новую упаковку таблеток. — Вот, держи, это более сильные седативы, они лучше помогут справиться с депрессией, — протягивая лекарственные средства в цилиндрической белой упаковке, спокойным голосом, в котором читались нотки равнодушия, сказала девушка со светлыми, сравнимыми с золотым руно волосами, забранными в аккуратную прическу . Пак, словно наркоман, которому предложили дозу, смотрит на пузырёк какое-то время, а в его глазах загораются огоньки. Чимин, словно верный пес, готовый на все, чтобы получить так называемую дозу, которая помогает забыться и оказаться рядом с любимой. Употребление так называемых седативных средств, выдаваемых врачом, оказывает на пациента двойное действие: изначально помогает забыться и раствориться в усладах своей души, забыв обо всем, что окружает и на данный момент времени кажется дорогим , а после каждый раз с еще большей силой напоминает о сделанном проступке, о всех обидах и провинностях в целом. «Первая часть «наслаждения» длиться в несколько раз меньше, чем момент «расплаты», ведь за все в этом мире нужно платить и не только деньгами», — объясняла доктор Ли.