Взрослый плохой мальчик

***

Огрон просыпается, и ему плохо. Даже не так: максимально дерьмово, хуёво и хочется блевать. И, о нет, это не из-за выпитого вчера виски — не так много алкоголя он в себя залил. Во всём виноват сбитый режим, ведь лёг он ближе к восьми утра, а проснулся… Маг поворачивает голову и смотрит на электронные часы, стоящие на тумбочке. Практически два часа дня, он проспал несчастные шесть часов, не выспался, и у него раскалывается голова. Справа прижимается тёплое тело, и он смотрит на Рокси, которую обнимал до того момента, как открыл глаза. Девчонка лежит в его кровати практически голая, крашеные волосы спутались, на стыке плеча и шеи слабовато виднеется след от его зубов. Он отводит от неё взгляд и морщится из-за того, как это простое действие отдаётся в висках и за глазными яблоками. Ёбаная головная боль. Решив, что медитировать на потолок бесполезно, Огрон встаёт, снова морщится от боли и идёт прямо на кухню. Движением пальцев приманивает аптечку из верхнего шкафчика, достаёт оттуда блистер обезболивающего и пьёт сразу две таблетки, запивая водой из-под крана. Медитирует на пустой стакан пару минут, оставляет его на столе и тихо проходит в ванную, вход в которую расположен в спальне. Пока он умирал на кухне, солнечный свет из окон будто бы успел выжечь ему сетчатку глаз, из-за чего приглушённое электрическое свечение от зеркала сейчас ощущается благословением, не иначе. Он кидает заклинание, поглощающее звук, на дверь и включает холодную воду, залезает в душевую кабину и стоит так, пока не понимает, что продрог насквозь. Увеличив температуру до приятной, берёт с пола шампунь и намыливает волосы, закрывая глаза. С раковины приманивает зубную щётку с пастой и чистит зубы, после чего моется с гелем и выходит из душа в лёгких клубах пара. Первое полотенце он обматывает вокруг талии, вторым вытирает волосы и оставляет лежать на плечах. Использует дезодорант, полощет рот специальным средством и наконец ощущает себя чуть больше похожим на человека. Возможно, на само восприятие влияют частично подействовавшее обезболивающее. Маг возвращается в спальню, достаёт из шкафа чистое бельё вместе с ношеной домашней одеждой, надевает наконец тапки и щелчком пальцев отправляет полотенца обратно в ванную. В задумчивости смотрит на девушку, лежащую в его постели и зажавшую одеяло между ног, видимо, пытаясь заменить этим его. Даже в этот момент она выглядит настолько уставшей, что Огрон решает не мешать ей спать и идёт на кухню. Понимая, что не готов сегодня работать за ноутбуком, как минимум в данный момент времени, он достаёт телефон и ставит его на зарядку, расположившуюся у чайника. Прислонившись к холодильнику, проверяет все сообщения и почту, отвечая на самые срочные из них. На секунду задумавшись, он открывает чат с другими магами, узнаёт, что воскресная встреча на пиво перенесена на сегодня, и убирает телефон от греха подальше, а то могут же увидеть, что он был в сети, и начать по работе звонить. Огрон идёт до кабинета, достаёт из заначки сигариллу, возвращается на кухню и включает вытяжку. Матерится, кидает заглушающее заклинание на дверь и ставит чайник. Ждёт, пока вода станет достаточно горячей, но ещё не кипятком, наливает в стакан для воды со стола, кидает туда шипучий витамин С и смотрит, как тот растворяется. Закуривает в вентиляцию, попивая витаминчики под это действо и пуская дым по лёгким. Докуривая, щёлкает пальцами, избавляясь от окурка с пеплом, и разваливается на диване в надежде почитать книжку. Снимает заклинание с комнаты, смотрит на время. — Да блять, а помедленнее нельзя? — шепчет он раздражённо себе под нос, откладывая книгу. Огрон ругается сам с собой. Потому что не надо спать по полдня, потому что нахуй ты ждал её до закрытия, и почему же тебе так плохо, долбоёб ты этакий. Он наклоняется, желая аккуратно достать сковородку и сделать себе омлет, но нагромождение посуды, что было в том ящике, падает с оглушительным звоном. — Блядский ты случай! — рычит он на полкухни, а потом тихо: — Да сука, заклинание… Ладно, думает Огрон, в три часа дня уже можно и шуметь, он и так дал ей лишний час сна. Достаёт из холодильника остатки яиц, разную зелень, овощи и даже несчастную мортаделлу, которую лучше не добавлять в омлет, но ему так похуй… Моет всё руками и кладёт на полотенце сохнуть, пока ставит сковородку на плиту. Сзади раздаются тихие шаги, и он направляет девушку умываться в гостевую ванную. Та ещё ему так жизнерадостно желает доброго утра, что аж нахуй послать хочется. Но он сдерживается, ставит её телефон на зарядку в спальне и наблюдает за тем, как она пытается прикрыться руками, будто не скакала на его члене всего несколько часов назад. На всякий случай уточняет про яйца — он же не конченый мудак — и возвращается к готовке. Фея возвращается в одной футболке, вся мокрая и взъерошенная, будто воробушек, прислоняется к столу и наблюдает за ним с лёгкой