Часть 1

— Послушай свою девушку, Драко, — протянул Блейз, ухмыляясь и делая глоток огненного виски.  Драко закатил глаза и усмехнулся. — Мы просто друзья.  Гермиона замерла, ощущая прохладу ледяной воды, которая только что окатила её счастье. Их друзья замолчали, наблюдая за парой — которая, очевидно, не была парой — и не делая резких движений.  Союз гриффиндорцев и слизеринцев возник чуть больше года назад, когда Гарри и Пэнси начали встречаться. Они уже помирились друг с другом на восьмом году обучения в Хогвартсе, но потребовалось ещё несколько вечеров в пабе, чтобы полностью растопить лёд, образовавшийся за эти годы.  Каким-то образом Гермиона и Драко всегда оказывались рядом — их тянуло друг к другу так, что ни один из них не мог этого объяснить или избежать. Поэтому никто не удивился, когда они начали встречаться.  Или, судя по всему, просто спали вместе.  Последние десять месяцев Гермиона была безмерно счастлива в их отношениях. Конечно, они никогда не обсуждали верность или эксклюзивность отношений. Но, учитывая, сколько времени они проводили вместе, Гермиона была уверена, что он ни с кем не встречается.  А что касается того, что их отношения были чем-то большим, чем случайная связь, то всего через два месяца они впервые признались друг другу в любви. Для Гермионы это что-то значило. Для Гермионы он был её парнем. Для Гермионы он был любовью всей её жизни.  Для Драко она была другом.  Драко, похоже, почувствовал, как изменилась атмосфера. Он нахмурил брови и перевёл взгляд с неё на их друзей. — Что? — спросил он, казалось, искренне недоумевая.  Гермиона пыталась придумать ответ. Ей нужно было защитить себя — восстановить стены, которые Драко разрушил. Они просто друзья? Отлично.  Она откашлялась. — Мерлин, я не заметила, как пролетело время. Мне нужно идти. Завтра утром у меня встреча с Кормаком за поздним завтраком. Это было не совсем правдой — Кормак на самом деле приглашал её, но она решительно отказалась, — но она знала, что он пойдёт ей навстречу. Он был достаточно подлым, чтобы не переживать из-за того, что Гермиона его использует. Не то чтобы она собиралась прикасаться к нему или, не дай Мерлин, встречаться с ним. Но он был бы достаточно удобным предлогом, чтобы отшить Драко.  От этой мысли у Гермионы защемило сердце. Прошлой ночью он был в её постели, и тогда она и подумать не могла, что это в последний раз.  Она встала, прежде чем Драко успел что-то сказать, а остальные друзья вяло попрощались с ней. Она быстро вышла из паба, зная, что Драко, скорее всего, последует за ней через 5, 4, 3, 2… — Гермиона! — крикнул он, пытаясь догнать её. Ледяной декабрьский ветер обжигал её лицо, словно осколки стекла впивались в кожу. Она остановилась, но не обернулась, плотнее закутавшись в пальто, словно оно было доспехами, которые не дадут ему растоптать её сердце.  — Гермиона, какого чёрта? Как ты могла пойти на свидание с МакКлаггеном? — выпалил Драко, подойдя к ней. Он встал так, чтобы она могла его видеть, но достаточно далеко, чтобы напомнить ей о предполагаемой дистанции между ними.  — Тебе-то какое дело, Малфой? Мы же просто друзья, помнишь? Она уже несколько месяцев не называла его Малфоем.  Он вздрогнул, и кровь отхлынула от его лица, словно он только сейчас осознал, что означает его ответ, его яростное отрицание того, что между ними что-то было. Они не особо скрывались. Все их друзья знали, его мать знала, родители Гермионы знали и большинство их коллег знали. Широкая публика до сих пор оставалась в неведении, но не из-за того, что они как-то особенно скрывались. Они сопровождали друг друга на торжественных мероприятиях, публичных событиях и почти всегда уходили вместе. Когда их спрашивали о статусе их отношений, они вежливо отказывались отвечать.  — Гермиона, да ладно. Вот это я и имел в виду — но мы же не, ну ты понимаешь, мы не... — Он запнулся, не в силах закончить предложение, не выставив себя дураком.  Гермиона была дурой.  — Ты прав. Мы не... Мы вообще никто. Спокойной ночи, Малфой. — Она обошла его и направилась к точке аппарации.  — И что? Вот и всё? Ты расстаёшься со мной, потому что я сказал... — Он замолчал и снова встал перед ней.  — По-твоему, здесь есть место расставанию, Малфой? Я-то думала, что если я признаюсь тебе в любви, а ты ответишь взаимностью, то мы будем чем-то но, видимо, я ошибалась. А теперь убирайся.  Он схватил её за руку, и на его лице отразилось отчаяние, которого она давно от него не видела.  — Отпусти. Меня. Сейчас же — прошипела она, вырывая руку. — Иди и просто дружи с кем-нибудь другим. Я больше не буду твоей игрушкой.  Он разочарованно застонал. — Может, перестанешь так драматизировать? Ты не моя игрушка, ты моя — моя — моя…   — Ты даже не можешь, чёрт возьми, это произнести. Это не имеет значения. Я больше не твоя кто угодно. Не трогай меня. Не пытайся со мной связаться. Между нами всё кончено. Гермиона не дала ему договорить и быстро ушла, оставив его позади. На этот раз он не стал её преследовать. Она услышала, как он всхлипывает позади неё, и ей захотелось обернуться и утешить его. Но он сделал это. Он разрушил их отношения.  Потому что, по его словам, там нечего было разрушать.  *** Следующие два месяца были мучительными для Драко. Он никогда не чувствовал себя настолько подавленным — даже на шестом курсе. Потому что тогда он не знал, что такое любовь, что такое надежда. Но за десять прекрасных месяцев он узнал, что такое радость, каково это — быть безнадежно влюбленным и быть любимым в ответ. Но потом его болтливый рот все испортил. Зачем он это сказал? Почему он просто не согласился с Блейзом?  Он не только потерял любовь всей своей жизни из-за своей глупости, но и был вынужден провести праздники в одиночестве. Он месяцами ждал их первого совместного Рождества, и вот так просто он всего лишился. Логическая часть его мозга пыталась возразить, что они никогда не обсуждали, будут ли у них настоящие отношения. Они никогда не говорили о том, что он назовёт её своей девушкой, или об их будущем, или даже о том, встречаются ли они только друг с другом. Но бОльшая часть его мозга знала, что он лжёт самому себе. Нет, они никогда не произносили этих официальных слов. Но она была права — он сказал ей, что любит её, и она ответила ему тем же. Она была права — этого должно было быть достаточно. Это должно было стать для него единственным сигналом того, что у них всё серьёзно. Но он продолжил, делая вид, что это ничего не значит.  Их отношения не были случайными. Он знал это тогда, знает и сейчас. Он не осознавал, сколько времени проводил с ней, пока это время не исчезло. Половина его вещей всё ещё была в её квартире — хотя он не удивился бы, если бы она всё это уже сожгла. Он провёл там столько ночей, что забыл, каково это — постоянно жить в поместье. Его мать была так разочарована в нём, что почти перестала с ним разговаривать — она месяцами умоляла Драко сделать Гермионе предложение, а он всегда отмахивался, настаивая на том, что у них ничего серьёзного. Его мать знала, какая это чушь. В глубине души он тоже это понимал. Он не послушал Гермиону, когда она попросила его не связываться с ней. Уже на следующий день он попытался попасть в её квартиру через камин, но обнаружил, что доступ заблокирован. Он попытался аппарировать, но оказалось, что она вывела его из-под действия защитных заклинаний. Он аппарировал рядом с её домом и постучал в дверь. Он ждал почти час, прежде чем сдался и ушёл. Он отправлял бесчисленное количество сов, пытался навестить её на работе, просил всех их друзей вмешаться — всё безрезультатно. Она отказывалась с ним видеться, отказывалась с ним разговаривать. Он знал, что мог бы всё исправить, если бы она дала ему шанс, но она избегала его, как будто он был реинкарнацией Волан-де-Морта.  Впервые он увидел её после их мнимого расставания в атриуме Министерства — она вовсю флиртовала с этим чёртовым Кормаком Маклаггеном, положив руку ему на бицепс и стоя к нему слишком близко. Она запрокинула голову от смеха, и ему потребовались все силы, чтобы не послать в него Аваду когда он проходил мимо. Она ни разу не взглянула на Драко.  