Глава 9

Июль 2017

Сиэтл, Вашингтон

Крис

Два дорогих моему сердцу имени. Две таблички с датами. Годы жизни и смерти. Джулия Чжанг 1967-2011. Алан Янг 1986-2016 Да, тела Алана не было под этой плитой. Но я хотел, чтобы у меня было место, куда я мог бы придти и почтить память. Память брата. Несмотря на всё, что он сделал, Алан оставался братом для меня. Я мог ненавидеть его за всю боль, что он причинил мне и моим близким. Мог ненавидеть себя за то, что мне пришлось оборвать его жизнь. Но исправить ничего уже не мог. Знал бы Алан, что я «похоронил» его рядом с нашей матерью, долго бы проклинал и ругал меня. Но он уже не узнает. А мне было легче от того, что они теперь снова рядом. Хоть и как безликие имена на могильных плитах. Алан убил нашу мать спустя год после нашего проклятья. Наши отношения тогда как раз становились всё хуже и хуже. Он говорил, что хотел ранить меня. Показать, как я слаб и глуп, что всё это время продолжал держаться за мать. Но, думаю, он сделал это и для себя. Чтобы самого себя избавиться от «слабости». Чтобы ничего не держало его в прошлом. Чтобы никто не мог причинить ему боль. Кроме себя самого. Тогда я возненавидел Алана. Думал, что убью ещё тогда. Но горе от смерти дорого человека не дало мне сделать этого. Тогда план Алана удался. Он смог сильно ранить меня. Настолько что я понял — больше подобного я ему никогда не позволю. После шести с лишнем лет вражды убийство Алана далось мне в какой-то степени легко. Я понимал, что это единственный выход из всей сложившейся за эти годы ситуации. И что кроме меня этого никто не сможет сделать. За эти годы у меня появилась другая семья. Не родная по крови. Но семья, которая всегда будет оставаться на моей стороне. Не предаст и не восстанет против. В них я был уверен. Правда через пару дней после убийства я всё равно вернулся к домику Атро. Что я тогда хотел найти на пепелище? Прах Алана? Не мог. Он был погребен под остатками дома. Какие-то вещи? Что-то что доказало бы — Алан не был так плох, в нём всё равно оставалось что-то от моего старшего брата, который всегда приходил в детстве мне на помощь и мог отпугнуть моих задир. Но все вещи сгорели. Ничего найти было нельзя. Да и искать было нечего. Тогда я и поехал в Сиэтл. Поставил эту могильную плиту на постой кусок земли. Словно хотел этим очиститься от крови на своих руках. Но я от неё уже никогда не отмоюсь. Вина за смерть Алана, за то, что не смог его защитить и спасти, всегда будет на мне. Как и вина за смерть матери, что погибла от рук родного сына. — Крис? Пора идти. Я слышал тихие шаги Руби позади, но всё равно слегка вздрогнул, почувствовав её тёплую ладонь на своём плече. Теперь Руби осталась единственной, кто знала меня. Знала моё прошлое и моё настоящее. Девушка была рядом со мной все эти годы и даже не покинула нас после. Она уже давно могла вернуться в Даррингтон. Вернуться к своей семье, которая у неё по-прежнему была. Но весь этот год она всё также была рядом со мной. — Почему ты не уехала сразу? Я ведь исполнил обещание. Защитил Остина. Разобрался с Аланом. Ты ведь могла вернуться к себе. Я не смотрел на девушку. Перед моими глазами всё также были две таблички с именами. Но я чувствовал, что Руби всё ещё здесь, хоть и молчит. Тихо сидит рядом, как и делала это все эти годы. Неосязаемо поддерживает, чтобы я не свихнулся окончательно. Самоотверженность Руби поражала. Тихо поддерживать, быть рядом и не требовать ничего взамен. Смог бы я также? Я уже думал, что Руби не станет отвечать на мой вопрос. Но она заговорила. Её тихий голос звучал в шуме поднявшегося ветра, смешиваясь с ним. — Если захочешь, я уеду. Но вряд ли вернусь в Даррингтон. Не думаю, что они ждут меня. Я ведь сбежала от них, ничего не сказав и не объяснив. Не выходила на связь все эти годы. Они скорей ненавидят меня. Вынужденный отъезд из родного города не дался девушке легко. Я помню, как первое время она часто плакала. Из-за всех навалившихся обстоятельств. Тихие