улыбкой на губах. Огрон расставляет столовые приборы, кивает, мол, заметил, показывает на место сбоку и уходит за омлетом. Даже отвечает на пожелание приятного аппетита, периодически поглядывая на фею, пока та расточает комплименты его готовке. Чертовски приятно, кстати. Девушка вся какая-то энергичная, даже слишком, пытается вести с ним диалог, выдавая чрезмерно много слов в минуту, особенно для человека, спавшего, как и он, порядка шести часов. Огрон даже слегка охуевает с её рабочего графика и предлагает подбросить до дома, когда с головой станет ещё чуть полегче. Нахуя — он не знает. И продолжает вести с ней диалог, даже перешучиваясь. Отправляет посуду мыться и валится на диван, уже даже не надеясь почитать книжку. Просто полежать бы с закрытыми глазами минут пятнадцать и помечтать о прекрасном. Об отпуске, например. Отвечает на вопросы про квартиру, и наконец Рокси уходит к своему телефону в спальне, а он прикрывает глаза. Тишина заканчивается достаточно быстро, не проходит и пяти минут. — Всё хорошо? — он спрашивает, просто чтобы уточнить, что та не помирает — такой громкий был мат. Это приводит к тому, что розовый ураган появляется перед ним, мечется из стороны в сторону, машет руками и ругается во весь голос. За что ему это наказание? Он вслушивается в восклицания, вылавливает, что во всём снова виноваты Винкс, и принимает положение сидя вместо того, чтобы полулежать на несчастном диване. Подпирает голову руками и честно пытается вникнуть во всё говно, что успело произойти за столь короткий промежуток времени. В какой-то момент Огрон понимает, что у девчонки нервный срыв, прямо как у него бывало раньше: когда ты сначала кричишь, а после приходит такое опустошение, что хочется лишь опустить руки и лежать. Он вспоминает, что ей ещё и двадцати нет, припоминает недавно узнанный рабочий график, а её втянули ещё и в это дерьмо с магией. И, несмотря на всю говнистость своего характера, ему становится её жаль, аж желание успокоить появляется. Отвратительно. — Сядь, — говорит он, не желая выслушивать возражения. Та, конечно, пытается немного поспорить, но всё же оказывается рядом с ним на диване, при этом отодвигаясь подальше, на другую сторону. Будто наконец поняла, с кем именно провела ночь и на кого сейчас кричала. Мини-лекция про магическую экосистему Земли — это ведь именно то, что ему нужно прямо сейчас. Он хуесосит всех, кого только может, пока объясняет последней фее реальную ситуацию, предлагает рабочий способ решения её проблемы, а под конец выдаёт, что она ему понравилась. И сам же с этого прихуевает. Ему остается только надеяться, что на его лице не видно, насколько он сам от себя в шоке. Перманентно после знакомства с этой девицей. Рокси тоже молчит, о чём-то думает, а потом извиняется. Девчонка так сильно впивается пальцами в свои плечи, что он уже может представить, как в дальнейшем там расцветут синяки. Огрон вздыхает — очень тяжело вздыхает — и пододвигается к ней, притягивая в свои объятия, которым фея сначала пытается сопротивляться. Он одной рукой вжимает её голову в своё плечо, слушая, как быстро бьётся её сердце. Как только оно начинает замедляться, дыхание выравнивается, а Рокси уже осознанно, а не истерично пытается отстраниться от него, он разжимает это подобие объятий, отпуская её. — Ты сказала, что они отследили твой телефон ради безопасности? — Огрон возвращается к её монологу, потому что необходимо решить корень всей проблемы. Рокси почему-то не нравится идея отправить феям Винкс их селфи, а он был бы рад посмотреть, как у Блум от такого скосит ебало. Однако вероятность того, что эти ненормальные разнесут его квартиру, заставляет его согласиться с тем, что идея — говно. Но звучит, звучит. Наконец, фею отпускает и она смеётся. Он не безнадёжен, ура, ещё умеет успокаивать женщин, молодец, Огрон. Рокси продолжает смеяться, и этот звук отдаётся ему где-то в сердце, отчего становится ну слегка тревожно — не надо ему такого счастья. Фея просит научить её колдовать, и кто же, как не он, будет этим заниматься. Наобум предлагает ей магическую клятву, которую никто из фей, ведьм или магов никогда не принёс бы ради простого обучения волшбе. А Рокси соглашается. И маг в ахуе. Эта девчонка, даже не задумываясь о том, что это может быть наёбка, клянется ему всей своей фейской сущностью и обещает не делать того, что он запрещает. Занавес, титры. Ему нужно несколько секунд, а лучше — минут или часов, чтобы переварить это, как человеку, который магией в её возрасте буквально дышал. Потому что стоит ей нарушить хоть один из пунктов — и всё. Сейчас он, безусловно, понимает, что без колдовства можно прожить спокойно и даже комфортно, но сама возможность его лишиться, если каким-то образом случайно нарушить обещание или не обойти в нём некоторые углы… А ему её ещё учить. И первым делом он точно расскажет о том, что нельзя кому ни попадя клясться своей магией. Хотя с