Во второй раз он увидел её в пабе через три недели после той ужасной встречи. Она отказалась сесть рядом с ним и демонстративно делала вид, что его не существует, весь вечер. Он смотрел, как она флиртует и уходит из паба с каким-то случайным волшебником. Он разбил стакан с огненным виски, который держал в руке, и поспешно покинул это место. С тех пор он больше не ходил в пабы. Сегодня, спустя два грёбаных месяца после того, как он потерял любовь всей своей жизни, он снова увидел её в столовой Министерства. Он понятия не имел, как ей удавалось так часто избегать его, но сильно подозревал, что ей помогали их друзья. Все они, даже его «Змеи», были на её стороне — его все бросили. Они по-прежнему виделись время от времени, но это было не то же самое. Все они жалели его, но в конечном счёте поддержали Гермиону в её гневе и твёрдо заявили, что Драко сам во всём виноват.  Неважно, как часто он напоминал им, что она тоже никогда не говорила о том, что хочет официально изменить статус их отношений и полностью посвятить себя друг другу. Неважно, как часто он говорил им, что просто пытался уважать её самостоятельность и право на личную жизнь. Всё это было чушью. Он и сам это понимал.  Он сидел в углу столовой и ковырялся в своём жалком обеде, когда поднял глаза и случайно встретился с ней взглядом. Она флиртовала с чёртовым Адрианом Пьюси — тем, кто, как он знал, никогда не свяжет свою жизнь с магглорождённой. Как бы Гермиона ни старалась делать вид, что после победы над Волан-де-Мортом предрассудков не существует, Драко знал правду. Просто чистокровное сообщество не афишировало свои взгляды и предпочтения. В то время как Драко и все его друзья действительно изменились к лучшему, большинство других чистокровных просто научились лучше вести себя на публике.  Когда Пьюси положил руку на плечо ведьмы и наклонился, чтобы что-то прошептать ей на ухо, Драко это надоело. Он встал, бросив свою скудную порцию еды, и подошёл к ней.  — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! — крикнул он и слегка поморщился, когда она подпрыгнула от неожиданности. — Хватит! Ты своего добилась! Хочешь обязательств? Хочешь, чтобы все знали, что мы вместе? Чёрт возьми отлично — Гермиона, я безвозвратно, полностью, глубоко влюблён в тебя. Я хочу быть с тобой, хочу жениться на тебе, хочу иметь от тебя детей. Я хочу вернуться домой. Я несчастен без тебя. Ты не разговариваешь со мной, ты даже не смотришь на меня. Мы всего один раз поссорились, поругались, и ты ушла — ты бросила меня из-за одного недопонимания! Драко упал перед ней на колени. Она широко раскрыла глаза, у неё отвисла челюсть, и она застыла под его взглядом. Она стряхнула руку Пьюси, который закатил глаза и тут же оставил ведьму наедине с разгневанным волшебником.  — Без тебя я ничто, любовь моя. Ничто. Прости, что не сказал этого раньше. Прости, что дал тебе повод думать, будто мы ничто. Ты — всё для меня. Я не хочу забывать тебя. Я не хочу знать, каково это — никогда больше не просыпаться рядом с тобой. Я не могу... пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста. Ему было всё равно, что их слушают любопытные коллеги, которые разнесут новость о его унижении со скоростью лесного пожара. Он был готов всю оставшуюся жизнь пресмыкаться перед ней, лишь бы она снова с ним заговорила.  — Драко... — Она назвала его Драко. Это ведь хороший знак, верно? — Драко, пожалуйста, встань. Ты меня смущаешь.  О. Он встал и отшатнулся, как будто его ударили.  Гермиона вздохнула. — Мы можем поговорить сегодня вечером. Я открою камин ровно в 18:30. Не опаздывай и не приходи раньше. Я дам тебе десять минут. Она встала и, не дожидаясь ответа, развернулась и оставила его одного в окружении коллег, которые смотрели на него так, словно он окончательно сошёл с ума.  Он не был уверен, что не согласен с ними.  *** Гермиона чертовски нервничала. Она знала, что выглядит так, будто у неё всё хорошо с тех пор, как она рассталась с Драко, но на самом деле это было совсем не так. На самом деле она не встречалась ни с одним из тех волшебников, с которыми её видели, — даже с тем, с которым она специально вышла из паба на глазах у Драко. Она даже не целовалась ни с одним волшебником, слишком убитая горем, чтобы даже думать о том, чтобы начать отношения с кем-то другим. Не тогда, когда она всё ещё была так сильно влюблена в Драко.  Она бы солгала, если бы не призналась, что хочет снова быть с ним, и на этот раз по-настоящему. Без двусмысленных намерений и недопонимания. Но ей было так больно из-за того, что он отверг их отношения на глазах у друзей, что гордость не позволяла ей выслушать его.  