всхлипы из комнаты девушки слышались практически каждую ночь на протяжении примерно года. Мне не нужно было объяснять, почему она плачет. И так понимал. Мы с Аланом, которые свалились на неё в ту декабрьскую ночь. Повели её участвовать в том ритуале, который и перечеркнул всю её привычную жизнь. Она имела полное право ненавидеть нас обоих. Но всё равно оставалась рядом со мной. Помогала мне. И не отталкивала, когда я иногда приходил её утешить. В особо холодные и тяжёлые ночи. Тогда я неспешно гладил её по волосам. Или обнимал, если она просила. Тогда Руби успокаивалась и засыпала. А на утро вновь становилась сдержанной и спокойной, спешила заняться делами по дому и воспитанием мальчиков. Мы мало говорили об этом. Да и было ли это нужно? — Я много думала, что было бы, реши Алан расправиться с моей семьёй, — Руби вновь заговорила. Я всё также чувствовал своим плечом тепло её тела. — Чтобы я думала, что чувствовала бы в тот момент. Я так и не смогла понять. Но наверно всё же благодарна, что этого так и не произошло. Хоть и не знаю, кого стоит благодарить за это. «Меня. Можешь поблагодарить меня». Я произнёс это лишь в мыслях. На деле я не хотел, чтобы Руби была обязана мне ещё и за это. Не хотел, чтобы она знала — её семья была в опасности. Спустя ещё где-то полгода после смерти моей матери, со мной связался Хью. Говорил, что Алан со своими подельниками вернулся в Даррингтон. Я тогда сразу понял — ничего хорошего это не сулит. Помчался в город. Остин и Кай тогда увязались за мной, хоть я и был против. Но они понимали — происходит что-то страшное, а у меня не было времени спорить. Спасти Хью мы не успели. Но за семью Руби я бился изо всех. Тогда был один из немногих моментов, когда я позволил ярости захлестнуть себя. Но я ни о чём не жалел. Семья Руби осталась в безопасности и никто из них даже не узнал, какой ужас их поджидал. А Джеймс Крамер до конца своих дней ходил со шрамом. И Алан больше не посмел приближаться к Даррингтону. Руби мы тогда сказали, что гнали Атро до границы с Вашингтоном, и правды она не знает до сих пор. О чём я и не жалел. Всё ещё считаю, что Руби необязательно знать об этом. Тем более сейчас, когда с Атро уже было покончено. — Крис, — Руби снова позвала меня. Она накрыла своей ладонью мою. И слегка наклонилась вперёд, чтобы я, наконец, посмотрел на неё. Красивое милое лицо, которое за эти годы не сильно изменилось. Красота девушки стала только ярче, изящней. С щёк пропала та ещё детская припухлость, что была в дни нашего знакомства. И теперь скулы девушки красиво выделялись. В её голубых глазах теперь была теплота, мудрость, прожитых лет и еле заметная тоска. Которая была особенно видна сейчас, при взгляде на меня. Руби наверняка не хотела, чтобы я видел, как она переживает за меня. И неважно, что за всё время, проведённое вместе, я научился замечать все мелькающие у неё мысли и эмоции в мельчайших деталях. Кажется, её я иногда начал понимать даже лучше, чем самого себя. — Нам надо ехать. Дети уже наверняка заждались. Они скорей веселятся где-то на улицах Сиэтла и радуются тёплому летнему вечеру. Но я не стану этого говорить. Руби всё равно сказала это лишь как повод, чтобы мы ушли отсюда. Руби мягко взяла мою ладонь в свою и потянула меня наверх, заставляя подняться на ноги. А я и не сопротивлялся. Нам правда пора было двигаться дальше. Взглянув напоследок на могилы, я мысленно попрощался с ними. Прошлое должно оставаться в прошлом. Этому Алан научил меня как нельзя хорошо. Теперь пришло время исправлять своё настоящее и будущее. Моё желание защитить ребёнка и разобраться с братом затянулось практически на восемь лет. Теперь в безопасности оказался уже даже не один ребёнок. Да и вовсе многие из них уже не были детьми, а стали взрослыми и самостоятельными юношами и прекрасной девушкой. Да и брата моего уже нет. С этой частью покончено. Значит, теперь наконец-то пришло время вернутся в Даррингтон и разобраться с нашим проклятьем.