условием того, что первое занятие они назначают уже на завтра, лекция откладывается. Фея фонтанирует восторгом от грядущих возможностей, а он просто в какой-то мере наслаждается этим. Рокси копирует его позу, сидя на другой стороне дивана, только ноги ставит не на пол, а закидывает ему на колени. Он механически начинает массировать одну из её ступней, пока решает, с чего лучше начать завтрашний урок. Хотя вопрос скорее риторический. Дать ей почувствовать свою силу — вот что нужно в первую очередь, это основа. Фея начинает вести второй ногой ему по груди, явно заигрывая. Вот только, в отличие от неё, буквально фонтанирующей энергией, он слишком заёбан и на ещё один раунд секса его точно не хватит, так что он легонько бьёт рукой по голеностопу, однако это действие не приносит никакого результат. — Ты сейчас домой на автобусе поедешь, — приводит он последний аргумент и снимает ногу, что уже на его плече, начиная массировать и её. — Не играй с огнём, фея. Рокси лишь хохмит в ответ, начинает ещё больше наглеть, и он скидывает обе ноги с дивана, вставая и направляясь в спальню, чтобы переодеться. Пора отвезти девчонку домой, вернуться, полежать немного на диване, возможно, читая книжку, и поехать в любимый бар-ресторан выпить пива с друзьями. Он приманивает шорты феи откуда-то из спальни — и где они только были? — проверяет, взял ли все документы, берёт телефон с ключами, надевает солнцезащитные очки, и они выходят из квартиры. Снова отдаёт Рокси свой шлем, накидывая на себя заклинание, и стартует. Доезжают быстро. Он целует Рокси напоследок, слегка прикусывая за нижнюю губу. Вбивает ей свой телефон, будто бы у него нет её номера, полученного, ещё когда он только искал всю информацию. Прощается до завтра и уезжает домой, к дивану с кондиционером, книжке и, возможно, ещё одной сигарилле. По пути заезжает в магазин, покупая свои любимые сигареты, курит у входа и даже чуть-чуть наслаждается субботой. Долетает до дома, явно нарушив пару правил дорожного движения, не говоря уж про скоростной режим, ставит байк на паркинг и поднимается в квартиру. Скидывает обувь в коридоре, как пойдёт, стягивает через голову футболку и просто швыряет её куда-то. Заваливается на диван в одних джинсах и лежит, слушая, как тикают часы на кухне. Не для него такой режим сна, не для него. В момент, когда он понимает, что сейчас заснёт, садится и берёт книжку, которую пытался читать ещё утром, открывая на заложенной странице. Буквально пара предложений даёт ему понять, что сегодня, пожалуй, ему нужны очки. Глаза побаливают, а сажать зрение ещё больше он не хочет. Приносит очки из спальни, надевает их, ставит пару будильников на телефоне на семь вечера и погружается в чтение очередного детектива, который ему так рекламировали в книжном. Время пролетает незаметно, пару раз маг даже вслух комментирует те или иные действия героев, называя их безмозглыми долбоёбами. Будильник звонит ближе к концу книги, и маг сгибает уголок страницы, отмечая момент, где остановился. Он потягивается, снимает очки и несколько минут привыкает к изменившемуся зрению. Растирает лицо ладонями, трёт подбородок и смотрит в потолок, не желая вставать с насиженного места. Звонит второй будильник, и он наконец поднимается, матеря заболевшее колено. В глазах даже не темнеет из-за перепада давления, и он доходит до спальни, открывая шкаф и вытаскивая из него простую чёрную рубашку. Надевает её, подворачивая рукава, слегка заправляет в джинсы и решает, что на сегодня этого достаточно. Брызгается дорогим одеколоном в ванной, расчёсывает волосы, которые всё грозится отстричь, и берёт телефон, набирая номер такси. То обещает быть у его дома в течение пятнадцати минут, и он с чистой совестью идёт на кухню и курит сигарету. Маг кладёт все необходимые вещи в карманы кожаной куртки, закрывает дверь и спускается на первый этаж дома, выходя на крыльцо, к которому уже подъехала белая машина. Огрон договаривается с водителем, чтобы тот забрал его около одиннадцати, и входит в ресторан без двадцати минут восемь, на пять минут раньше запланированного времени, но за их столом уже сидят Анаган и Гантлос. Думан, как обычно, опаздывает. Маг здоровается со всеми, вешает куртку на спинку стула и садится спиной к стене, чтобы видеть, когда войдёт самый младший из них. Официантка, как только видит его, наливает любимое пиво и несёт к столу, а после быстро удаляется. Огрон делает несколько глотков и только потом замечает довольно удивлённые взгляды, направленные на него. — Что? — Да ничего, ты пей, пей, — хмыкает Анаган, тоже отхлёбывая пива. — Я смотрю, ты вернулся к своему распорядку недели. Огрон оставляет данное высказывание без ответа, переводит взгляд на Гантлоса, но тот лишь поправляет шляпу, а выражение его лица можно интерпретировать как угодно, начиная от «в рот я вас всех ебал» до «никогда не пил пива вкуснее». Мастер каменного ебала, думает Огрон и интересуется, как