Сегодняшнее шоу было чистой воды случайностью. Адриан преследовал её несколько недель, и она всегда отказывала ему, но он знал, что она не станет устраивать сцену на публике, и воспользовался этим. Она знала, что это причинит боль Драко, но старалась не обращать на это внимания, хотя и не могла. Она хотела оттолкнуть его, но не успела: Драко уже направлялся к ней.  Гермиона была потрясена его признанием. Она никогда не видела, чтобы он был так откровенен в своих чувствах, и ей пришлось сжать бёдра, когда она почувствовала, как в её трусиках скапливается влага. Его слова о любви и мольбы возбудили её сильнее, чем что-либо до этого. Тогда она поняла, что отчасти виновата сама: она отрицала свою причастность к их ссоре, но теперь осознала, как ошибалась. Ей нужно было дать себе время остыть, а потом поговорить с ним. В очередной раз её упрямство встало у неё на пути и помешало ей связаться с ним или снять для него блокировку защитных чар. Он всё ещё присылал ей сову каждые несколько дней. Она была уверена, что после того, как он поймет, что к чему, писем станет меньше, но этого не произошло, и, чёрт возьми, она не могла не любить его ещё больше за это. Было 6:27, и она уже взмокла под тонкой футболкой. Она не знала, что скажет, и собиралась просто дать ему выговориться в течение десяти минут. Или же у нее хватит сил снова его прогнать. Когда камин вспыхнул и он вышел из него, как всегда величественный, одетый в повседневные брюки и синюю оксфордскую рубашку, с идеально уложенными волосами, закрывающими лицо. Но его глаза... они казались измученными, усталыми. Она подавила чувство стыда, понимая, что сама стала причиной этого.  — Гермиона. — выдохнул он, сжимая и разжимая пальцы. Она знала, что ему не терпится прикоснуться к ней, но он уважал её и ждал, пока она сама ему позволит.  Она натянуто улыбнулась и жестом пригласила его сесть. Сама она села напротив него, стараясь держаться на приличном расстоянии. — Хорошо. Говори.  Драко тяжело вздохнул. — Мне не стоило говорить, что мы просто друзья. Очевидно, что мы были больше чем просто друзья, и мне жаль, что я причинил тебе боль этими словами.  — Почему ты это сказал? Ты этого хотел, но просто не знал, как мне сказать? — спросила она, не в силах сдержать жгучее любопытство. — Нет! Нет. Я не хотел просто дружить. Я не хотел этого тогда и не хочу сейчас. Но... Я был напуган, Гермиона. Я знаю, что никогда не говорил тебе, что хочу большего, но ты тоже ничего не говорила. Я думал, тебя устраивает то, как всё было... неопределённо, н-непринуждённо. Даже если я хотел не этого, я хотел уважать тебя. Я был так чертовски благодарен тебе за то, что ты уделила мне хоть немного своего времени, что не хотел просить о большем и потерять тебя навсегда. Я был рад тому, что ты мне дала.  Гермиона поморщилась и съежилась на стуле, на котором сидела. — Я... я думала, что, если скажу тебе, что люблю тебя, этого будет достаточно, чтобы ты понял, насколько я увлечена тобой. Теперь я понимаю, что мне тоже нужно было быть более откровенной в своих чувствах. Мне не следовало предполагать, что ты знаешь, о чём я думаю. Я тоже боялась. Я боялась, что ты посчитаешь меня навязчивой или...   или бросишь меня, когда поймёшь, как сильно я от тебя завишу. Или... — Или? — Или... ты бы бросил меня, когда понял, что всё-таки хочешь жениться на чистокровной. Я... я была неуверенной в себе. Мне постоянно говорили, что я тебе не подхожу и что в конце концов ты возьмёшь себя в руки и сделаешь что-то для своей семьи. Женишься на чистокровной ведьме, у тебя появится наследник. Ты возглавишь семейный бизнес. Исполнишь свой долг... Священные 28 и всё такое... Я знаю, что с моей стороны было несправедливо так думать. Я должна была сказать тебе, что я чувствую. Гермиона отвернулась от него, слишком смущённая, чтобы смотреть ему в глаза.  — Кто тебе это сказал? Гермиона, кто, чёрт возьми, тебе такое наговорил? — спросил Драко низким ледяным голосом.  Она замялась, мельком взглянула на него и увидела боль и гнев в его глазах. — Я получала... письма. От твоего отца и от Астории Гринграсс. Я начала получать их после того, как мы впервые посетили бал вместе. Сначала они были безобидными... да, оскорбительными, но для меня они ничего не значили. Я сжигала их и двигалась дальше. Но потом они стали приходить чаще, и в конце концов я начала воспринимать их слова всерьёз. Так что я смирилась... Я бы любила тебя до тех пор, пока могла бы любить.  Драко издал сдавленный вздох и придвинулся к ней. Он втиснулся в кресло рядом с ней, так что половина её попы оказалась у него на коленях, и обнял её. — Мой отец... Я разберусь с ним. Мне так жаль. Я бы никогда не подумал... Я расскажу матери, и она его приструнит, обещаю. Но я ничего не понимаю насчёт Астории. Зачем ей писать тебе? Я не разговаривал с ней с тех пор, как мы покинули Хогвартс.  Гермиона слегка пожала плечами и прижалась к нему. — Она сказала мне, что у вас с ней был договор о помолвке и что она просто ждала, когда ты его выполнишь. Что мне не место рядом с тобой, в твоём мире, и что она не могла дождаться, когда займёт моё место, когда ты... когда ты больше не захочешь пачкаться о грязнокровку.  Он напрягся и резко повернул к ней голову. Он мягко, но уверенно приподнял её подбородок, чтобы она была вынуждена смотреть на него. — Никогда так себя не называй. С тех пор, как мы вместе, да и задолго до этого, я ни разу не подумал о тебе как о чем-то грязном или недостойном меня. Ты настолько выше меня, что мы даже не на одной планете. Что касается помолвочного контракта, я аннулировал его, как только мой отец отправился в Азкабан. Он больше не мог принуждать меня к этому, поскольку был в тюрьме, и, как лорд Малфой, я сам решал, выполнять ли мне это условие, и я решил этого не делать. Я заплатил Гринграссам пошлину за расторжение договора — кстати, немалую — и мы разошлись. Я даже не говорил об этом с Асторией, так что, если она и знала об этом, то явно не всю историю. Её отец не хотел иметь ничего общего с Малфоями после войны — он, как и я, стремился расторгнуть контракт. Возможно, она слышала об этом в школе много лет назад, но... детка, я никогда не хотел её. Я никогда даже не думал о ней в таком ключе, не говоря уже о том, чтобы смотреть на неё или представлять себя женатым на ней. — Он обхватил её щёки ладонями. — Я всегда хотел жениться только на одной ведьме, Гермиона.  Хотя она была уверена, что он имеет в виду её, она решила, что ей нужно, чтобы он выразился предельно ясно: она не хотела, чтобы между ними снова возникла путаница или недопонимание. — И кто это, Драко? — тихо спросила она.  Он усмехнулся и, прижавшись губами к её лбу, произнёс: — Ты, Гермиона. Я хочу жениться на тебе. Я всегда хотел жениться на тебе. Через два месяца после того, как мы начали встречаться, я понял, что ты — моя судьба. Последние два месяца без тебя были настоящей пыткой. Я бы лучше принял тысячу Круцио от Волдеморта, чем провёл ещё один день без тебя.  Она легонько толкнула его и выдавила улыбку. — Даже не шути об этом ... Я была настоящей стервой. Мне было больно, поэтому я оттолкнула тебя и держала подальше. Я должна была выслушать, я должна была поговорить с тобой. Наши друзья.. все они умоляли меня поговорить с тобой. Они злились из-за меня, думая, что ты принижаешь меня и наше время, проведенное вместе, но время шло, и они подумали, что я веду себя нелепо и по-детски, отказываясь видеться с тобой. А я была слишком упрямой и гордой, чтобы увидеть это или признать. Пока не увидела тебя сегодня.  На его лице отразилась боль. — Гермиона... Мне нужно знать. Сколько волшебников ты видела, пока мы были в разлуке? Это было... Я сходил с ума, думая о том, как другие целуют тебя, как другие прикасаются к тебе. Я знаю, что не имею права спрашивать, особенно после того, что я сказал и сделал, но я всё равно спрашиваю.  Гермиона покраснела и уткнулась ему в плечо. — У меня никого не было, Драко. Я… притворялась, играла. Разыгрывала представление для тебя. Надеялась, что ты поймешь, чего тебе не хватало, чего ты не хотел. Я понимаю, насколько это незрело. Я пыталась вызвать у тебя ревность и не видела ничего дальше этого.  Он заметно расслабился в её объятиях. — Значит... после меня к тебе никто не прикасался? Никто не доводил тебя до оргазма, не прикасался к твоей прелестной киске? — Драко, — выдохнула она, чувствуя, как намокают трусики. Им нужно было поговорить, они не могли просто лечь в постель — пока нет. Но — Нет. Никто ко мне не прикасался. Только ты, Драко.  