у друзей прошла неделя. Думан появляется к тому моменту, как маги допивают по первой кружке пива и уже заказали по второй на каждого. Часть закусок уже съедена, а официантка ждёт последнего из них, чтобы отдать заказ на основные блюда на кухню. — Старикам привет, я вам сейчас такую новость расскажу, охуеете. Виделся я, значит, с Селиной, той подопечной Эльдоры, я говорил, ну, та, которую я трахнул на тот Новый год, помните? Не важно, так вот, эта ведьма опознала в Блум свою школьную подружку, охуеть, прикиньте? Сказала, что та, мол, была не от мира сего ещё в детстве и с ней никто не общался. С детства баба с ебанцой была, короче. Бля, да наша Блумка даже школу не окончила, представляете! — розоволосый выпаливает это всё на одном дыхании, пока падает за стол, скрипя ножками стула по паркету, и машет официантке, поигрывая бровями. — Значит, эта Селина, ну, которая ученица, сказала, что у феи нашей приёмные родители живут в Гардении, и я, вы не поверите, даже пару раз покупал букеты своим девчонкам в магазе её мамаши, ну, тем, что были не совсем пиздец. А отец у огнёвки — пожарный, представьте, как совпало: она поджигает, он тушит, вот была бы шутка отменная про его горящие трубы. Выяснить бы, конечно, кто её настоящие родители, аж интересно, как там её мамаша, и отправить бы её подальше с Земли побыстрее, заебала, каждую неделю всё настроение портит, но ведьмочка моя больше нихуя не знает, клянется, хотя обещала у своих поспрашивать, может, кто знает, а уж хорошо попросить я умею. Думан говорит даже быстрее, чем Рокси сегодня с утра, пошло жестикулирует и двигает бровями на особо ключевых, как ему кажется, моментах. Пока Анаган успевает уже начать задавать вопросы о том, откуда эта Селина вообще взялась и точно ли можно верить её информации, Огрон только заканчивает переваривать весь поток слов, матов и невероятных юморесок. Честное слово, даже он меньше матерится, хоть рот с мылом младшему помыть, что ли, да не поможет. — Погоди-погоди, если Блум росла на Земле, то она точно должна была выдавать магические выбросы в детстве, но как мы этого не заметили? — Если она не колдовала в детстве, а такое вполне может быть, то самый сильный магический всплеск в тот момент был только от портала, которым её доставили. Мне тогда было примерно восемнадцать, поэтому точно знать не могу, но вроде из старших магов никто ни на что не реагировал. Тёмная эта история, конечно, — Гантлос вносит своё слово в завязавшееся обсуждение, заставляя всех прислушаться. — Тебе, Огрон, было всего тринадцать тогда, ты тем более ничего знать не мог. Может, Иллидис знал что, но не будем о предателе. Может, феи отреагировали на портал, а может, какая другая магия скрыла её от нашего взора. Сейчас надо решить, как отправить её с Земли. Если Думан сможет узнать что-то ещё, то будет замечательно, если нет, то нужно будет решать, что делать с последней феей Земли. Или мы сможем поговорить с её земными родителями, вдруг у них получится вразумить свою дочь. — Есть ощущение, что там бесполезно что-то кому-то объяснять, — Огрон чешет бровь, думая, как правильнее преподнести то, что он как раз таки и будет учить Рокси магии. — Про последнюю фею Земли, я с ней пообщался и… — Так во-о-от чей это засос у тебя на шее, охуеть, друг, я правда в шоке, а я думал, ты снова по блядям пошёл! — почти на весь ресторан выдаёт Думан, перебивая его, и несколько людей за соседними столиками оборачиваются на этот возглас, кривя лица. — Сказал бы сразу, что трахнул фейку, ну я, чес-слово, руку бы тебе с первой секунды пожал, как вошёл. Ничего не имею против, красивая сучка, сам бы её отымел. Хорошо ноги раздвигает? Каковы ощущения от того, что ты побывал в той, из-за которой и начались все проблемы? Трахнул последнюю фею Земли, насадил на свой… — Тебя я ещё не ебал, Думан, чтобы ответить на твой вопрос о причине наших проблем. Или кто всем распиздел про последнюю фею Земли? Не ты ли это был? — Огрон не злится, он спокоен, непоколебим, бля, как скала. — Давай я тебя, как последнюю сучку, отымею, тогда и поговорим. — Да случайно это вышло, случайно. Откуда ж мне было знать, что эти пёзды имеют такой хороший слух, бляди ушастые, да ещё и с такой большой ебанцой. А ты её защищаешь, не, не верю! Ебать, да ты каблук, каблу-ук, каблучок, ебать. Она так хорошо сосёт, что ли? Я тоже хочу попробовать. Давай вместе её выебем, перед тем как закинуть бедняжку к пираньям. Ей хоть будет что вспомнить, а то, боюсь, остальные феи уже олесбиянились там без мужского плеча, хых. — Рокси дала мне клятву, что не будет пытаться попасть на Тир Нан Ог и освобождать заключённых там фей, — Огрон не будет сейчас бить ему ебало. Ему плевать, его это не касается. Сука. — О-о-о, она теперь уже Рокси? Как ми-ило, да вы почти эталонная парочка: пизда с крыльями да олень без мозгов. Не, ну эт, конечно, смешно, я в восторге, бля, Огрон, ну это просто аут, что она делает? Языком