Он откинулся назад, чтобы окинуть взглядом её лицо. — Можно я снова к тебе прикоснусь, детка?   — Драко, подожди, нам нужно закончить этот разговор. Где мы сейчас? Что это?..  Его глаза загорелись, он полез в карман и достал бархатную коробочку. Её сердце забилось чаще, хотя она и заметила, что коробочка слишком большая для кольца — хотя она и не думала, что они уже там.  — Сегодня после работы я ходил в Гринготтс. Я хочу ухаживать за тобой, Гермиона, как следует. Я хочу встречаться с тобой, добиваться тебя, любить тебя. Я хочу переехать сюда официально — нет смысла оставаться в поместье, когда всё, чего я хочу, находится в этой квартире. Когда придёт время, я хочу сделать тебе предложение. Я хочу, чтобы мы поженились в Австралии, чтобы твои родители могли легко приехать. Я хочу, чтобы у нас с тобой были дети и мы вместе состарились. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь усомнилась в моей любви к тебе. — Он открыл коробочку и протянул ей изящный золотой браслет, украшенный крошечными сверкающими бриллиантами. — В знак моей преданности я дарю тебе этот браслет. Я знаю, ты презираешь чистокровные обычаи, но этот браслет покажет всему миру, насколько серьёзно я к тебе отношусь. Насколько я намерен быть с тобой. Насколько ты под запретом для остальных. Пожалуйста, стань моей, Гермиона? Стань моей девушкой? Моей избранницей?  Гермиона с благоговением слушала, как ей предлагают всё, чего она когда-либо желала. Она слегка улыбнулась, а затем обняла его за шею и притянула к себе. — У меня есть несколько условий.  — Всё что угодно, милая. Всё, что ты захочешь, будет твоим. — Я хочу, чтобы мы лучше общались. Говорили друг другу, когда что-то идёт не так. Это не сработает, если мы будем просто предполагать, что другой знает, о чём мы думаем. Это касается и меня. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы не убегать от тебя и не замыкаться в себе. Я не могу обещать, что буду идеальной, но я постараюсь быть более разумной. Может быть, я буду игнорировать тебя всего день или два, а не месяцами. И я клянусь богами Драко Малфой, если ты скажешь кому-нибудь, что мы просто друзья, я прокляну твои яйца так, что мало не покажется.  Драко усмехнулся и заправил ей волосы за ухо. — Ну, во-первых, от меня будет сложнее запереться, когда я буду жить здесь. Я буду в защитных чарах, Гермиона, а защитные чары немного отличаются, когда ты живёшь в резиденции — все проживающие здесь необходимы для добавления или удаления людей из чар. Так что ты не сможешь удалить меня без участия моей магии. Но если тебе нужно личное пространство, пожалуйста, просто скажи мне. Я дам тебе пространство, если это не навсегда. И я постараюсь не строить предположений и не мешать тебе. Я хочу этого, Гермиона. Я хочу этого больше, чем когда-либо чего-либо желал. Лицо Гермионы смягчилось, и она переместилась так, чтобы удобно устроиться у него на коленях. — Тогда я выбираю тебя, Драко. Я надену твой браслет, я соглашусь быть твоей, стану твоей девушкой и будущей женой. При условии, что ты будешь моим.  — Я уже стал твоим, детка. — Он поцеловал её в шею. — Я твой навсегда. Его поцелуи становились всё более страстными, он провёл губами по её шее до ключицы. — Детка... может, пойдём в спальню? Ты нужна мне. Я взорвусь, если ты меня не коснёшься.  — Ммм, немного притомился, любимый? Нужно избавиться от сексуального напряжения? — поддразнила она его, вставая и протягивая ему руку.  — Ну, из-за моего собственного идиотизма я недавно дал обет безбрачия, и это самый долгий период, когда у меня не было секса с тех пор, как я потерял... — Не начинай рассказывать мне о своей прошлой сексуальной жизни, Драко Малфой! Она сердито посмотрела на него, и он не смог сдержать ухмылку, которая расплылась по его лицу. Он знал, что она чувствовала себя неуверенно, когда речь заходила о его опыте свиданий в сравнении с её собственным.  До того, как в его жизни появилась Гермиона, он был тем ещё бабником — он не то чтобы гордился этим, но и не мог ничего изменить. Но он был однолюбом — точнее, одно конкретное ведьмочкой — и с тех пор, как они с Гермионой впервые переспали, он и думать не мог ни о какой другой ведьме. За всё время их разлуки он ни разу не подумал о том, чтобы переспать с кем-то ещё, просто чтобы удовлетворить свой голод. Несмотря на то, в каком отчаянии он был и как сильно его член болел от мастурбации, он и мысли не допускал о том, чтобы найти кого-то, кроме Гермионы. Он не знал точно, со сколькими ведьмами у него был секс в прошлом, но был уверен, что до конца своих дней будет заниматься сексом только с одной ведьмой.  — Дорогая, ты единственная, кто когда-либо имел для меня значение. Я обещаю. Но ты права, прости, что я пошутил на эту тему. Он нежно поцеловал её и улыбнулся, прижавшись губами к её губам, когда она начала расслабляться. Когда она тяжело задышала ему в рот, он переплёл их пальцы и повёл её в её — их — спальню. Он почувствовал, как узел в его животе развязывается, когда он вошёл в это убежище, которое так полюбил. Его половина кровати ждала его, и, к его огромному удовольствию, он заметил, что книга, которую он читал до их расставания, всё ещё лежала на тумбочке, как будто она знала, что он обязательно вернётся, чтобы дочитать её.  Гермиона не стала тратить время на такую обыденную вещь, как раздевание. Она щёлкнула пальцами, и их вещи исчезли, мягко приземлившись в корзину для белья, стоявшую рядом в шкафу. Он молча наслаждался мыслью о том, что его бельё смешается с её — он и не подозревал, как ему не хватало этой уютной домашней атмосферы. Она толкнула его на кровать, перекинула через него ногу и прижалась к его твёрдому члену своим влажным лоном. Откинув голову назад и тихо постанывая, она начала двигать бёдрами, отчего он зашипел от удовольствия.  — Боже, Гермиона. Тебе даже не нужна прелюдия, да? Ты просто такая мокрая и готовая для меня, не так ли, малышка? Его пальцы впились в её бедро, в жаркую плоть её ягодиц, пока она продолжала свои ласки.  — Да, — тяжело вздохнула она. — Мне было так одиноко, Драко. Мой вибратор справляется со своей задачей, но мне хочется ещё немного. Он зарычал, плавно перевернув их. Он прижался к ней всем телом, его член упирался в её скользкую промежность, пока он двигал бёдрами вверх и вниз. — Ты хочешь сказать, что не получала удовольствия в моё отсутствие? Я тебе нужен, детка?   Её таз подался вперёд, и кончик его члена едва коснулся её, заставив их обоих громко застонать. — Да, да, пожалуйста, Драко, позаботься обо мне. Трахни меня. Пожалуйста, — умоляла Гермиона.  — Ты так мило умоляешь. Я позабочусь о тебе, дорогая. Моя прекрасная ведьма, любовь моя. Я наполню твою киску так, что ты не будешь знать, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. Он вошёл в неё одним резким толчком, достигнув дна и ударив по шейке матки, отчего из её рта вырвался стон удовольствия. — Чёрт, как же я скучал по этому. О, как же я скучал по тебе.  Трахая её сейчас, погружая свой член в её тепло, он чувствовал себя так, словно вернулся домой. Это было его место, и он был чертовски уверен, что больше никогда его не покинет — никогда не даст ей повод снова его отпустить. Он приподнял её ногу, чтобы она обхватила его за талию, и наклонился вперёд, чтобы проникнуть в неё ещё глубже. Он шептал ей на ухо ругательства и похвалы, слова любви и обещания о будущем, растворяясь в ней.  — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя — хочу жениться на тебе — хочу, чтобы ты забеременела, хочу трахать тебя всю жизнь — боже, Гермиона...   Гермиона отвечала ему каждым толчком, и вскоре он почувствовал, как её стенки начинают пульсировать вокруг него. Её киска сжала его член, предупреждая о приближающемся оргазме. — Я заставлю тебя кончить, детка. Я чувствую, как твоя вагина выжимает из моего члена всю жизнь, словно она создана для этого. Вот где я должен быть — внутри тебя, доставляя тебе удовольствие. Я бы не хотел быть где-то ещё. — Он издавал хриплые стоны, подводя её всё выше и выше, пока не почувствовал, что плотина вот-вот рухнет.  — Драко! — вскрикнула она, царапая его спину ногтями и отпуская всё напряжение, которое копилось в ней месяцами. Драко никогда не мог долго сдерживаться после того, как она кончала на его члене, и в этот раз ничего не изменилось — он почувствовал, как напряглись его яйца, прежде чем его накрыл оргазм и он излился в неё.  — Чёрт, чёрт, Гермиона, как же хорошо, как же хорошо. Чёрт возьми.  