что-то? Сисек у неё я особо не заметил, жопа — нет, тоже не супер, может… — Успокоился, блять, и завалил хлебало! — Думана затыкает Анаган, хлопая ладонью по столу. Он явно чувствует, как самого младшего из них снова занесло, и совсем не туда. — Брат, объясни. Не надо недомолвок, от этого зависят наши жизни и жизни наших близких. Я не хочу, чтобы озверевшие феи, которые провели в заточении порядка пятнадцати лет, резко освободились и бросились мстить. Я планировал сделать предложение своей девушке, Гантлос, конечно, шифруется, но я точно знаю, что и у него кто-то есть. Не подставляй нас так. — Сегодня днём Рокси — да, Думан, по имени — принесла мне клятву магией и сутью, что не будет ни сама лезть на ёбаный остров, ни помогать кому-либо, взамен на то, что я буду учить её колдовству. Это то, что касается вас троих, а моя личная жизнь вас ебать не должна, — Огрон допивает пиво, показывая официантке повторить. — Я могу трахнуть хоть саму Моргану, и никто из вас ничего мне не сделает, потому что я не конченый долбоёб, который теряет голову от эфемерных чувств. Фея будет есть с моих рук и даже не подумает сделать хоть что-то против. Вы все меня поняли? Особенно ты, Думан. — Да понял я, понял, не выёбываюсь и всё такое. Всё, заткнулся, завалил ебало, как и сказал Анаган, молчу и не выёбываюсь. Рот на замке, ага, — Думан поднимает руки вверх, будто сдаётся, порывается сплюнуть, но вспоминает, что находится в приличном заведении. — Никто не хочет покурить? Жуть как не хватает сигаретки, щас помру без никотина. Если нет, то я угощу. Пошли, Огрон, сорри, что оскорбил, будешь курить? Переку-ур! Он вскакивает из-за стола, стоит Огрону кивнуть, и они вместе направляются к выходу. На улице ещё тепло, так что маг не накидывает кожанку, а младший так и не снял свою куртку, как зашёл в ресторан. Он предлагает какие-то дешёвые сигареты, маг отказывается, и каждый закуривает свои. Какое-то время они стоят в тишине. — Прости, Огрон, ты ж знаешь, я сначала говорю, а потом думаю. Говорю много, не по делу, всё такое. Но я стараюсь, правда. И ты прав, именно из-за меня вам приходится расхлёбывать всю эту ситуацию с Блум и компанией. Хочешь, на коленях извинений попрошу? — Думан мнётся, пару раз нервно дёргает головой, крутит запястьями и переступает с ноги на ногу. — Прости, чувак, оно само. Я знаю, что мне надо контролировать свой язык, но меня все так успевают заебать за неделю, а вам всем всегда так похуй, что я несу. Иногда даже складывается ощущение, будто вы меня не слушаете. Но вы же слушаете, правильно? — Думан, честно, ты снова подсел? Скажи, что это просто трава, а не что-то тяжёлое, как в тот раз. — Да я просто немного покурил сегодня с утра, и всё, мне того раза хватило сполна. Ну, может, и не только утром покурил, но только это. Только курю, ничего больше, клянусь. Хочешь, руки покажу? — и Думан стаскивает куртку, показывая руки от запястий до локтей. — Я чист, честно. Это только трава, чтобы не нервничать, расслабиться, чувак, у меня выходной, все мы хотим расслабиться. Меня так успевают заебать все эти люди в магазине, ну просто мрак, она даже легализована, брат. — А теперь мы докурим, позовём Анагана, пойдём в туалет, и ты покажешь нам подмышки и снимешь штаны. Ты меня понял? — Трусы мне тоже для тебя снять? Не, я ваще без проблем, но я не брился, не думал, что ты захочешь увидеть меня целиком, к тому же голым. Я б иначе подготовился, — и толкается языком в щёку, как последний долбоёб. Огрон только закатывает глаза и думает, что он слишком трезв для этого дерьма. — Если понадобится, трусы тоже снимешь. Заканчивай разводить клоунаду, и пошли. Мы не в цирке имени тебя. Они возвращаются в ресторан, привлекая своими хмурыми лицами внимание остальных. Огрон отрывает Анагана с Гантлосом от невероятно интересной беседы про какие-то домашние растения, охуевает с выбранной темы и рассказывает первому о ситуации с наркотиками. Маг скорости сразу же начинает хмуриться, поднимается и идёт с ними в туалет. Пока те находятся в кабинке, из которой слышится явное неудовольствие младшего из-за досмотра, Огрон подходит к зеркалу и рассматривает не самый крупный засос на шее слева, удивляясь тому, как сам его не заметил до этого. — Он чист. И напомню вам обоим, что я зубной а не нарколог. Сдать бы тебя лечиться, и всё, — Анаган выходит первым и идёт к раковине мыть руки. — И можно, блять, вы оба не будете творить хуйню, остепенитесь там, начнёте думать о создании семьи? Ты-то, Огрон, ещё ладно, твоя жена — это работа, а вот этот… Подохнешь же так, Думан. За стол они возвращаются хмурые, пытаются ещё какое-то время поддерживать разговор, но он больше не идёт. Съедают принесённый ужин, расплачиваются и сидят, допивая пиво. Первым уходит Думан под выдуманным предлогом, Огрон звонит в такси и, пока ждёт машину, прощается с Анаганом, который быстро убегает — читер ёбаный со своей суперскоростью. Гантлос же выходит с ним покурить и дождаться своё такси. — Я не буду поучать тебя, Огрон, но в чём-то ребята правы: будь аккуратнее. Не надо нам возвращения фей, не надо. Мы с ними сейчас не справимся, а они больше так не подставятся. Огрон кивает на эту фразу и садится наконец в приехавшую машину. Они закончили даже раньше десяти вечера. Похуй, думает маг. Он сейчас приедет домой, дочитает свой детектив, а потом ляжет спать и отоспится за эту ночь. Отвратительная суббота, день говна просто. Ему не понравилось. Заходя в квартиру, он спотыкается о свои же собственные кроссовки, пинает их и снимает ботинки, по пути в спальню подбирает кинутую в коридоре футболку и закидывает её в угол шкафа вместе с рубашкой. Джинсы отправляются туда же вместе с мыслями о том, что завтра-то он точно всё разберёт. Он печатает Рокси сообщение, предупреждая, чтобы та была готова к трём часам дня, и просит её написать, как проснётся, чтобы он, если что, не тащился за ней и не ждал её у дома, будто бы ему делать нехер. Ставит телефон на зарядку, которую одалживал Рокси, и уходит в ванную умываться. Возвращается в гостиную в одних трусах, берёт с собой книжку с очками, выключает везде верхний свет и ложится в кровать, планируя дочитать последние шестьдесят — или сколько там — страниц детектива. — Ну какая же это хуйня, а не конец! — Огрон вслух возмущается прочитанной книгой, оставляет её на тумбочке рядом с телефоном и идёт на кухню покурить, включая вытяжку. — Идея, да даже сюжет, безусловно, интересны. Но нахуя было бросать половину сюжетных линий, терять людей и доставать предметы, будто из воздуха?! Ужасно, деньги, блять, впустую. Время тоже. Ёбаные консультанты со своим «это новинка, это новинка». Тупые пидорасы! Он матерится, курит в вытяжку и жалеет о том, что не может ни с кем это обсудить. Даже вслух, вон, приходится всё проговаривать, реально, видимо, ёбнулся уже совсем. Женат на работе, как же. А что ему, блять, ещё остается? Это он, а не Анаган или Гантлос, впервые убил в пятнадцать лет. Он, блять, а не они! Огрон бы даже закричал, но вместо этого лишь дышит на счёт и успокаивается. Закуривает ещё одну сигарету, но злость не уходит. — Блять, а осуждать-то вы горазды, уёбки! — рычит он на полквартиры, тяжело упираясь одной рукой в столешницу, а другой держа сигарету. — Ёбаные лицемерные мрази, как я трахнул Рокси, так сразу и готовы осуждать, а сами вы что сделали?! Огрон бьёт кулаком по столешнице, выпуская пар. Навязчивые мысли так и крутятся в голове, стараясь вырваться. Хочется что-то швырнуть, сломать, разрушить, но он лишь сжимает свободную руку в кулак, а когда и это не помогает, со всей силы бьёт себе пощёчину раз, потом второй, пока пелена злости наконец не отступает. Напоследок он выкуривает третью сигарету, открывает окно, чтобы проветрить, выключает вытяжку и ложится в кровать, снимая очки, которые так и оставались у него на носу. Маг не проверяет телефон, не ставит будильники — просто укрывается одеялом и лежит на спине в темноте, надеясь, что сможет заснуть. Лежит он так час или два, иногда проваливаясь в дрёму, а иногда выплывая, и в такие моменты он ощущает, будто отдельные части его тела то становятся больше самого дома, то уменьшаются до микроскопических размеров. В очередной из таких разов, когда пальцы ощущаются как огромные воздушные шары, звенит телефон, и он готов кого-то убить. Рокси «Ок» Он материт сам себя, что не изменил настройки уведомлений, перечитывает сообщения, чтобы понять, на что, блять, пришло это «ок». Спрашивает, вернулась ли Рокси со смены — хотя, судя по времени, это, сука, очевидно — отвечает ещё что-то и ложится спать дальше, на этот раз нормально, без всей этой ебатории с полудрёмой. Просыпается он сам, без будильника, чуть раньше одиннадцати утра и, на удивление, чувствует себя вполне выспавшимся. Даже настроение чуть менее отвратное, чем обычно. Огрон моется, чистит зубы, видит полное отсутствие каких-то продуктов в холодильнике, пишет Рокси сообщение, чтобы напомнить о том, что заберёт её в три, собирается и идёт на рынок в паре кварталов от его дома, чтобы закупиться там продуктами, а на обратном пути заходит в Кооп, добирая необходимое. Маг готовит себе омлет, на этот раз с добавлением молока, томатов, бекона и всего остального, а не как вчера. На удивление, с удовольствием завтракает, отправляет посуду в посудомойку, берёт мобильник и уходит в кабинет поработать за компьютером над документами, которые ему прислали вчера. Недолго, но даже два часа успевают его вымотать и убить всё то настроение, которое было ещё утром. Открывает переписку с феей и шлёт ей ещё одно сообщение, предупреждая, что скоро будет выезжать. Первое до сих пор проигнорировано. Девушка, однако, отвечает довольно быстро, и маг собирается, надевает вчерашние джинсы и чёрную футболку в обтяг, чтобы точно перегреться и получить солнечный удар, достаёт из кладовки запасной шлем и почти