Его бёдра продолжали двигаться, пока они оба не сошли с небес на землю, и он не выскользнул из неё, застонав от потери тепла, обволакивавшего его член. Он упал рядом с ней, поцеловал её в плечо и притянул к себе так, что её грудь коснулась его груди. Он опустил лоб на её лоб. — Я хочу отдать тебе всё, что у меня есть, Гермиона. — Он прошептал это, едва касаясь её губ.  Её взгляд смягчился, а на лице появилась улыбка. — Я хочу только тебя. Только тебя.  Они заснули, прижавшись друг к другу, и не расставались всю ночь. Они проснулись и снова занялись любовью, а вскоре после рассвета наконец встали.  — Я не хочу вставать с этой кровати. — Он захныкал, прижимая её к себе.  Гермиона рассмеялась и высвободилась из его объятий. — У нас обоих сегодня работа, Драко. Но после работы ты поедешь со мной домой. Так что, по крайней мере, тебе есть чего ждать.  Драко наблюдал за тем, как она раздевается и направляется в душ. О да, он был уверен, что его ждёт немало интересного.  Девять месяцев спустя  — Драко Люциус Малфой! Когда ты сказал мне, что хочешь отдать мне всё, что у тебя есть, ты не упомянул, что это будет включать в себя бесконечную боль и страдания! — набросилась на него Гермиона. Ему стоило немалых усилий не рассмеяться, но он не смог сдержать лёгкую улыбку. Она сжимала его пальцы, но он не обращал на это внимания — он был так счастлив, что ничто не могло омрачить его радость.  — Что ж, Гермиона Джин Малфой, кажется, я помню, как ты умоляла меня наполнить тебя до отказа той ночью — снова и снова...  — Драко! — упрекнула она его, бросив взгляд на целительницу, которая проверяла её состояние. Целительница весело улыбнулась и игриво закатила глаза, глядя на выходки этой парочки.  Драко поцеловал её в вспотевший лоб. Он лежал рядом с ней на больничной койке, обнимая её за плечи, и наблюдал, как она готовится родить их маленькую девочку.  На следующий же день после их примирения Драко официально переехал в квартиру Гермионы. Шесть недель спустя он застал её рыдающей на полу в ванной, где она, дрожа от волнения, сообщила ему, что беременна. Во время сканирования на двенадцатой неделе, когда они впервые увидели своего ребёнка, Драко сделал ей предложение, не в силах больше сдерживать слова. Две недели спустя они с помощью портключа отправились в Австралию, где присоединились к родителям Гермионы и поженились на закате на берегу моря.  И вот-вот их дочь сделает свой первый вдох в этом мире и пополнит их семью.  — Пора тужиться, — сказала целительница. Она заняла место у края кровати, а Драко убрал волосы Гермионы с её лица.  — Ты справишься, детка. Я с тобой. Ты самая сильная ведьма из всех, кого я знаю.  Три часа спустя, после множества, множества оскорблений и угроз, Кассиопея Джин Малфой возвестила о своём появлении на свет криком. Когда её положили на обнажённую грудь Гермионы, Драко уставился на неё с благоговением. Её тонкие светлые волосы украшали нежную головку. Когда она открыла глаза, он увидел знакомый стальной серый взгляд, прежде чем она снова их закрыла. Но, боже, всё остальное было Гермионой. У неё были её нос, её рот. Веснушки, рассыпанные по её щекам.  — Она прекрасна. — Он прошептал это, нежно проведя пальцем по щеке дочери. Её довольный вздох наполнил его сердце такой радостью, о которой он и не мечтал. — Спасибо, любовь моя. Ты дала мне всё, о чём я только мог мечтать.  Гермиона посмотрела на него, помогая дочери приложиться к груди и начать сосать. — Нет, дорогой. Мы дали друг другу всё. Я люблю тебя, Драко.  — О, Гермиона. Я люблю тебя. Тебя и Кэсси — я люблю вас обеих так сильно, что словами не передать. — Драко поцеловал дочь в макушку, а затем прижался губами к губам Гермионы.  Его семья. Его девочки.  Его всё. Драко не был идеальным и знал, что будет совершать ошибки в их совместной жизни. Но в одном он был уверен: он никогда больше не будет воспринимать любовь Гермионы как должное, как и она никогда больше не оттолкнёт его.  После стольких лет, когда он чувствовал себя сломленным, когда ему казалось, что его никогда не будет достаточно, Драко Малфой наконец-то ощутил себя цельным. Прижимая своих девочек к груди, он знал, что всё, что ему когда-либо было нужно, находится в его объятиях.