готов выходить, как вспоминает, что необходимо взять ключи от дома Гантлоса. Те оказываются забыты на одной из полок в кабинете, и ему приходится руками перетрясти всю комнату, пока он их не находит. Сам же заколдовал комнату так, чтобы оттуда ничего нельзя было приманить магией. Ещё раз проверив все документы и ключи, он наконец выходит — весь в чёрном, будто и не лето, будто солнце не шпарит так, что хочется залезть в море и не вылезать оттуда целый день. На следующих выходных он точно сходит искупаться, он, бля, клянётся себе. Огрон паркуется у дома Рокси и пишет той, чтобы выходила. И маг, честно, даже немного в ахуе, когда она появляется: счастливая, в, прости господи, розовых кедах и одежде, которая не то чтобы скрывает хоть что-то. Он не пуританин, но шорты могли бы быть и подлиннее. Впрочем, мужчина меняет своё мнение, как только фея возвращается в дом за кожанкой: вид сзади оказывается выше всяческих похвал. Она спрашивает об остальных магах, и Огрон очень сильно сдерживается, чтобы не скривить ебало и не сказать, что он о них думает. Отдаёт Рокси второй шлем, и они стартуют за город. На трассе наконец становится получше, и он перестаёт обливаться потом, наконец выдыхая. Доезжают быстро и тормозят около старого дома магов, в который фея сразу же порывается зайти, но он останавливает её и начинает снимать охранный контур. А то ж пришибёт несчастную, а ему потом со всем этим возиться. Вероятно, что-то в его лице дало девушке понять, что без его разрешения на этом участке лучше ничего не делать, потому что та не двигается, пока ей не разрешают зайти. Пока маг ставит мотоцикл, возвращает охранный контур и проверяет, всё ли в порядке с защитой, фея занимается рассматриванием прилегающей территории. Он рассказывает ей маленькую предысторию этого дома в горах и ведёт на задний двор к вырубленному в скале бассейну, вода в котором переполнена магией. Они садятся на траву рядом с ним, и Огрон пытается объяснить фее, что ей надо сделать. — И это всё? — спрашивает у него Рокси, открывая один глаз и елозя по траве. — А все те сферы и крутые заклинания? — Ты, блять, силу свою сначала почувствуй, крутые заклинания она захотела, — он не ругается на неё, честно, но думать же надо хоть иногда. Огрон погружается в медитацию, концентрируясь на пространстве вокруг, прогоняя магию по всему телу и сливая излишки в землю, чтобы они после ушли в воду и насытили ту ещё больше, когда слышит это. Сначала ему становится интересно, куда размышления Рокси могут её завести, но понимает, что на него мысленно уже дрочат. Огрону льстит такое внимание, но это не их сегодняшняя задача, вот ни разу, блять. — Рокси, ты настолько фонишь мыслеобразами, что только полностью глухой и слепой бы их не услышал и не увидел. Мне, конечно, приятны комплименты, но мы здесь не за тем, чтобы ты мысленно облизывалась на мои части тела. И красный — мой натуральный цвет волос, если что. Лучше природу вокруг себя слушай; траву, блять, на которой ты сидишь, почувствуй; ветер, нахуй, начни осязать, — он слегка ругается на неё, потому что иначе они будут заниматься совсем не практикой в магии, а ведь это, блять, их цель на сегодня. Ему срочно надо покурить. Но он держится, потому что Рокси снова пытается медитировать, и пару раз у неё даже получается, но что-то её сбивает. И тогда он сдаётся: его терпение не безгранично. Огрон дотрагивается до её груди и зовёт магию своей силой. И та откликается. Тёплая, живая, такая дерзкая, идеально подходящая фее по характеру. Он встаёт и закуривает, потому что его собственная магия уже давно не такая, в его огне тепла не почувствовать. И это не грустно — это просто жизнь. Слишком много раз он убивал с помощью своей магии, слишком часто поглощал враждебные атаки, каждая из которых отразилась на нём — не в моменте, в перспективе. Он, блять, был на войне и выжил. И плевать, что его магия скорее убьёт другого, чем позволит к себе прикоснуться и позвать так, как он сделал это с Рокси. Из раздумий его вырывает смех феи, которой наконец всё удалось. Та создаёт маленькие искорки на ладони под его руководством и радуется. Огрону не завидно, честно. Повторив упражнение ещё пару раз, Рокси выдыхается и смотрит на него удивлённо. — Это магия, детка, она как мышца. Ты ведь тоже училась ходить — блять, даже не ходить… Хорошо, вспомни первую смену в баре, как сильно ты устала? Так же и тут, нужны тренировки и постоянность, — он объясняет ей основы, говоря, что магию, как и мыщцу, тоже надо качать. — А ускорить это никак нельзя? Ну, чтобы не выдыхаться так от простых искорок? — Можно, но для этого фее надо получить превращение. — Это те огромные крылья и порноплатья, как у Винкс? — Они самые. — Тогда мне не надо, воздержусь. — Как знаешь. Но даже просто получить превращение будет достаточно для того, чтобы увеличить свой магический резерв. Я не призываю тебя стремиться к нему: для каждой феи, насколько я знаю, необходимо вначале попасть в смертельную опасность или типа того, просто ставлю тебя в известность, — Огрон ухмыляется, окидывая её взглядом. — А ещё ты можешь начать нормально питаться и ходить в зал, тоже помогает обычно. — Ах вот зачем тебе такие мышцы — это что бы колдовать, ну-ну. — А ты думала, — маг играется бицепсами, распрямляясь и красуясь. — Это основы для хорошего колдуна. Может, если посетим с тобой Магикс, ты поймёшь, что я имею в виду. — Ладно-ладно, верю. Угостишь сигареткой? Рокси смотрит на него снизу вверх, комично поднимает брови и чуть ли ножкой не шаркает, будто бы, блять, не сигарету стреляет. — Держи, дарю. Да, он понтуется, поджигая ту без зажигалки, стоит фее только зажать фильтр зубами. Она смотрит на него испуганными глазами, но рот не открывает, пока руками не подхватывает сигарету. — Ты, блять! Блять! Нахуй! Напугал! — ругается на него Рокси, пока маг усмехается, довольный своей выходкой. — Иди ты нахуй с такими приколами, у меня сердце в пятки ушло! — Расслабься, сладкая фея, больше так не буду, — и поднимает руки вверх, будто сдаётся, но Рокси лишь отходит от него подальше. — Клянусь, честное чернокруговское. Но та не верит, стоит, докуривая несчастную сигарету, метрах в пяти от него. — Куда? — спрашивает фея, показывая на бычок в своей руке. — Дай сюда. Как только Огрон подходит и берёт из её пальцев окурок, он испепеляет его прямо в руке, а затем подхватывает фею и закидывает себе на плечо. Рокси начинает вырываться, маг бьет её по попе, на что та начинает дёргаться только активнее, концентрируется и отталкивается ногами от земли, взлетая с грузом на плече. Это действует, и девушка перестает елозить, наоборот, как можно сильнее хватается за его талию и визжит. — Блять! Огрон, нет! Мне страшно! Вернись на землю, я больше не буду на тебя ругаться, ну пожалуйста! Маг её игнорирует, поднимаясь ещё чуть выше, под самый охранный контур, после пересечения которого их уже станет видно. — Уёбок ты несчастный, вернись на землю! Богом молю тебя, исчадье дьявола ты несчастное, конченый ты мудак, Огрон! Видимо, поняв, что ронять её пока не собираются, Рокси перестает визжать, зато начинает ругаться на чём свет стоит, одной рукой периодически ударяя его по спине. Маг с силой хлопает ту по попе ещё раз, а потом ещё, пока девушка не замолкает. — Больше не будешь на меня кричать? — спрашивает он, возвращая руку на попу девушки, прямо туда, где заканчиваются шорты. — Пошёл нахуй, — дёргается Рокси особенно сильно и чуть не вываливается из его хватки. — Блять! Нет-нет, я передумала, Огрон, не смей меня отпускать! Маг и сам успевает на секунду испугаться и спускается вниз, наконец снимая девушку со своего плеча. У той, стоит им оказаться на земле, на глаза наворачиваются слёзы, и она отворачивается, моментально их стирая, пока те не успели растечься по лицу. — Поехали, пожалуйста, домой, — просит девушка слегка надломлено, и блять, ладно, Огрон чувствует свою вину. — Ну что ты, милашка Рокси, не плачь, признаю, сделал хуйню, был не прав. — Нахуй иди! — кричит фея нервно. — Нет-нет-нет! Блять, не подходи, не трогай меня, сука ты такая! Огрон забивает на все её крики огромный хер, подходит вплотную и вжимает в себя, обнимая. Девушка бьёт его кулаками, пинает в ногу, даже умудряется один раз ущипнуть. Больно, однако. Но в итоге чуть успокаивается, утыкается ему головой в шею и замирает на пару минут. Но стоит магу слегка ослабить свои тиски-объятия, как та со всей силы кусает его за шею. — Ай, блять! Да за что? — он выпускает её, начиная растирать укушенное место. — Рокси, не смешно. — Мне тоже было не смешно, когда ты поднял меня в воздух — это было пиздец как страшно. Я не умею летать, если что, напомню. — Я крепко тебя держал, пока ты не начала вырываться в воздухе. — Да я, блять, чуть не упала и не разбилась о землю, когда ты чуть меня не выронил! — Рокси, я бы подхватил тебя левитацией, всё было под контролем, — он смотрит на неё устало, пока не вспоминает, что девушка может и не знать об этом. — Я признаю, надо было сначала тебя предупредить, но, честно, это было абсолютно безопасно. Я бы не навредил тебе, клянусь. — Ладно, хорошо, верю. Я зря тебя так сильно укусила, но ты тот ещё уёбок, просто держу в курсе. Огрон массирует переносицу под солнцезащитными очками и тяжело смотрит на девушку. Ситуация говна вышла, одним словом. — Мир? — спрашивает Рокси, и он кивает, наблюдая за тем, как та подходит к нему с явной опаской. — Мир, мир, пошли, дом покажу, посидим немного и поедем обратно в город, — он кивает, складывая руки на груди. — Бери куртку и пошли, вход с той стороны, где ворота. Фея, однако, подходит прямо к нему, и он уже ждёт какой-то гадости в ответ, но не того, что она его поцелует. А потом снова — сука, как больно! — укусит за нижнюю губу, убегая из его поля зрения. Тяжело вздохнув, Огрон лишь призывает к себе их куртки и идёт следом за ней к крыльцу.